Он резко ушёл в вираж, и мир на секунду перевернулся. Внизу закружились волны, дворцы из солёных кристаллов, вспыхивали как драгоценные камни, а небо было таким глубоким, что в нём можно было утонуть. Анаис запрокинула голову и закричала от восторга, от счастья, такого яркого, что оно переполняло ее душу и готово было выплеснуться наружу в мир.

Вей Моррис выровнял полёт и теперь скользил по воздуху, как пушинка, плыл по невидимой реке над облаками. Он поднялся ещё выше, туда, где воздух становился тоньше и холоднее, а небо приобретало цвет тёмного сапфира. Здесь не было ни штормов, ни тревог, ни тяжёлых мыслей, только бесконечность и тишина, в которой слышался ровный гул ветра, да мерное дыхание дракона.

Анаис опустила ладонь на его шею, чувствуя, как под ней перекатываются могучие мышцы, как внутри него бьётся огромное сердце, спокойное, уверенное, сильное. Она прижалась щекой к тёплому рогу и закрыла глаза. И в этой тишине, среди бескрайнего неба, её накрыло чувство, не хрупкого, не робкого счастья, а настоящего, дикого, крылатого. Оно было похоже на свободу, на свет, на обещание, что теперь всё будет хорошо.

- Ты чувствуешь это? - голос дракона в её сознании отразился мягкой, но глубокой волной, как раскат далёкого грома.

- Да, - прошептала она вслух, хотя знала, что он слышит её мысли. - Я чувствую. Это… как...я наконец‑то дома.

Вей Моррис чуть наклонил голову, будто улыбнулся, и снова взмахнул крыльями, поднимаясь ещё выше, туда, где звёзды казались не далёкими точками, а близкими друзьями, подмигивающими сквозь тонкую ткань света. Он сделал круг, и Анаис увидела, как солнце, только‑только выбирающееся из‑за горизонта, окрашивает облака в розово‑золотые тона. Весь мир лежал перед ними, распахнутый, как огромная книга, и в нём теперь была их собственная страница, та, которую никто не сможет вырвать.

- Мы будем летать так всегда, - прорычал дракон, и это прозвучало как клятва. - Когда тебе станет тяжело и одиноко, просто скажи мне. Мы поднимемся сюда, где нет ничего, кроме ветра и неба, и ты снова вспомнишь, какая ты сильная.

Анаис улыбнулась, и слёзы, которые ещё недавно катились по её щекам, теперь были не от грусти, а от благодарности, за этот полёт, за эту высоту, за то, что она больше не одна. Она подняла руки и расставила их в стороны, словно крылья и потеряв страх упасть, провела ладонью по воздуху, словно пытаясь поймать рассвет, и ей казалось, она действительно держит его в пальцах, тёплый, живой, настоящий. Они летели так ещё долго, пока облака не стали тонкими, как шёлк, а солнце не поднялось выше, заливая мир золотистым светом.

Вей Моррис плавно снижался, кружа над океаном, и волны внизу приветствовали их, рассыпаясь брызгами, похожими на алмазную пыль.

Когда они опустились на берег, песок под лапами дракона зашипел, а воздух вокруг них ещё долго дрожал от энергии полёта. Анаис соскользнула с его мощной спины и на секунду покачнулась от головокружения, она почти не могла устоять на ногах. Дракон склонил голову и посмотрел на неё своими огромными глазами, в которых отражалось небо всеми цветами рассвета.

- Ну что, готова снова покорять мир? - прогрохотал он, и в этом голосе едва улавливалась улыбка.

Анаис рассмеялась, подняла лицо к солнцу и глубоко вдохнула солёный воздух. На её губах всё ещё жила эта невероятная, крылатая радость, и она знала: теперь, что бы ни случилось, она сможет взлететь снова. Ведь у неё есть дракон. И небо. И счастье, которое не умещается ни в какие слова.

Анаис опустилась на колени, провела пальцами по мокрому песку, хранящему холод океана. Набрала горсть мелких кристаллов и ракушек, пересыпала их из ладони в ладонь, будто пыталась удержать в них только что пережитое чувство полёта.

- Смотри, - с восторгом она протянула Вей Моррису горсть сокровищ. - Вот тут кусочек рассвета, а тут, шум волн, а вот эта ракушка хранит крик чаек.

Дракон наклонил голову, и его тень накрыла её, защищая от ветра и палящего солнца. Он осторожно раздул ноздри, и ракушки в её ладони вспыхнули изнутри перламутровым светом.

- Я запомню запах соли на твоих волосах, и то как солнце их позолотило,- промурчал он, и голос его звучал не как грохот, а как тихий гул далёкого прибоя.

- И то, как ты смеялась, когда мы кружились над океаном.

Они просидели так ещё долго, пока солнце не поднялось выше, и песок под их ногами не стал горячим. Анаис закатала подол платья повыше, чтобы волны могли касаться её стоп, наклонилась и вытащила из воды гладкую водоросль, похожую на шёлковую ленту.

- Знаешь, в детстве я мечтала, что однажды встречу кого‑то, с кем можно будет есть прямо с берега и не думать о правилах приличия, - рассмеялась она. - Давай устроим пир?!

Вей Моррис фыркнул, и из его ноздрей вырвался лёгкий пар. Он провёл лапой по воде и вытащил крупную раковину, которая раскрылась сама, обнажая нежное мясо.

- Не совсем королевский стол, - промурчал он, - но зато никто не скажет, что ты ешь не по чину.

Анаис взяла раковину, вдохнула солёный аромат и улыбнулась.

Она собрала сухие ветки, разбросанные ветром по берегу, сложила их в охапку, дракон фыркнул и вылетевшая искра с паром из ноздрей разожгла костер. Она положила раскрытую ракушку на разгорающиеся ветки, мякоть внутри соблазнительно заскворчала.

- Это будет вкуснее любого пира во всём мире, - лукаво улыбнувшись дракону, продолжала она, - потому, что мы добыли это вместе.

Она подбросила в костёр ещё пару сухих веток, пламя взметнулось, рассыпав по песку золотые искры, и воздух тут же наполнился терпким запахом горящего дерева и солёной свежести моря.

Вей Моррис склонил голову, будто прислушиваясь к чему‑то только ему слышному, а потом провёл когтем по прибрежным камням, и из расщелины показалась пара крупных крабов, торопливо перебирающих клешнями.

- А вот и первое блюдо королевского пира, - промурчал он, чуть прищурив глаза. - Не по этикету, зато по сердцу.

Анаис рассмеялась, и в этом смехе звучала настоящая радость, она схватила плоский камень, ловко подцепила краба и усадила его на сухие ветки рядом с разгорающимся огнём. Панцирь быстро потемнел, покрылся золотистыми пятнышками, а воздух стал густым, пряным, в нём смешались запах моря, дым и сладковатый аромат краба.

Она разломила панцирь и внутри оказалось нежное, сочное, полупрозрачное мясо. Анаис откусила кусочек и протянула дракону.

- Попробуй. Это так вкусно, - блаженно промурлыкала она.

Вей Моррис осторожно взял кусочек кончиком когтя, поднёс к ноздрям, втянул аромат и довольно фыркнул, так что из пасти вырвался лёгкий пар.

- Да, - признал он. - Это лучшее, что я пробовал.

А пир всё разрастался, будто само море подносило им десерты к трапезе. Анаис собрала на камнях мидии, они раскрывались от жара, выпуская густой, солоноватый сок, пахнущий водорослями и ветром. Рядом легли тонкие ломтики рыбы, которую Вей Моррис выловил одним стремительным движением лапы, мясо было почти прозрачным, с розоватыми прожилками, Анаис сбрызнула его соком дикого лайма, найденного в прибрежных кустах.

На плоском камне, заменявшем тарелку, появились запечённые морские гребешки, их края подрумянились до хрустящей корочки, а внутри осталась сочная, тающая мякоть. Анаис добавила к ним тонкие полоски водорослей, слегка подсушенных над огнём, они хрустели и отдавали йодом, этот мир был щедрым даром самого океана.

И наконец, в центре импровизированного стола Анаис положила большую раковину, которую ещё вчера нашла у самой кромки воды. Она постучала по ней палочкой, раковина приоткрылась, и оттуда потянуло чем‑то тёплым, пряным, почти медовым.

- Это наш десерт, - улыбнулась Анаис, глядя на дракона. - Говорят, в таких раковинах живёт сама память моря.

Они ели и каждый кусочек казался особенным, краб был сладким, как любовное обещание, мидии солёными, как воспоминания, а рыба таяла, словно сон, который не хочется забывать.

Когда солнце поднялось совсем высоко, Анаис откинулась на локти и посмотрела на свой «королевский стол», на почерневшие камни, на осколки раковин, на капли сока, застывшие янтарными бусинами и тихо сказала:

- Знаешь, если бы мне предложили выбирать между любым дворцом и этим берегом, я бы снова выбрала песок, огонь, океан и тебя.

Вей Моррис наклонился, и его тень снова накрыла её, защищая от яркого солнца.

- Тогда пусть этот пир останется в твоей памяти как самый настоящий, - промурчал он. - Потому, что здесь нет фальши. Только море, огонь и ты.

Пока они ели, солнце достигнув пика высоты, снова начало опускаться, океан становился изумрудным, будто тоже хотел быть частью их праздника.

- Ты чувствуешь, как меняется мир, когда ты на земле? - спросила она.

- Чувствую, - ответил дракон, прикрывая глаза. - Здесь всё звучит иначе. Волны говорят не на языке ветра, а на языке земли. Хочешь послушать?

Он опустился на песок, почти распластавшись, Анаис легла рядом с ним, прижав ухо к земле и услышала, как внутри неё гудит сила, похожая на отдалённый гром. А потом она прислушалась к океану, к шороху песка, к крикам чаек, к шёпоту водорослей.

- Теперь ты слышишь обе стороны мира, - тихо сказал Вей Моррис. - Небо и землю. И когда тебе придётся выбирать, а тебе очень скоро придется выбирать, помни: ты можешь быть и там, и там одновременно.

Анаис на мгновенье задумалась, чтобы значили эти слова, но ветер быстро подхватил её мысли и унёс с собой в небо, развеяв их с легкостью и беспечностью.

Так они пролежали весь день, не заметив, как сумерки начали сгущаться. А солнце приближалось к горизонту в жажде скорее погасить раскалённый диск в глубинах холодного океана. Она почти дремала, когда внезапно из океана на них выплеснулась волна, дерзкая и холодная..

Волна откатилась назад, обнажая не человека, а саму стихию, принявшую человеческий облик. Ноктус вышел из океана, будто разрывал тонкую ткань между мирами. Нить света, пульсируя, тянулась от него, словно живая вена, обвивая его тело, подчёркивая каждый изгиб, каждую напряжённую линию.

Вода стекала по его плечам тяжёлыми каплями, разбиваясь на тонкие ручейки, которые скользили по твёрдым выступам ключиц, ныряли в ложбинку между мышц груди и бежали дальше, вниз, по рельефу пресса, где каждая грань была очерчена с безжалостной точностью. Струйки воды не просто стекали, они ласкали его, будто сам океан не хотел отпускать, цепляясь за него, оставляя на коже свои трепетные поцелуи. Тонкие дорожки воды собирались в углублениях между мышцами, повторяя рисунок его силы, и скользили ниже к поясу, где ткань прилипала к телу, подчёркивая каждый изгиб, каждую напряжённую линию, которую она пыталась скрыть. Капли задерживались на изгибах и срывались вниз, чтобы тут же быть заменёнными новыми.

Соль осела на нём невесомым сиянием, крошечные солёненькие кристаллики, будто звёздная пыль, прилипли к плечам, к груди и при каждом движении эти крупинки вспыхивали, отражая свет нити и казалось, что он не просто вышел из океана, он принёс его с собой, сделал частью себя.

Он остановился в шаге от Анаис, и воздух между ними сгустился, стал плотным, почти осязаемым. Его грудь медленно поднималась и опускалась, мышцы на плечах перекатывались даже при едва заметном движении, выдавая сдерживаемую мощь. В его взгляде читалась нежность, буря, страсть, готовая вырваться наружу, он так старательно пытался удержать её, чтобы не напугать Анаис.

Он протянул к ней руку и свет нити оплёл их обоих, сплетая в единое целое. Океан медленно отступил назад. Волна не просто отступила, она выдыхнула, сдаваясь. Сама стихия решила преподнести его как дар и как проклятие, как нечто, перед чем невозможно устоять. Волна снова прильнула к его ступням, цепляясь за него, обнимая, не желая отпускать.

В его взгляде читалась страсть и голод, что рождается, когда встречаешь того, кто нужен тебе больше, чем воздух. Этот взгляд проникал глубже, чем слова, глубже, чем прикосновения, заставляя сердце сжиматься от предвкушения.

Анаис облизнула пересохшие губы и бросилась к нему в объятия, покрывая поцелуями его лицо, глаза, губы, он был невероятно вкусным и солёным.

Ноктус притянул её к себе ближе, прижимая к агонии, что разгоралась между его ног.

Анаис чувствовала, как её собственное сердце бьётся быстрее. Её тело отозвалось на его притяжение. Ей хотелось большего, чем просто объятья. Его взгляд, тёмный, почти чёрный, с проблесками пепельного серебра Луны, и фиолетовой радужкой, встретился с её глазами. И мир качнулся, земля ушла из под ног, теряя опору, она сильнее обхватила руками его шею.

В груди разгорался огонь, тяжёлый и сладкий, он стекал вниз живота, разливаясь по бедрам жидким пламенем, и каждая капля этого жара отзывалась где‑то глубоко внутри, заставляя дрожать от одного только его взгляда.

Ей хотелось одновременно прижаться к нему и застыть и когда он протянул руку, свет нити во второй раз оплёл их обоих, по их телам прокатилась волна, похожая на электрический разряд, она прошла от кончиков пальцев до затылка. И теперь каждый миллиметр её кожи жаждал его прикосновения, каждый вдох был пропитан его запахом, солью, ветром, чем‑то диким, первозданным, словно сама материя мира оставила на нём свой след. Прижимаясь к нему, она чувствовала напряжение его мышц, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань. Он задрал подол ее платья, ладони скользили по бедрам, сжимая ее ягодицы. В его взгляде она видела отражение своего голода: он тоже балансировал на краю, сдерживая себя, чтобы не сорваться, не поглотить её целиком. И эта сдержанность, эта тонкая грань между контролем и безумием, распаляла её ещё больше.

Её губы целовали его кожу, касались солёных дорожек, оставшихся от воды и каждый такой поцелуй был признанием: она хотела его всего, без остатка, сейчас..

Ноктус не спешил, будто каждое мгновение рядом с ней было драгоценным, он боялся спугнуть его резким движением. Его губы едва касались её кожи на щеках, её подбородка. Лёгкое, почти невесомое прикосновение и губы заскользили по шее ниже, остановившись на ключице. Её нога обвила его бедро, раскрывая податливое горячее лоно, его выпирающая плоть тёрлась о её промежность, пальцами он скользил вниз, туда ,где в самом сердце её розового бутона набухла жемчужина.

Он замер на долю секунды, вглядываясь в её глаза, словно искал там разрешение, знак, что она готова. В этом взгляде было столько сдерживаемой страсти, столько нежности, смешанной с первобытным голодом, что у Анаис перехватило дыхание. И когда она чуть подалась вперёд, едва заметно кивнув, он наконец накрыл её губы своими.

Поцелуй был диким, восторженным, он проникал языком в ее горячий рот дерзко и порочно, это было признанием. Пальцы поглаживали её лоно, раздвигая лепестки, обнажая жемчужину, она тянулась к нему, отзывалась на его прикосновения. Его дыхание было горячим. Он притянул её ближе, одной рукой крепко держа за талию, другой поглаживал промежность, их поцелуй стал глубже, отчаяннее, их дыхания смешались, и в этом сплетении не осталось ни «я», ни «ты» — только единое, пульсирующее сердце.

Анаис отвечала ему, не думая. Её пальцы вплелись в его влажные волосы. Ей хотелось раствориться в этом моменте, стать его тенью, его дыханием, его бесконечностью.

Свет нити вокруг них вспыхнул ярче, задрожал, словно отзываясь на этот порыв, и на секунду показалось, что даже океан затих, чтобы не нарушить эту хрупкую, обжигающую гармонию.

- Найссс...,- прошептал Ноктус..

И в её имени отразились все звёзды ночного неба.

- Я здесь, - тихо выдохнула она,- возьми меня...

И он больше не мог раздумывать, он уложил её на песок, бережно, задрав на живот подол её платья, ногами раздвинул ее бедра и нежный прохладный морской бриз, коснулся её горячего бутона, она задрожала лишь от одной только мысли, проникновения.

Её пальцы скользили по его груди, по животу, жадно растёгивая брюки, просунув ладонь между тканью и его плотью, она замерла.. Дикий стон вырвался из его груди, он прижал её ладонь своей сильнее к члену и волна океана накрыла их с головой и медленно откатилась назад..

Песок под ними был ещё тёплым от угасающего дня, лёгкий бриз нёс с океана прохладу и от этого контраста влечение их тел казалось невыносимым. Анаис замерла на миг, когда Ноктус уложил её на тёплый песок, бережно. На секунду отстранившись, чтобы посмотреть на неё, будто не верил, что она здесь, настоящая, дышит под ним и дрожит от каждого его касания.

Его пальцы продолжали скользить по краю её платья, медленно, почти с благоговением, и ткань, влажная от накатывавших волн поддавалась легко. Он тянул её с плеч, с груди, с бедер, осторожно, не спеша, будто снимал не платье, а слой тишины, который отделял друг от друга. Когда платье осталось лежать рядом, скомканной волной, он снова замер, от желания, от трепета, разглядывая её обнаженное тело. Он смотрел как отблески луны ложились по изгибам её округлостей, нежно водил пальцами по её груди, по соскам, создавая узоры. Её пальцы дрожали, пока она возилась с застежками его брюк, дёргая пояс, который был слишком тугим, слишком упрямым, словно сам мир хотел задержать этот миг. Наконец ткань поддалась, и она почувствовала, как он на секунду напрягся всем телом, а потом выдохнул, будто сбрасывая с себя последнюю броню сдержанности. Он опустился на неё и его разгорячённая плоть упёрлась ей в живот, будто спрашивая разрешения на большее.

Между ними не осталось барьеров, только жар тел и жажда. Ноктус провёл членом по её животу, спускаясь, туда где распускался влажный бутон, розовый и шелковый.

Лёгкий сладкий стон сорвался с её губ, Анаис задрожала всем телом. Она пальцами обхватила его плоть и дикий рык вырвался из его груди.

- Возьми меня Ноктус, ты мне снишься бесконечно сладко и мучительно уже не первую ночь.

И её тело прогнулось поддаваясь ему на встречу. Он обхватил рукой горячую выпирающую часть своего тела, сжал в кулаке, скользя по плоти вверх - вниз и обрушился на Анаис, покрывая влажными поцелуями ее груди. А бриз океана словно принимал их игру, разжигая их страсть своим лёгким прохладным дуновением.

- Возьми меня Ноктус, я больше не могу.

Он коснулся губами ее уха и прошептал, - попроси меня ещё раз.. Найссс...попроси..

- Пожалуйста, - только и смогла она простонать..

И в его глазах вспыхнуло торжество, он прижался плотью, к горячему раскрывшемся ему на встречу розовому цветку и вошёл дико, резко, заставив её вскрикнуть.

И весь мир рассыпался на тысячи осколков и мириады звёзд замерцали в ночном небе, вторя их дикой страсти ..

Он проникал в неё резко, грубо, не в силах больше себя сдерживать, толчки были глубокими и заставляли ее выгибаться, раскрываясь ему ещё больше. Их губы касались друг друга, дыхание стало одним на двоих.

Она закрыла глаза, растворяясь в нём, в этом танце,но он требовал смотреть на него. Он хотел видеть как в ее глазах цвета крыльев бабочки - Морфо, разгорается пламя, он хотел не только чувствовать её, но и читать самые сокровенные желания.

Каждое его касание, каждый его толчёк подводил её к краю, где она была готова сорваться в пропасть. Он был так близко, он бы в ней и его горячая плоть почти довела её до предела. С её губ сорвался стон, который она никогда не слышала от себя раньше и Ноктус впился в неё порочным поцелуем, сминая ее губы, исследуя её рот горячим языком. Его дыхание сбивалось, кровь стучала в висках, Анаис вспыхнула пламенем оргазма и сладостный крик разлился по берегу и ветер подхватил его и понес дальше и она рассыпались на тысячи ярких искр, сгорая в агонии жара их тел. Он сжал ее бедра ещё сильнее, притянул их ещё ближе и горячая лава излилась в нее вулканом даря незабываемое блаженство.Это было слишком хорошо, чтобы быть реальностью.

Но это была реальность.

Он был здесь.

И он лежал на ней.

А она смотрела в синее небо и видела как далёкая красная звезда Мирэль пульсирует.

***

Анаис вошла в полумрачную комнату, солевые кристаллы на стенах слегка подсвечивали помещение. Ноктус лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Она скользила взглядом по его телу, разглядывая упругие ягодицы, очаровательные ямочки на пояснице, рельефную спину. Его волосы были такими притягательными и непослушными.И от этого зрелища у нее перехватывало дыхание. Он шевельнулся, видимо проснулся от звука когда она вошла, медленно обернулся и у Анаис пересохло горло. Она облизнула свои сухие губы и подошла к кровати. Ноктус смотрел на неё пепельно - серебристыми глазами не отрываясь.

Сбросив с себя шёлковую простынь, та с лёгкостью соскользнула на пол обнажив её тело. Погладив себя кончиками пальцев по груди, осторожно провела по плечам, обвела по кругу соски и от этого зрелища, глаза Ноктуса потемнели, радужка глаз стала глубоко фиолетовой. Подойдя ближе к изножию кровати, она медленно ступила на неё и села на его живот, он резко схватил её за запястья и со страстью зверя зарычав притянул. Он целовал ее губы жадно, дерзко, пока его плоть вновь не обрела силу. Его член стал твердым и горячим, погладив его рукой, его дыхание стало прирывистым. Он перевернул её на спину, она запрокинула голову назад, подставляя шею для поцелуев и их тела снова сплелись в агонии. Он сжимал свой член в кулаке водя вверх - вниз, пока она стонала под ним прося о близости. И в это раз он взял её без предупреждения, властно, грубо, с силой. Его бедра двигались ей на встречу поймав мучительно - сладостный ритм, от которого оба теряли рассудок, она гладила его грудь, плечи, прижимала его голову к своей груди и стонала...и когда достигнув пика блаженства, она вновь рассыпалась на тысячи ярких пылающих искр. Ноктус навалился на неё всем телом и издав последние фрикции, обрушился всем весом своего тела.

Так они пролежали ещё долго, она гладила его волосы, он уткнулся носом в ее плечо и незаметно наступил рассвет.

***

Комната, ещё недавно наполненная теплом и тишиной, вдруг будто сжалась, пропитавшись ледяным холодом. Сумрачный свет, лившийся сквозь узкие окна, больше не казался предрассветной нежностью, он стал предвестником беды.

На пороге, средь сгустка тьмы, вырос Люктор Мрака, Вейнмар. Его фигура казалась зловещей, неестественно высокой, будто тени вокруг него тянулись вверх, искажая пространство. Плащ струился, как жидкий дым, а лицо оставалось наполовину скрытым в густой тени, лишь глаза, холодные и безжалостные, сверкали, будто осколки чёрного льда.

На груди Люктора на цепочке тускло мерцал Кристалл. Внутри него клубилась тьма, но в её глубине то вспыхивали, то гасли алые яркие искры, отражение Анаис, пойманное в ловушку магии. Кристалл пульсировал в такт чему‑то далёкому, отчаянному крику, который никто, кроме него, не мог услышать.

Анаис замерла, пальцы, гладившие волосы Ноктуса, вдруг похолодели. Она почувствовала этот холод раньше, чем успела осознать, что происходит. Ноктус, уткнувшийся носом в её плечо, шевельнулся, будто ощутив перемену в воздухе, и медленно поднял голову. В его взгляде мелькнуло узнавание и мгновенный, звериный гнев.

- Ты не посмеешь, - прорычал он, рык был глухим, но в нём звенела сталь.

Вейнмар не ответил словами. Его рука медленно сняла цепочку, поднялась вверх и Кристалл вспыхнул ярким багровым светом. Энергия от Вейнмара хлынула вперёд, холодной волной ударив по комнате. Анаис почувствовала, как её тело вдруг стало чужим, холодным, словно нити, связывающие душу с плотью, начали рваться. Её пальцы судорожно вцепились в простыню, а взгляд метался по комнате.

- Нет! - выкрикнул Ноктус, рывком садясь, обхватив руками Анаис.

Но пространство между ними и Люктором исказилось, став вязким, как застывающая смола. Время будто замедлилось. Люктор шагнул внутрь комнаты, и тьма за его спиной потянулась следом, накрывая всё, к чему прикасалась, черным холодом.

Кристалл в его руке вспыхнул ослепительно ярко, и в этом свете Анаис увидела собственное отражение, не настоящее, а искажённое, будто уже наполовину растворяющееся в магии. Её тело дрогнуло, и она почувствовала, как невидимая сила тянет её прочь, из этой комнаты, из объятий Ноктуса, в холодную пустоту внутри кристалла.

- Плата должна быть уплачена, - наконец произнёс Вейнмар, и его голос прозвучал так, будто говорил сам мрак - Договор заключён. Душа - моя.

Ноктус зарычал, в его глазах вспыхнуло безумие. Он рванулся вперёд, пытаясь удержать Анаис, но тьма сомкнулась вокруг него, сковывая черным льдом, не давая приблизиться. Он бился в этой ледяной клетке, выкрикивая её имя, но она уже чувствовала, как голос становится тише, растворяясь в багровом сиянии кристалла.

<<1...5 6 7 8 9...16 >>

На страницу:

Перейти

7 из 16