Бриллиантовый снег

— Мне было двадцать. И это не стихия, а один человек уничтожил весь мир и его людей. Потом он покончил с собой, заколол себя в сердце. А я не погиб с жителями мира и теперь я хранитель, я часть природы поглощающей кости города.

— Нам бы очень хотелось узнать о смерти города и…

— Города… что за города..? — задумчиво перебил он, спрашивая будто бы себя самого под нос. — мир, погиб весь наш мир, удивительно что кто-то еще выжил помимо меня.

Затем мечтательно помолчав он начал свой рассказ.

— Однажды, в мире родился мальчик. Он рос в обычной семье но имел необычайный дар наблюдателя. Он видел наш мир насквозь и чем взрослее он становился тем больше непонимания зарождалось в нем. Сплошные противоречия, искусственность и несправедливость виделись ему вокруг.

Он рассказывал, и грудь его наполнялась гордостью. Словно истинный фанат всемогущего дьявола он рассказывал о разрушителе этого мира, как о драконе прилетевшем из-за неприступных гор и сжегшем всех без исключения, за предательство их. Он рассказал о людях предавших природу, о том как они вырубали лес деревьев, уничтожая мир природы, ради леса каменного, мертвого, создаваемого исключительно для людей. Но не каменные коробки бездушных пустырей должно было строить, а вплетать свои дома в душу леса, в локоны роскошных деревьев, в шелестящие кроны их, поющие пестрыми птицами. В утробы мягких холмов могли аккуратно врезать они свои жилища. Они уничтожали гармонию леса во имя скудных и аккуратно подстриженных аллейных деревьев, прямых дорог и каменных тротуаров для которых нужно было покупать ботинки, а ведь как приятно ходить по мягкой траве босиком и чувствовать энергию прохладной земли. Но людям почему-то всегда нужно было спешить жить, и конечно же ровные дороги отлично этому способствовали. Люди ходили по ним из дома в дом или на работу, как бездушный механизм, монотонно работающий и выбрасываемый за ненадобностью по истечении своего срока службы.

Однако эти люди совсем позабыли для чего они живут — для удовольствия спокойно ходить в тени шелестящих яблонь и шелковиц, наслаждаясь их плодами и ягодами. Чтобы лежать на траве в тенистой прохладе и жмурится от пробивающихся лучей летнего солнца. А они высадили плодовые деревья за городом, лишь для потребления их плодов. Птицы и животные покинули такое неестественное место, но люди все равно насильно отлавливали их и сажали в клетки ради собственной забавы, и пропитания, а более покладистых животных одомашнили и стали держать в своих домах без клеток. Они возгордились своей победой над природой и назначили себя высшей расой, повелевающей и превосходящей все иные расы этого живого мира.

Они так зациклились на мире себя самих, что стали выдумывать правила общения и этикета, создали безграничные списки ограничений и организаций для слежки за соблюдениями этих правил, все больше углубляясь в свой собственный искусственный мир. Они перестали общаться и решать проблемы просто договариваясь между собой. Суды стали для них новой опорой. Но может ли судья никогда не спавший в промозглой подворотне, понять то чувство стыда с которым бездомный украдкой ворует подгнившие персики. Бездомный ведь тот же человек что и судья, но который по каким-то, никого не интересующим причинам, выпал из системы потребления на обочину их мертвого мира. И за это суд убирает его с улиц мира в ящик безнадежности, как ненужную игрушку, чтобы люди системы не раздражались видя очевидные недостатки этой самой системы. Они построили тюрьмы и посадили в них добровольных надсмотрщиков и стали кормить их всех: судей, надсмотрщиков, осужденных и ещё тысячу ртов, вместо того чтобы самим жить по человечески и просто накормить этого бездомного.

Для управления своей системы ценностей, основанных в калейдоскопе заблуждений и ложных верований, как квинтэссенция черного тупика были рождены деньги. Теперь люди могли вечно работать в своём мире обменивая их на ненужные ботинки для хождения по ненужным дорогам на свои глупые работы. На еду которую вывезли из мира и ввозили обратно за деньги в особые магазины. Всё больше придумывали они развлечений для того чтобы жизнь в их мире не была однообразной и все больше денег платили они за эти развлечения. Теперь не анархия мыслящих и умных людей правила миром, а количество денег. Смыслом их жизней стало обогащение деньгами вместо насыщения разумов, желание показать окружающим свой успех измеряемый деньгами, а не созидание природы и доброе общение в тенистых дубравах.

Не инженерные решения интеграции своей жизни в уже готовый мир природы создавали они, а полностью уничтожали живой мир для возведения своих мертвых конструкций напрочь отделенных от мира природы. Они придумали свет, чтобы нарушить гармонию сна, жалюзи что бы спать днем. Придумали музыку взамен улетевшим птицам и шелесту вырубленного леса. Они закрыли звезды крышами домов потому что у них не оставалось времени для наблюдения за их целомудренным мерцанием и наблюдением скольжения луны в их небесном царстве.

На этом он прервал свой рассказ и пристально уставился в бесконечное ночное небо. День незаметно превратился в ночь. Звезды на чистом небе и вправду были великолепны, как россыпь алмазов доступных всем. Как напоминание о том что весь мир принадлежит нам и не принадлежит никому в частности, что мы его часть, а не властелины. Костёр громко потрескивал в безветренной тишине разрастающегося заново леса, и разлетался мерцанием красных огоньков.

— Сто быть, ваш город был уничтожен из-за одного человека, который подверг критике его устройство? — аккуратно уточнила моя спутница.

— Что ж, легко обвинять кого-то со стороны, делать ему замечания и критиковать его поступки. Мы постоянно делаем замечания друг другу и ошибочно начинаем верить в то — что раз нам замечаний не делают, значит сами мы конечно же идеальны.

— Я далеко не идеальна, но мне кажется что как раз таки этот человек из вашего рассказа критиковал всё вокруг себя же при этом считая идеалом.

— А кто смог бы раскритиковать его в обществе, где не с кем было даже поговорить? Люди больше не говорили, не рассуждали меж собой о жизни. Если бы в этом мире вы бы выкинули все бесполезные разговоры людей о работе, бытовых вещах, отдыхе и учёбе то исчезло бы девяносто девять процентов всех разговоров. Люди бы просто замолчали. Все люди стали однообразны и скучны без исключения. Всем были интересны одни и те же вещи. Если бы я попросил вас показать мне того кому не интересны стабильность, деньги или семья, вы бы не отыскали таких среди них.

— Вы не боитесь зверей, один в диком лесу? — с опаской прошептал я.

— Нет, они приносят мне иногда своих детей что бы я их лечил. Прошло уже много зим с тех пор, и родилось не одно поколение животных не ведающих об ужасах людей творимых здесь. Это они уже перестали бояться. — он улыбнулся. — ложитесь спать, утром я покажу вам руины человечества.

Страх сцепил меня от того удовольствия с которым этот незнакомец не переставая посвящал нас в гибель людей.

— Не волнуйся, ты устал сегодня, отдыхай и спи крепко. Я буду наблюдать за ним всю ночь. — прошептала мне на ухо, моя спутница, чувствуя мой страх.

— А ты? Когда ты будешь спать? — прошептал я ей в ответ.

— Я не устала совсем, посплю днём если захочу.

И я тут же уснул, положив уставшую голову на её коленки.

Утро наступило с пением лесных птиц, они приветствовали первые лучи приближающегося солнца задолго до их появления. Я открыл глаза, чувствуя себя неожиданно бодрым и выспавшимся. Воздух был свеж. Я долго лежал так, просто смотря в просыпающееся небо. По светлеющей лазури медленно размазывались темно серые облака, и чем насыщенней становился цвет голубеющего неба, тем белей становились их нежные перья. Вскоре и первые лучи, искоса пробились сквозь лысеющие ветви осенних деревьев. Озаренные листья заблестели, переливаясь золотом и в утренней перекличке лесных птиц я увидел её лицо надо мной. Она не видела что я проснулся или просто не давала мне этого понять, позволяя наслаждаться просыпающимся миром. Девушка с удовольствием смотрела в сторону пришедших солнечных лучей, и тут я впервые увидел как она была красива. По отдельности можно было придраться к несовершенному, слегка длинному носу, слишком крупным глазам, и широким губам на довольно длинной форме лица. Однако в совокупности, все лицо целиком было совершенным, в его гармонии. Невозможно было изменить ни одну из его черт, ибо при этом вся целостность его потерялась бы. Её лицо являло собой отражение мира природы, его гармонию и целостность. Подумав об этом, я вынырнул из своих размышлений.

— Доброе утро! — тихо прошептала она.

Искренне улыбаясь, она с любовью смотрела на меня. Было удивительно так вот просто чувствовать любовь, и быть уверенным в ней. Раньше я никогда не видел любовь, просто во взгляде, в искренности синих глаз. Моё сердце билось спокойно, но в районе груди, стремительно распускался бутон пунцового счастья.

— Доброе утро! — ответил я, улыбаясь как беззаботный ребенок.

Бородатый человек позвал нас узреть руины человечества, и мы последовали за ним в глубь утреннего леса.

— И как же один человек смог уничтожить всё человечество? — снова поинтересовался я.

— Это уже не так важно, историю не для кого писать.

— И всё же..?

— Он был очень влиятельным человеком, частью правящих, и сначала уничтожил финансовую систему. Тюрьмы, полиция и суды не смогли работать без денег. Все заключенные были отпущены и мир захватила безнравственная анархия необразованных людей. Мир погряз в мести, убийствах и хаосе, а завершили всё заранее спланированные пожары, в которых сгорели все кто еще оставался жив.

Затем он замолк, и когда мы подошли к оврагу и остановились у его края, моя спутница спросила

— А как спасся ты?

— Вначале взгляните вниз — это всё что осталось от цивилизации людей.

Овраг был полон красочными листьями наступившей осени. Поначалу мы не видели ничего странного, но вскоре взгляд стал улавливать не вписывающиеся в пейзаж, то тут то там торчащие человеческие кости, белые черепа и тонкие пальцы скрюченных скелетов.

— Я не выживший, я тот кто запустил план очищения. — признался он наконец, с облегчением выдохнув — Его спланировал мой отец, но так и не набрался мужества исполнить. Думаю он был счастлив видеть свой план в действии, ощутить его величие и гениальность, шаг за шагом умирая вместе со всем этим миром. Все тела я снес в это место, тут же и тела моего отца и матери. Лишь одного я понять не могу, каким образом уцелели вы двое? Ведь весь мир был полностью уничтожен мной.

— Ты не уничтожил мир, ты уничтожил всего лишь одно поселение. Там за лесом есть еще множество таких поселений, они называются городами.

— Есть ещё миры, кроме этого? — искренне удивился человек. — Но как это возможно, ведь всем известно что мир окружен непроходимым лесом, который растет на вершине нерушимого холма, а холм падает с водопада бесконечности, посылающего нам дожди и туманы.

— Тебе стоит сходить за границы леса и увидеть всё самому!

— Но лес обвивает, никогда не спящий змей поедающий всё, даже улетающие за холм небесные светила. Вы врёте, вы всего лишь выжившие дети моего мира, вы прятались в лесу, и теперь обманываете меня что-бы снова возродить недостойное и уничтоженное людское племя недоумков!

Он полез рукой в карман и вытащил из него собачий свисток.

— Никто не должен выжить, людям не место в природе, они не являются частью гармонии. Наш вид обязан быть уничтожен. Бегите, вам не скрыться и на краю земли от стаи. Бегите, ведь они обожают догонять и выслеживать.

Свистнув в свисток, человек вдруг с немыслимой силой толкнул нас с края оврага, мы полетели вниз, а уничтожитель миров спокойно побрел обратно к месту костра. Падая, я удачно зацепился рукой за корень раскидистого дуба, а моя спутница кубарем скатилась по склону в море листьев и человеческих костей. Когда я выбрался, я посмотрел в овраг и увидел её. Она стояла, невредимая но перепуганная, по колено в осенних листьях. Спуститься к ней было невозможно не переломав конечностей. Нужно было её вытаскивать каким то образом, но шум леса разбавился ужасающим шелестом листвы, сминаемой стаей волчьих лап. Их ещё не было видно, но крадущийся шорох десятков лап уже сковывал страхом всё тело.

— Волки, там волки! — В ужасе крикнул ей я.

— Беги, — закричала она мне снизу — беги скорее и никуда не сворачивай, пока не выберешься из этого места. Я выйду через кладбище на окраину леса, там безопасно.

Раздумывать было некогда, воздух донес хрип угрожающего рычания до моих пяток. Сердце заколотилось в груди и ноги огромными шагами понесли меня прочь. Тело моментально взмокло от адреналина, кровяной кипяток пульсировал и гнал каменные мышцы вперед, но этого было недостаточно. Волки легкой рысцой преследовали меня. Справа впереди я увидел их игривые морды мелькающие между стволов деревьев. Посмотрев налево я увидел еще двух легко бегущих хищников. Стая легко окружала слабую добычу — особь человеческой рассы, когда-то беспрекословно правящей здесь и уничтожающей мир природы, мир предков этих самых волков. Но они не гнали меня из злопамятства, я лишь был звеном сплотившим волков в единый хищный организм, превратив свору собак в единого, гигантского зверя. Каждый из них знал свою роль в этой гонке и огромная незримая пасть медленно смыкалась, поглощая и облизывая меня дыханием смерти.

Я выбежал на светлую поляну. Волки снова собрались в стаю и бежали сзади, для них это было игрой в которой они заочно были победителями, а я легкой добычей. Они специально выгнали меня на открытую местность, чтобы сделать её своей финишной прямой перед последним ударом. Я задыхался теряя надежду и с каждым шагом ощущая их стремительное приближение. В центре поляны стояло гигантское дерево с широкой кроной чисто желтых листьев, трава в его тени была густо усыпана ими, а на них стояла огромная белая волчица с голубыми глазами. Это была та самая волчица, повстречавшаяся мне ранее на дороге, но она была теперь намного крупнее. Она была раза в три больше вожака стаи. Я добежал до дерева и остановился упав на корточки, задыхаясь и переводя дыхание. Волчица же не скалилась и не рычала, она прошла и медленно улеглась между мной и стаей остановившихся хищников, навострив уши и глядя в их сторону. Волки опустив морды, хаотично потоптались на месте и нехотя рыча побрели обратно в лесную чащу даже не думая вступать в заведомо неравный бой.

Волчица повалилась на бок, положила мягкую морду на листья и выгнула её назад смотря на меня. Я тоже рухнул на траву рядом с ней, лег на спину и затем обняв свою спасительницу стал гладить её мягкую шерсть. И только одна мысль сейчас, ярчайшей из всех звезд горела во вселенной моих мыслей, где моя спутница и как я могу ей помочь? Но все темнее становилась эта звезда, и мозг мой быстро отключался, видимо от пережитого ранее стресса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.