Оседлав мечту
– Никаких групп возле водопада, – говорю я, поднимая руки, чтобы обуздать потасовку братьев. На мгновение мой жесткий взгляд встречается с взглядом Чарли. – Не хочу, чтобы гости без присмотра болтались по дикой местности.
И в этот момент хлопают входные двустворчатые двери. Разговор мгновенно затихает. Уайетт пользуется заминкой, чтобы ткнуть Форда локтем в живот и высвободиться из захвата.
В дверном проеме стоит король ковбоев, Стид Макгроу. В руках ковбойская шляпа. На ботинках снег. Волосы тонкими серебристыми прядями зачесаны назад.
Этот человек – бывший чемпион по родео и каскадер. Как коренной житель Рессурекшен, он был одним из первых в городе, кто показал мне, как управлять ранчо, еще до того, как Чарли смог взять управление на себя.
Голубые глаза ярко горят, когда Стид поднимает шляпу в знак приветствия.
– Руби, дорогая. Парни.
Я делаю глоток кофе, стараясь не улыбаться. Хотя нам с Фордом в декабре исполнилось по тридцать шесть, для Стида Макгроу мы навсегда останемся детьми.
– Привет, старина. – Я беру кофейник и наливаю ему полную чашку. – Рад тебя видеть.
– Что-то стряслось? – спрашивает Форд.
– Хотел бы сказать, что пришел поздравить этих двоих с возвращением, – Стид кивает в сторону Руби с Чарли и делает шаг к бару, – но, черт возьми, боюсь, мои намерения не столь благородны.
Я хмурюсь. При ближайшем рассмотрении кажется, будто он состарился за одну ночь. Несмотря на то что в течение последнего года Стид проходит химиотерапию, он выглядит изможденным. Костяшки его пальцев, сжимающих шляпу, побелели.
– Ты в порядке, Стид? – спрашивает Чарли, нахмурившись.
– Ты же помнишь мою старшую дочь, Дакоту?
Черт.
Мое тело напрягается, словно перед боем. Тем не менее я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица, хотя сердце готово выскочить из груди.
Помню. Скорее, это имя выгравировано в моей проклятой душе.
Хотя я бы никогда не сказал этого Стиду. Мы с Дакотой – давно в прошлом. Она появилась в моей жизни так же внезапно, как и исчезла. Лишь на год. Но показалось, что она перевернула весь мой мир.
Воспоминания о ней накатывают словно волны. Умные черные глаза, цвета жареных каштанов. Она всегда напоминала мне мерцание света неоновой лампы, даже когда сама лампочка уже погасла. Всегда в движении. Энергия в действии. Такой была Дакота Макгроу.
– Конечно, помню ее. – Я кладу руки на стойку, чтобы заглушить боль, уже прорастающую в груди, и вглядываюсь в сгорбленную фигуру Стида с поникшими плечами. Я полжизни провел, читая выражения лиц и невербальные сигналы, и без тени сомнения понимаю, что он принес на ранчо недобрые вести. – Чем мы можем тебе помочь, Стид?
– Боюсь, мне нужна твоя помощь, – мрачным голосом говорит он. – Коти в беде.
– В беде?
Проклятье.
Если Дакота в беде, это значит, что я кого-нибудь убью.
Снова.
– Сегодня утром она мне позвонила, – продолжает Стид. – Она не сказала, что случилось, но она ранена. Ее машина сломалась. Похоже, она в бегах. От кого – она не сказала.
– В бегах? Что за хрень? – недоумевая, говорит Форд.
– Скажи нам, что мы можем сделать, – рычит Чарли, обнимая Руби.
Стид глубоко и тяжело вздыхает.
– Я не настолько горд, чтобы не попросить… не мог бы ты съездить за моей дочерью, Дэвис?
Все взгляды устремляются на меня. К горлу подступает ком, когда я вспоминаю обещание, которое дал Стиду в прошлом году. Всегда защищать Дакоту и Фэллон. Старик для нас всех словно второй отец. Он принял нас. Защищал ранчо, оказав нам огромную услугу, когда понадобилась его помощь.
Если я даю обещание – я его сдержу.
Но прежде, чем я успеваю ответить, Стид с тенью стыда в голосе добавляет:
– Из-за рака у меня уже недостаточно сил, чтобы ехать самому. – Руби кладет руку ему на плечо. – А Фэллон…
Уайетт выпрямляется, его голубые глаза ярко вспыхивают, взгляд напряжен.
– Фэллон нужна помощь? – спрашивает он с полным ртом, набитым пончиком. На футболке следы от сахарной пудры.
– Если Дакота в беде, – Стид проводит рукой по жидким седым волосам, – я не хочу, чтобы Фэллон впутывалась во все это, кто бы ни преследовал ее.
– Я поеду, – заявляю я, чувствуя на себе взгляды всех трех братьев. Охваченный гневом и решимостью, я тяжело ступаю по полу и хватаю ключи от своего пикапа. – Где она?
– В маленьком городке недалеко от Су-Фолс. Примерно в одиннадцати часах езды.
Я уложусь в восемь.
Взгляд Форда холоден.
– Нужна помощь, Ди?
– Нет, – сквозь зубы рычу я.
Единственная помощь, которую я возьму с собой, – мой «Глок» двенадцатого калибра.
Я смотрю на Стида.
– Я обещал тебе защищать твоих дочерей, и я это сделаю. Я привезу Дакоту домой целой и невредимой.
Я лишь надеюсь, что не слишком опоздал.
3
Дэвис
С годами я усвоил одно: сильный стресс всегда убивает логику.
И все же вот он я.
Глубокой ночью мой пикап мчится по шоссе, фары освещают ровную местность. Я слежу за указателями, высматривая съезд к Су-Фолс, и зеваю, борясь с желанием дать волю мыслям.
Да уж, черт возьми, удачи мне.
Моим мыслям некуда податься, кроме как в прошлое.
К Дакоте Макгроу.
Моей неофициальной группе поддержки, когда я впервые приехал в Рессурекшен, восстанавливаясь после пулевого ранения, давшего возможность отправиться домой. Мне было больно, и я злился на Чарли за то, что он не смог держать себя в руках.
Ее присылал Стид, она была соседской девчонкой, громыхавшей по дороге на отцовском «Шеви». Дакота появлялась на ранчо, привозя супы, кексы и хлеб. В коротких шортиках и топах на бретельках. Вечно с остатками муки на лице. Раскладывала еду на кухне, ждала, когда я ворвусь и зарычу на нее, и каким-то образом умудрялась втянуть меня в разговор.
– Что будешь, кекс или печенье? – спросила она, расставляя еду на столе.
Я хмыкнул.
– Не ем сладкое.
Она театрально ахнула:
– Никаких сладостей?– Ее черные глаза заблестели.– Тогда боюсь, что мы с тобой никогда не поладим.
Из любопытства я пересек комнату и наклонился у ее плеча. Достаточно близко, чтобы почувствовать аромат волос. Разглядеть пухлые губы.
– Что в корзине?
Она улыбнулась.
– То, что хотел, но даже не подозревал об этом.
И она была права.
Понемногу стена, которую я воздвиг вокруг себя, рушилась. Я не мог устоять перед девушкой с большими карими глазами.
Я рассказал ей свои секреты, показал ей своих призраков, и она ни разу не дрогнула.
Она давала мне больше, чем я заслуживал. С ней я заново учился быть человеком. Она позволяла мне говорить, не терпела мою паршивую грубость и всегда заставляла смеяться. Она помогла реанимировать мою руку, делая массаж. Мне следовало найти чертового физиотерапевта. Вместо этого у меня была Дакота.
Она сделала Рессурекшен моим домом.
Любую свободную минуту мы проводили вместе. Встречаясь тайком. Скрываясь от всех, включая моих братьев. Занимались сексом в шале, в ее спальне, в «Магазине на углу». Следы рубиново-красной помады оставались на каждом сантиметре моего тела. Я наконец нашел свою слабость, и это была Дакота.
А потом она уехала.
Я даже представить не мог, насколько ее отъезд сломает меня. После того как она уехала в кулинарную школу, я злился на всех и вся. Я завел собаку. Вступил в кинологический отряд местного поисково-спасательного подразделения Монтаны. Заставил Чарли работать над открытием ранчо. Делал все, чтобы заполнить освободившееся время. Залатать ноющую дыру в груди.
Первые четыре года мы поддерживали связь через сообщения, но затем внезапно она прекратила писать. Те яркие, теплые приветствия, что приносили мне радость, исчезли, словно я их выдумал. А когда я попытался позвонить ей, оказалось, что Дакота сменила номер. Полностью вычеркнула меня. И я понял. У нее была своя пекарня. Она встретила кого-то. Но, черт возьми, это было так больно, что я до сих пор чувствую отголоски.
Каждый раз, закрывая глаза, я возвращаюсь в прошлое. Я вижу Дакоту и то последнее прощание, когда я все окончательно испортил.
Не сделал того, что должен был сделать.
Попросить ее остаться.
Сказать ей, что люблю ее.
Впрочем, так, наверное, лучше. Служба морпехом научила меня избегать постоянства. Держать что-то близкое и дорогое рядом было бы обузой. Жизнь. Любовь. Они делают тебя мягким. Заставляют заботиться о чем-то, что вскоре у тебя отнимут.
Вырвавшись из забытья, я проверяю адрес в телефоне. На пассажирском сиденье лежит аптечка. Стид сказал, что она ранена, поэтому я везу с собой целую чертову аптеку.
Что-то случилось в ее пекарне? У нее проблемы с деньгами? Она попала в аварию? Она бы позвонила мне, если бы случилось что-то серьезное, ведь так? В голове эхом проносится ее обещание.
Столько вопросов без ответов, и все, что я могу, – это жать на газ.
Все нутро сводит от спазма, когда я заезжаю на парковку отеля «Ночлег», чувствуя знакомый воинственный ритм. Я достаю «Глок» из бардачка и засовываю в кобуру на бедре, быстро оценивая обстановку у отеля. Гравийная парковка прямо у шоссе. Г-образный ряд номеров с выходом на улицу. Яркая розовая неоновая вывеска над ресепшен мигает надписью «СВОБОДНЫЕ НОМЕРА».
В нескольких метрах от меня шевелятся шторки в номере отеля с выключенным светом, а затем открывается дверь.
Ладони, лежащие на руле, мгновенно становятся влажными.
Дакота.
Она стоит под навесом мотеля, опустив голову, обняв себя руками, в большой толстовке с капюшоном.
Ждет меня.
Сердце колотится, я хватаю аптечку и выскакиваю из пикапа. Гравий хрустит под моими тяжелыми шагами. Я иду к ней, словно меня что-то притягивает. Инстинкт. Первобытное, неутолимое желание, которое я позволял себе испытывать лишь к одной женщине.
В три широких шага я оказываюсь перед ней.
– Дакота?
Ни секунды не колеблясь, она тут же бросается в мои объятия.
– Ты пришел, – говорит она, вздыхая у меня на груди.
– Ты позвала, – выдыхаю я, и напряжение в теле тает, когда я обнимаю ее.
Еще один вдох, и Дакота тает в моих руках. Что-то твердое упирается мне в ребра, когда ее бархатные ладони скользят вверх по куртке и цепляются за мои предплечья. Нежные, ловкие руки. Те самые руки, которые все лето профессионально играли в пинбол, и те, что меняли мне повязки, когда я был чертовски упрям, чтобы делать это сам. Те, что ласкали мою широкую грудь, пока она скакала на мне.
Ее запах обостряет все мои чувства. Молоко и мед, как свежеиспеченный хлеб. Не в силах сдержаться, я прижимаю голову Дакоты к своей ключице. Ее щека идеально ложится в ложбинку под моим подбородком.
Мне стоит огромных усилий отпустить ее, но я должен на нее взглянуть. Бережно взяв за руки, я отстраняю Дакоту.
В тот момент, когда она поднимает свое прекрасное лицо, я забываю все, чему меня учили. Сохраняй спокойствие. Оставайся невозмутимым.
В неоновом освещении отеля я вижу синяк на скуле. Синяк под глазом. Разбитую губу.
Во мне вспыхивает стремительная и ослепляющая ярость.
– Кто это сделал, Дакота? – требовательно спрашиваю я, с трудом контролируя голос, хотя дыхание становится сбивчивым. – Кто. Черт возьми. Это сделал?
Ее глаза закрываются.
– Дэвис, не…
– Кексик, мне нужно, чтобы ты закрыла свой прекрасный ротик и позволила мне обнять тебя. – Я по привычке называю ее прозвище. Заправляю волосы ей за ухо и прижимаю к себе, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце.
– Кексик, – шепчет Дакота, цепляясь за меня, как за спасательный круг, хотя все это время она была им для меня. Ее голос срывается: – Я так давно не слышала этого.
Держа ее, дрожащую, в своих объятиях, я все обдумываю. Отвезти Дакоту обратно в Рессурекшен. Сесть в пикап и найти ублюдка, который это сделал. Выломать его дверь. Вырвать его гребаную глотку.
И тут в мои ребра снова упирается что-то твердое.
Я смотрю вниз и вижу светло-желтую гипсовую повязку, выглядывающую из-под рукава черной толстовки.
– Твоя рука.
Она опускает взгляд.
– Закрытый перелом.
Закрытый перелом. В этой фразе столько всего нехорошего, что я даже не знаю, с чего начать.
Легким движением я направляю Дакоту к комнате, не желая, чтобы она оставалась на виду, пока я не выясню, какого хрена происходит.
– Пойдем внутрь.
Комната обшарпанная, такая, какую и ожидаешь увидеть в дешевом отеле. Унылые, тусклые стены цвета зеленого гороха, покрывало с цветочным узором. На стуле в углу лежит небольшой рюкзак, такой же, как те, что мы брали с собой в ночные вылазки. Я с первого взгляда узнал бы рюкзак для экстренных случаев.
Что. За. Черт?
Заперев дверь, я включаю свет. Когда я задергиваю шторы, Дакота садится на край кровати. Она выглядит такой маленькой и хрупкой. Нежной и благоухающей после душа.
Я кладу пистолет на тумбочку. Ее взгляд падает на него, но она ничего не говорит.
Я долгое время просто стою, глядя на нее, словно на мираж. Но она не видение. Она настоящая. Она здесь.
Такая же красивая, какой я ее помню.
Ее темные шелковистые волосы спутанными пядями ниспадают на плечи. Ее глаза цвета земли после ливня. Глубокие, темно-карие на фоне бледной кожи цвета слоновой кости.
Слишком красивая, чтобы описать словами.
Я окончательно пропал.
Я опускаюсь перед ней на колени и открываю аптечку.
– Где еще раны?
Она качает головой.
– Только рука.
– Только? Проклятье, и, по-твоему, этого мало? – Мой голос звучит грубо. Я не могу сдержаться; сжимаю кулаки, пытаясь собраться. – Дай я обработаю ранку на губе.
– Тебе необязательно это делать. Я в порядке.
– Дакота, – предупреждаю я. Мой взгляд прикован к ее лицу. Выглядит так, будто кто-то схватил ее за челюсть и сжал. – Не спорь со мной.
– Все еще командуешь, я смотрю. – Ее голос мягкий, но напряженный.
Я хмыкаю, роясь в аптечке в поисках бинта и антисептика. Осторожно прикасаюсь салфеткой к ранке на ее распухшей губе. Когда я наклоняю голову Дакоты назад, чтобы проверить зрачки на наличие сотрясения мозга, мой взгляд застилает пелена ярости.
Я всегда гордился своим хладнокровием, умением держать все под контролем, но, когда дело касается Дакоты Макгроу, я проигрываю эту битву. Каждый раз, черт возьми.
Она внимательно наблюдает за мной, как будто все эти годы тоже думала обо мне, как и я о ней.
Дакота наклоняется, нарушая напряженную тишину.
– Мне нравится твоя щетина, Красавчик.
– Это то, о чем мы будем говорить? Будем обсуждать мою щетину? А что насчет твоего лица?
Она вздрагивает.
– А что с ним, Дэвис?
– Расскажи мне, что случилось, Коти.
– Это неважно, – шепчет она, отводя взгляд. – Ты сейчас здесь. Мне удалось сбежать. Я в безопасности.
– Это чертовски важно, – рычу я. – Очень важно.
Она проводит рукой по телу, останавливаясь на лице.
– А ты как думаешь? – В ее хриплом голосе слышится горечь. – Я жила правильно. Любила неправильно. Конец гребаной истории.
Мое сердце замирает при слове «любила». Так вот где она была последние два года. Поэтому перестала писать сообщения. Поэтому приезжала домой в Рессурекшен все реже и реже.
Ее израненная, хрупкая челюсть напрягается.
– А теперь… я убегаю, – говорит она с вымученной, усталой улыбкой. – В бегах, вот такая вот жалкая и никчемная.
– Нет, не жалкая и не никчемная.
– Для меня – да. Я должна была быть умнее.
– Кто?– сквозь зубы цежу я. Скажи мне. Просто скажи, черт возьми, чтобы я мог купить и подготовить лопату и несколько литров отбеливателя. – Кто это сделал?
Дакота молчит. Упрямица.
– Твой… муж? – Проклятье. Я не узнаю звук собственного голоса.
Она вздрагивает, когда я произношу эти слова.
– Нет. Не муж.
Слава богу.
Из груди вырывается тяжелый выдох облегчения. Мне сложно даже представить Дакоту с другим мужчиной. Мы разошлись. Не давали друг другу обещаний, и все же…
Я не знаю, как я мог потерять прекрасную женщину, на которую никогда не имел прав. Еще одна ошибка в их бесконечной череде.
Выругавшись, я резко встаю. Мне хочется обнять Дакоту, поднять на руки и сказать, что все будет хорошо, но меня всего трясет. Я начинаю ходить взад-вперед.
Не могу решить, убить его медленно или быстро. Сломать ему колени или свернуть чертову шею.
– Я не смогу заплатить за эту стену, если ты ее пробьешь, Красавчик.
Я замираю на полпути, осознав, что сжал кулак. У меня вырывается короткий смешок. Ненавижу то, как хорошо она меня знает.
Я поворачиваюсь и пристально смотрю на нее.
– Что случилось сегодня?
Я хочу знать все ужасные детали, чтобы решить, насколько жестоко его наказать. Боль за боль. Око за око. А потом я убью этого ублюдка.
Она смотрит настороженно, затем опускает глаза.
– Ты сбежала, – подсказываю я.
– Да. – В ее глазах появляются слезы. – Я уже давно собиралась уйти. Когда он понял, что меня нет дома, он пришел в пекарню. – Она дрожит. – Все было как в тумане. Мы поссорились. Он ударил меня. На плите стояла сковорода. Она загорелась, сначала пламя охватило плиту, затем потолок.
Я качаю головой, ужасаясь кошмару, который она только что пережила.
– Боже, Коти.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Су-Фолс (англ. Sioux Falls)– крупный город штата Южная Дакота, США. (Здесь и далее прим. переводчика.)
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: