– Вань… слышишь? – спросил домовой.
– Кроме дождя ничего не слышу – ворчливым голосом, ответил Иван Степанович.
– Ну как же?! – сказал взволнованно Федька и поставил стакан с бренди на маленький столик, что стоял между двумя креслами, – копыта, кто-то едет.
Немного погодя домовой подошёл к окну и увидел, что Лёня скачет на Снежке.
– Лёня! – радостно закричал домовой – это Лёня! Вань смотри! Ну, ей-богу Лёня!
Домовой скорей побежал на кухню разогревать ужин, который уже изрядно успел остыть. Суетливо начал накрывать на стол, Иван Степанович же, стоял у камина, оперившись локтем об каминную полку, и курил трубку. Леонид загнал своего коня в стоило, и медленно пошёл к дому. Дождь начал идти всё сильнее, но Леонид шёл медленно. Его мучила, и прям-таки съедала изнутри совесть. Ему было стыдно, и перед Иваном Степановичем, и перед Федькой, стыдно от того, что он поступил как последний мерзавец, с людьми, которые всегда любили его и ждали. Он остановился у входной двери, и простоял там минут пять, прежде чем войти в дом. Наконец, он потянул ручку двери и медленно вошёл в дом. Макаров заходил медленно и бесшумно, думая, что все спят. Оглядевшись, он увидел, что у камина стоит Иван Степанович и курит трубку. Они смотрели друг на друга и молчали, скрывая изо всех сил радость встречи.
– Голоден? – спросил Иван Степанович.
– Зверски! – ответил Леонид.
– Пойдём на кухню, перекусим – с лёгкой еле заметной улыбкой сказал Иван Степанович.
Старику было всё сложнее и сложнее скрывать радость. Зайдя на кухню, они увидели богато накрытый стол. Домовой постарался на славу. Увидев Лёню, Федька подбежал к небу с мокрыми глазами, что казалось, домовой вот-вот зарыдает. Он обнял Лёню, в этот момент скульптору стало так тепло на сердце, что чуть сам не заплакал. И вот все снова в сборе, сидят за одним столом.
– Лёня, сынок, где же ты пропадал? – спросил домовой.
– Да… понимаешь Федь – начал отвечать Леонид, но Иван Степанович его тут же перебил.
– Да какая разница – с улыбкой сказал Иван Степанович, – пусть поест, умоется, поспит, а после поговорим.
Леонид накинулся на кушанья, как – будто не ел сто лет. Он ел так много и быстро, что с его лба потёк пот. Иван Степанович и Федька тоже перекусили. За ужином они поговорили о чём-то неважном, но недолго. Наевшись, Леонид умылся и пошёл спать. Домовой всё убрал, помыл посуду, после и Снежка почистил, накормил и напоил его, и сам тоже пошёл в свою кладовку под лестницей. Иван Степанович ещё долго сидел у камина, куря трубку, и пристально смотрел на пламя в камине.
Дождь закончился. Наступило солнечное, осеннее утро. За две недели в борделе, Леонид так сладко не спал. Проснувшись, он умылся, и пошёл к завтраку. Завтрак уже был готов, домовой всё приготовил. Позже спустился и Иван Степанович, кашляя, пытался закурить трубку. Леонид вдруг понял, что дело худо. Иван Степанович старел на глазах. Тогда Макаров для себя решил, что останется с дядей Ваней и станет ему помогать до тех пор, насколько его самого хватит. Творить злые деяние не так то и просто, как может показаться на первый взгляд, но творить добрые поступки, куда сложнее. О том, где находился Леонид столько времени, его не спрашивали. Иван Степанович и сам всё понял, по синякам под глазами и кое-какими ссадинами на лице и теле Лёни. Он понял, что молодой парень загулял, как это бывает обычно с молодыми людьми, но он не знал, что Леонид совершил ужасное преступление. В борделе, где скульптор совершил убийство, велось расследование, но безуспешно. Сыщики не знали, как найти убийцу. Свидетели как один утверждали, что по пожарной лестнице, из злосчастной квартиры спускался человек, в чёрном плаще с капюшоном. Естественно, никто не видел лица убийцы, а значит, найти его было практически невозможно, но сыщики старались изо всех сил найти убийцу. Но как его найти, когда он находится в доме, что стоит на краю леса, и который простой путник не сможет увидеть. В тот маленький городок скульптор больше не ездил. Теперь он ездил на ярмарки в другие города. Они находились подальше, чем тот, в котором он совершил убийства, тем не менее, его там никто не искал. Леонид сам делал лекарства для Ивана Степановича, какие-то покупал в городах. Он начал замечать, что старик пошёл на поправку. Они даже начали зимой ходить в лес на лыжах. Летом работали в огороде и ухаживали за скотиной. Вечерами, любили сидеть у камина, слушая треск поленьев, попивая бренди. Домовой часто рассказывал по вечерам сказки, какие-то страшные, какие-то весёлые. По большому счёту, он рассказывал всё то, что деялось когда-то на белом свете, но теперь это всего лишь сказки. Леонид подолгу был в своей мастерской, где делал скульптуры, бюсты, всякие фигурки, также писал картины и портреты. Желание убивать постепенно его покидало. Он всё реже гневался. Иван Степанович дал ему библию, и скульптор понемногу начал меняться, хоть и было ужасно тяжело. Старый монах по вечерам объяснял Леониду тексты библии, переводя их на простой человеческий язык. Скульптор продолжал тренироваться, и держал себя в форме, но зачем, было неизвестно. Он продолжал заботиться об Иване Степановиче, который то угасал, то снова шёл на поправку. Лёня вернулся. Домовой глядя на это понимал, что Ивану Степановичу осталось немного времени на этом свете. Дядя Ваня время от времени, учил Леонида играть на скрипке, у парня же, это блестяще получалось. Вот в таких хлопотах, в приятных моментах, домашнем уюте и спокойствии прошло пять лет.
Глава 12
Бессмертие
Близилась середина мая 1915-го года. Всё шло своим чередом. Иван Степанович близился к смерти, состояние его здоровья ухудшалось, медленно, постепенно, но ухудшалось. Леонид старался, помогал старику, как мог, привозил лекарства, какие-то сам делал. Привозил с городов лекарей, врачей. Временами Ивану Степановичу становилось лучше, он даже сходил на охоту пострелять уток. Двух подстрелил. Был рад как маленький ребёнок. Вечерами любил попить бренди и рассказывать Леониду истории из жизни, очень интересные, но пугающие, иногда забавные. Федька также ухаживал за скотиной и двором, в отсутствие Макарова присматривал за дядей Ваней. Иван Степанович обучил Леонида игре на скрипке, и вечерами молодой человек играл для старика стоя у камина. Старик наслаждался музыкой, треском поленьев в камине, и крепким бренди. Леонид спал плохо, его начали мучить кошмары, ему снились жертвы, все те, кого он убил. Просыпаясь в холодном поту, он скорей спускался вниз на кухню, чтоб выпить стакан водки залпом и забыть очередной кошмар. После, он засыпал, но кошмары продолжали сниться снова и снова. Всё это началось тогда, когда Иван Степанович дал библию Леониду, а тот начал её читать, и стараться измениться в лучшую сторону. Демону, что сидел внутри Леонида, это не понравилось, и он начал мучить парня ужасными кошмарами во снах. Наступила середина мая 1915-го года, Леониду исполнилось тридцать лет. Федька уже с утра начал готовить праздничный стол. Иван Степанович съездил в город к цирюльнику, чтоб привести себя в порядок. Леонид, как ни в чём не бывало, занимался бюстами из гипса, и писал портрет. Ближе к вечеру, приехал Иван Степанович. Федька уже накрыл стол, а скульптор только закончил писать портрет. Умывшись, он переоделся, надел белую рубашку, чёрные брюки, и бежевый пиджак.
– Лёня! Сынок! – позвал Макарова, Иван Степанович – иди скорей сюда.
Леонид спустился вниз, красивый и нарядный, высокий, крепкий блондин приятной внешности, но с проклятой душой. Спустившись вниз, он увидел, что Иван Степанович стоит не один, рядом с ним молодая девушка лет тридцати, одетая в белый кожаный плащ. Макарову показалось знакомым лицо девушки.
– Полагаю, вы знакомы – сказал Иван Степанович, хлопая по плечу девушку.
– Наташа – улыбаясь, представилась девушка.
– Наташа?! – удивлённо сказал Леонид – та самая, с шабаша ведьм?
– Ну да! – радостно ответила девушка.
– Вот это сюрприз! Здравствуй, здравствуй – сказал Леонид, обнимая девушку – прошу к столу.
Все сели за стол. Стол был прекрасно накрыт, домовой постарался на славу. Все выпили за Леонида, за его юбилей, Наташа пила красное вино, Иван Степанович и Леонид пили бренди, а Федька пил водку. За праздничным столом возникла неловкая тишина, её нарушил скульптор.
– Ну-с, как вы встретились? Иван Степанович как вы нашли её? – спросил Леонид.
– Случайно – ответил Иван Степанович, разрезая ножом кусок мяса – я вышел от цирюльника, и тут навстречу шла она, я сразу вспомнил её и тот шабаш, и нашу с тобой первую встречу мальчик мой. Я попросил её любезно отужинать с нами по такому поводу.
– Наташа, где вы были всё это время? – спросил скульптор.
– Да понимаете Леонид, то тут, то там – неуверенно и неловко отвечала Наташа.
Леонида все по очереди поздравили. Иван Степанович в своём поздравлении намекнул Леониду, подмигивая правым глазом, что подарок именинник получит позже. Начался оживлённый разговор, говорили о музыки, о поэзии, о книгах, и о многом другом. Леонид встал и пошёл к каминной полке, чтоб взять сигарет и перекурить, после столько съеденной вкусной еды и алкоголя нужна была передышка. В этот вечер светило солнце, и весь день был ясным, ни единого облачка на небе, не погода, а благодать. Но стоило только Леониду закурить сигарету, как тут же погода изменилась, поднялся сильный ветер, чёрные тучи заполонили всё небо, сделалось темно и немного жутковато. Домовой скорей начал зажигать свечи и керосиновые лампы, закрывать окна. С сильным ветром начал греметь гром. Наташа немного испугалась такой резкой переимчивости в погоде. Иван Степанович подошёл к окну, чтоб посмотреть с чего это вдруг, ясная и солнечная погода стала напоминать погоду конца света.
– Ты погляди ка – сказал Иван Степанович, стоя у окна – ну и погодка, не иначе как начался конец света.
Леонид, курящий у камина упал без чувств. Иван Степанович тут же подбежал к нему.
– Лёня! Лёня сынок! Что с тобой? – пытаясь привести в чувства Леонида, говорил Иван Степанович, и слегка ударяя своими ладонями по лицу скульптора – Федька! Федька чёрт тебя дери, где ты ходишь!
На крики Ивана Степановича прибежал домовой. Увидев, что Лёня лежит без сознания он предложил единственный способ привести его в чувства и не тратить время. Иван Степанович взял скульптора на руки и понёс к Снежку. Снежок спокойно отдыхал, приняв дневную норму овса и воды. Иван Степанович положил скульптора рядом со Снежком.
– Снежок, помоги родной – запыхавшимся голосом сказал Иван Степанович.
Все стояли затаив дыхание и ждали, когда же конь начнёт действовать. Снежок фыркнул, ударил об пол золотым копытом и громко заржал. Конь, как и в прошлый раз, начал светиться ярким белым светом, а грива с хвостом и копытами стали излучать золотой свет. Иван Степанович, Наташа и Федька сначала щурили глаза от столь яркого белого света, а после и вовсе закрыли, чтоб не ослепнуть. Конь провёл своей золотой гривой по Леониду, и через минуту свет погас, и в стойле сделалось, как и прежде мрачно. Все открыли глаза, но Леонид лежал неподвижно. Тогда Иван Степанович медленно подошёл к нему, чтобы пощупать пульс. Пульса не было. Праздник пропал, все опустили глаза. Иван Степанович закурил сигарету, а домовой отвернулся, чтоб не показывать свои слёзы. Только Наташа стояла и смотрела спокойно на Леонида. Они пробыли ещё минут десять в стойле, а после медленно, ни сказав, ни слова, пошли в дом. И только они начали уходить, как Снежок начал дёргаться, фыркать и дико ржать. Все обернулись и не могли понять, что происходит с конём. Снежок встал на задние копыта, и со всей силы ударил передними о землю, так сильно, что в небе сверкнула яркая и огромная молния с громом. От такого удара Леонид очнулся. Открыл глаза и начал громко и жадно дышать, набирая как можно больше воздуха в лёгкие. Иван Степанович, Федька и Наташа быстро подбежали к Леониду. Они были несколько растеряны, но рады тому, что Леонид вернулся. Иван Степанович поднял его на ноги и обнял крепко, как отец обнимает сына. После его обняли Федька и Наташа.
– Лёня сынок, что с тобой случилось? Мы думали, ты умер – сказал Иван Степанович, отходя немного назад вместе с остальными.
– Сам не знаю – говорил скульптор, то и дело, трогая голову – что-то в глазах потемнело, голова закружилась, и в груди закололо так, будто в неё вонзают огромный нож.
– Так ну всё, пойдёмте в дом, Вань, Наташа, Лёня, пойдёмте – сказал домовой.
Все пошли домой, не понимая, что вообще произошло. Все пошли в дом, но Лёня остался в стойле.
– Лёня? Ты идёшь? – спросил Иван Степанович.
– Да дядь Вань, я сейчас, не ждите меня, идите, я подойду чуть позже – смотря пристально на коня, ответил скульптор.
Иван Степанович и остальные ушли в дом. Сели за стол, налили алкоголь, чтобы как-то прийти в чувства после такого. Выпили и начали обсуждать, что же это такое было с Лёней. Наташа больше задавала вопросов, про коня, что это за конь такой, нежели про Леонида. Иван Степанович и Федька неохотно отвечали и тут же переводили разговор на то, что же такого случилось с Лёней, и почему он упал, и можно сказать, что на несколько минут умер. А произошло следующее. В момент, когда резко переменилась погода и началась буря, Леонид не просто так упал. В этот самый момент, процесс старения его тела остановился. Теперь он навсегда будет выглядеть так, мужчиной тридцати лет. Отныне, внешне он не постареет ни на день, и навсегда останется тридцатилетним. Он добился своего, стал бессмертным, но бессмертным в том плане, что он не может умереть от старости, только если его убьют, а с его охотничьей и боевой подготовкой это маловероятно. Навеки молод, скульптор-убийца.
– Спасибо тебе Снежок – прислонившись головой об нос коня, сказал Леонид – Снежок, самый верный друг – сказал он шёпотом, поглаживая коня по золотой гриве.
Скульптор не знал, что с ним произошло, и почему он рухнул без сознания. Подумал, что это просто от усталости, долгое время он разрывался, между сотворением скульптур, бюстов, написанием картин, и ухаживанием за Иваном Степановичем. Недолго постояв рядом с конём, он вернулся в дом. В доме уже все отошли от того что произошло. Федька уже был в изрядно хмельном состоянии, Наташа хихикала над его частушками, а Иван Степанович сидел за столом, покуривая трубку. Увидав Леонида, в добром здравии все обрадовались и наполнили свои бокалы, фужеры, рюмки. Скульптор тихонько сел, выпил, начал есть жаренного кабана приготовленного Федькой, а Иван Степанович начал расспрашивать Наташу.
– Наташа, что вы можете сказать по этому поводу – не вынимая изо рта трубку, говорил немного уже хмельным голосом Иван Степанович – вы ведь ведьма, насколько я помню, нужно ваше так скажем, профессиональное мнение, могли ли быть это тёмные чары или колдовство?
– Ой, Иван Степанович – сказала Наташа, махнув рукой в сторону Ивана Степановича – ну какая ведьма, я вас умоляю, я обычная молодая девушка. Да, конечно, у меня есть способности к чёрной магии, но я ею не пользуюсь и не практикую. Предпочитаю делать всё сама и не надеяться на тёмные силы, – выпив бокал красного вина, она продолжила свой монолог – вот моя тётя, потомственная ведьма, вот она да, самая настоящая ведьма, ей уже больше двухсот пятидесяти лет. Вы представляете? Вот она по-настоящему тёмная колдунья, раз столько лет живёт, а я так, фокусница – подмигнув Лёне, сказала Наташа.
– Хм, двести пятьдесят лет, это интересно – задумался Иван Степанович – в молодые годы я знал в этих краях почти всех ведьм – с гордостью сказал Иван Степанович, наливая себе стакан бренди – голубушка, а не подскажешь, как зовут твою тётю – мило и ласково спросил Иван Степанович.
– Изабелла Краснова – ответила Наташа.