Дочь пустыни

Глава 14

Чон

Я закрыл за собой дверь ванной и прислонился к холодному кафелю. Медленно выдохнул, считая про себя, как рекомендовал Джин во время важных переговоров. Вот только мне впервые это понадобилось. Хоть и не помогло.

Стояк не проходил. Он пульсировал, требуя внимания, и я чувствовал, как ткань джинсов давит на него при каждом движении. Я опустил взгляд вниз и выругался сквозь зубы.

Серьезно? Мне тридцать два года. Я взрослый мужчина. Я спал с моделями, с актрисами, с женщинами, которые знали, что делают. Я пережил корпоративные вечеринки, где все решалось в туалетах, и командировки, где время измерялось не часами, а количеством выпитого. Я умел контролировать себя. И сейчас я стоял в ванной отеля, в чужой стране, с диким возбуждением из-за того, что девственница коснулась моего пресса кончиками пальцев. Это было даже унизительно.

Я повернул кран, и ледяная вода хлынула на руки. Набрал ее в ладони и плеснул в лицо. Кожу обожгло, но я повторял этот маленький ритуал раз за разом. Вода стекала по шее, но я не чувствовал холода. Потому что все еще горел от воспоминаний, как она сидит за моей спиной, как ее пальцы скользнули по груди вниз. И ее невинный испуг, когда она увидела, как натянулась ткань.

Я застонал и закрыл глаза, уперевшись лбом в холодное зеркало.

Черт.

Я знал, что так будет. Знал, когда потянул футболку через голову. Знал, когда сказал ей: «Коснись». Я думал, что смогу контролировать. Что это будет просто – показать ей, что такое мужское тело, без последствий. Что я останусь холодным наблюдателем.

Я был идиотом. Потому что в тот момент, когда ее пальцы коснулись моей кожи, я перестал быть наблюдателем. Я стал мужчиной, которого касается женщина. И тело отреагировало раньше, чем я успел включить мозг.

Я скинул с себя штаны и включил холодную воду в душе, шагая под нее. Ледяные струи хлестнули по спине, по плечам, по лицу. Я просто позволял воде смыть с себя это безумие

И пока вода стучала по плитке, память услужливо подкидывала картинки.

Минджи. Три года назад. Сеул.

Она была моделью для моего рекламного проекта. Двадцать четыре года, рост сето семьдесят восемь, ноги от ушей. Мы встретились на съемках, и через час она уже сидела у меня на коленях в гримерке, а я расстегивал ее блузку.

Мы встречались три месяца. Она знала, что я не женюсь. Я знал, что она спит с продюсером. Мы оба играли в игру. И когда я уехал в командировку, она не позвонила, я не расстроился. Потому что не любил.

Сара. Год назад. Токио.

Фотограф. Худенькая, с короткой стрижкой и прокуренным голосом. Она сама подошла ко мне на вечеринке и сказала: «Ты похож на человека, который умеет сделать девушке приятно». Я рассмеялся. Мы ушли вместе. Провели ночь. Утром я ушел.

Хэвон. Два года назад. Пусан.

Актриса. Красивая до безумия. Мы снимали рекламу для бренда часов, и она играла мою жену. После съемок – ресторан, отель, постель. Я думал, что влюбился. Через неделю она сказала: «Ты слишком серьезный. Я не готова». Я не стал ее удерживать.

Все они были одинаковыми. Красивые. Сексуальные. Доступные. Я привык к тому, что женщины сами прыгают в мою постель. Я привык к тому, что мне не нужно стараться. Я привык, что все просто.

А Лейла… Она была другой. Это сводило с ума. Потому что с ней нельзя было просто переспать. С ней нельзя было провести ночь и уйти. С ней все было по-другому. И я не знал, что с этим делать.

Я стоял под душем, пока зубы не начали стучать. Потом выключил, вытерся и посмотрел на себя в зеркало.

Успокойся, Чон. Ты взрослый мужик. Ты не мальчик. Ты не можешь держать себя в руках.

Я натянул джинсы и футболку. Выдохнул и вышел из ванной.

Она сидела на кровати. Руки на коленях, глаза в пол. Рубашку она уже переодела – джинсы, футболка, которые я купил. Простые, но на ней они сидели так, будто были сшиты на заказ.

Она подняла голову и посмотрела на меня. Между нами повисло молчание.

Я подошел и сел в кресло напротив.

- Я поговорил с Акрамом, - сказал я ровно. – Он не поможет.

- Почему? – ее голос дрогнул.

- Потому что он работает на твоего отца. И сейчас он ищет тебя. Он знает, что ты в городе. И он знает, что я – один из тех, кто видел тебя последним.

Она побледнела.

- Что теперь?

- Теперь… У нас мало времени. Эмир объявил награду. Акрам найдет тебя. Если не он, то кто-то другой. Надо уезжать.

- Как? – спросила она тихо. – У меня нет документов, нет денег. Ничего нет.

Я смотрел на нее и понимал, что у меня нет ответа. Что я не знаю, как ее вытащить. Что я вляпался по полной, и теперь единственное, что я могу – это попытаться.

- Я найду способ, - сказал я. – Обещаю.

Ее губы дрогнули в слабой улыбке.

- Ты уже обещал прийти к фонтану.

- Всю жизнь будешь припоминать?

- Да, - ответила она. – Если жизнь у нас будет короткая.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Не потому что было смешно, а потому что она была невозможной. И я не мог ее не хотеть.

- Хочу есть, - сказала она, и ее щеки надулись, брови нахмурились. Как у ребенка, которого обидели.

Я посмотрел на нее и улыбнулся шире.

- Что изволите, принцесса?

Она хмыкнула сердито и отвернулась.

- Ладно. Закажу на свой вкус.

Я взял телефон, набрал номер ресторана. Заказал все, что могло ей понравиться – мясо, рис, овощи, сладости, чай. Пусть ест. Пусть хоть на минуту забудет о том, что ее ищут.

Потом позвонил снова и добавил вина. Мне нужно было выпить.

Пока я говорил по телефону, она сидела на кровати, поджав колени, и смотрела в стену. Потом вдруг резко подскочила и подошла к окну. Наклонилась над подоконником, выглянула на улицу. Через балконную дверь она высунулась почти наполовину, ловя лицом вечерний воздух. Волосы разметались по плечам, она вцепилась в перила и смотрела вниз – на улицы, на зажигающиеся огни, на людей. И дышала полной грудью, как будто не могла надышаться, как будто этот воздух был другим – не пропитанным ладаном и правилами. Она не могла насладиться свободой и видом, который был скрыт от нее раньше. Из окна дворца она видела только сад и стену. А здесь – целый живой город. Ее город. Теперь – ее.

Я смотрел на нее и не смог не оценить, как джинсы обтягивали ее бедра и ноги, подчеркивая каждый изгиб. Тонкая талия, округлые бедра, длинные ноги – все это было видно теперь, без бедла и длинных юбок. Футболка заправлена, открывала пояс и линию бедер. Она стояла наклонившись вперед, и ткань натягивалась на спине, обрисовывая лопатки и изгиб позвоночника.

Я отвел взгляд, но через секунду снова посмотрел. Не мог не смотреть. Она была красивой. Не той красотой, которую показывают на подиумах, а настоящей, живой. Ее тело было создано для движения – для танца, для бега, для свободы. И джинсы это только подчеркивали.

Она обернулась и поймала мой взгляд.

- Что? – спросила она, нахмурившись.

- Ничего, ответил я, отводя глаза. – Просто… джинсы тебе идут.

Она посмотрела на себя, потом на меня. Щуки чуть порозовели.

- Правда?

- Правда.

Лейла отвернулась к окну, но я успел заметить, как дрогнули ее губы в едва заметной улыбке.

Через полчаса принесли еду. Я расставил все на маленьком столике у окна, и мы сели есть. Я налил себе вина, но тут же поймал ее любопытный взгляд.

- Налей мне тоже.

Я замер с бутылкой.

- Ты раньше пила?

- Нет. Но хочу попробовать.

Я посмотрел на нее и подумал, почему бы и нет? Чуть-чуть не помешает, чтобы успокоить нервы. Пусть попробует новый вкус. Тем более, что никуда она не денется. Она в моем номере, под моей защитой. И один глоток вина не сделает ничего плохого.

Я налил полстакана. Она вдруг выпила его залпом.

- Ты чего?! – я чуть не подскочил. – Не так же!

Она невинно посмотрела на меня, как будто стало стыдно. Но щеки в момент стали краснеть от градуса. Как у ребенка, который впервые попробовал что-то взрослое.

- Ешь давай, - сказал я. – Закусывай теперь.

Она стала есть. Но очень быстро я понял – не помогает.

Она стала смеяться. Сначала тихо, потом громче. А потом вдруг залезла на табуретку передо мной. Завязала футболку на животе, оголяя его, и стала танцевать.

- Каждый ужин с отцом и его гостями мне приходилось танцевать! – Лейла пыталась смеяться, но, казалось, она была готова разрыдаться.

Но, черт возьми, как же она танцевала… Ее тело извивалось, бедра двигались в ритме, который слышала только она. Руки поднимались над головой, пальцы перебирали в воздухе. Живот напрягался и расслаблялся, мышцы перекатывались под смуглой кожей. Она наклонялась ко мне, почти касаясь лицом, и снова выпрямлялась. Дразнила. Манила, чертовка.

Я почувствовал, как во мне поднимается что-то голодное, и с силой сжал кулаки под столом.

А потом она вдруг потеряла равновесие. Я успел, подхватил ее. Она упала мне на руки и заливисто засмеялась.

- Пойдем-ка спать, - сказал я.

Понес ее к кровати. Она была легкой, почти невесомой. Я хотел положить ее на матрас, но, когда наклонился, она потянула меня за собой и вонзилась в мои губы. Неумело. Неловко. Но чертовки сладко. Она не знала, как целоваться. Просто прижалась губами к моим губам и замерла. Как будто ждала, что я сделаю дальше. Как будто спрашивала разрешения.

Мое тело напряглось. Я не смог сдержаться. Запустил язык, углубляя поцелуй. Она застонала мне в губы, глаза чуть закатились. Тело выгнулось подо мной дугой, прижимаясь, ласкаясь точно кошка.

И я снова почувствовал, как каменею внизу.

Я резко подорвался.

- Твою мать!

Лейла испуганно округлила глаза. Посмотрела на меня. В ее взгляде был откровенный страх и растерянность.

- Что-то не так?.. – прошептала она.

- Нет… - выдохнул я. – Все хорошо. Ложись просто спать, Лейла. Пожалуйста.

Она медленно опустилась на подушку и натянула одеяло до подбородка. Смотрела на меня. А я стоял, глубоко дыша, чтобы унять пульс.

- Спокойной ночи, - твердо сказал я.

Она коротко кивнула и закрыла глаза.

Я отошел к окну. Уперся лбом на стекло.

Она пьяна. Она не понимает, что делает. Завтра она забудет. Или сделает вид, что забыла.

Но я не забуду. Этот поцелуй. Ее стон. То, как она выгнулась подо мной.

Я закрыл глаза и стоял так, пока дыхание в комнате не стало ровным. Пока она не уснула. Только тогда я позволил себе выдохнуть.

Глава 15

Лейла

Я проснулась от того, что в голове стучало. Не просто стучало – колотило. Било молотками внутри головы по черепу. Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Свет из окна резал слизистую, как лезвие. Во рту было сухо, как в пустыне. Язык прилип к небу. В горле – песок.

Я попыталась сглотнуть. Не получилось.

Лежала на кровати, укрытая одеялом до подбородка. Тело было тяжелым, словно чужое. Я попробовала пошевелить рукой, но она не слушалась, как будто налилась свинцом.

Что со мной?

Я попыталась вспомнить. Вечер. Еда. Вино. Его лицо. Его руки. Его губы.

Губы!

Я резко села, но тут же пожалела. Схватилась за голову – комната качнулась, и меня замутило. Я застонала и снова упала на подушку. Как вдруг увидела на тумбочке рядом с кроватью стакан воды и рядом маленькая белая таблетка на салфетке. Должно быть, Чон оставил, понимая, что будет с моим состоянием утром.

Я потянулась. Рука дрожала. Взяла таблетку, положила в рот и сделала глоток воды. Вода была прохладной и показалась мне самой вкусной вещью на свете. Я выпила половину стакана и откинулась обратно на подушку.

Голова все еще гудела, но уже чуть тише. И тут воспоминания начали возвращаться флешбэками, как будто кто-то прокручивал пленку в моей голове. Я на табуретке. Футболка завязана узлом на животе. Мои бедра двигаются. Его голодные глаза. Он смотрит на меня, и я чувствую, как внутри все закипает. Теряю равновесие и падаю. Его руки подхватывают меня. Он несет меня к кровати. Я тяну его за собой и целую. Но стоило ему углубить, мое тело поддалось к нему, как магнитом. И это, видимо, спугнуло его.

Я открыла глаза и просто смотрела в потолок. Ждала, когда придет стыд. Но его не было. Я не чувствовала ничего плохого. Наоборот. Внутри все было взбудоражено. Как будто во мне проснулось что-то, что давно спало. И теперь это что-то требовало продолжения.

Я вспомнила его язык, его вкус, как его дыхание сбилось, как он прижал меня к себе, как его тело напряглось. Я провела языком по губам, как будто пыталась поймать остатки вкуса.

Я поцеловала его первой. Сама. Не он. Я.

Эта мысль грела. Я сделала это. Я переступила черту. Я больше не была просто дочерью эмира, которая ждет, пока ее выдадут замуж. Я была девушкой, которая сама выбрала, кого целовать.

Но тут я услышала шаги в коридоре. Они были быстрыми и тяжелыми, явно мужскими. Но это был не Чон. Шум в ванной, значит, он там. Шаги приблизились, остановились возле двери, и я услышала щелчок замка. Кто-то пытался открыть дверь.

Я слетела с кровати, не думая. Тело сработало быстрее разума. Нырнула под кровать, вжалась в холодный пол, прижала колени к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание – прерывистое, рваное. Я закрыла рот рукой, чтобы не выдать себя.

Дверь открылась.

- Чон!

Я слышала этот голос раньше. Это был друг Чона – Джин.

- Чон, ты здесь? – шаги по комнате. – Ты где? Я знаю, что ты в номере. Ресепшн сказал, что ты не выходил.

Дверь ванной распахнулась. Я услышала быстрые шаги Чона.

- Ты чего тут делаешь?!

- Ключ взял на ресепшене. Зашел напомнить, что у нас встреча с женихом этой сбежавшей невесты по поводу дома, - ответил спокойно Джин. – Эмир пока не в состоянии вести дела.

Чон выдержал паузу.

- С женихом? – переспросил он.

- А… Я, видимо, забыл сказать, потому что ты так спешил вчера на встречу с Акрамом, что почти послал меня.

Я слышала тяжелое дыхание Чона.

- Во сколько? – спросил он.

- В пятнадцать.

- Хорошо. Встретимся внизу. И хорош врываться ко мне в номер.

Чон практически выпроводил Джина за дверь. Дверь закрылась, щелчок замка и тишина.

- Лейла?

Я медленно поползла из-под кровати. Отряхнулась. И подняла глаза.

Он стоял в одном полотенце на бедрах. По телу стекали капельки воды. Волосы мокрые. Чон вылетел из душа даже не вытиравшись.

Я приоткрыла рот в немом шоке.

- Быстро среагировала, - усмехнулся он.

И вдруг шагнул вперед. Поднял руку, провел пальцами по моим волосам, убирая с них перо, которое прицепилось ко мне под кроватью. А потом его пальцы скользнули ниже к подбородку. Он приподнял мое лицо, чтобы я не отводила глаза. Дыхание перехватило, когда он опустил свой взгляд на мои приоткрытые губы. Я почувствовала, как под этим взглядом они сами приоткрылись еще сильнее, как будто ждали чего-то.

- Как себя чувствуешь? – спросил он тихо.

- Жарко… - выдохнула я. И сама не поняла, что сказала.

Он усмехнулся. Уголок губ дернулся вверх.

- Я про похмелье.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули, но отвести взгляд не могла.

А потом его вторая рука скользнула вниз на мою талию и крепко сжала ее. Я вздрогнула. Все тело отозвалось на это прикосновение, как будто под кожей что-то вспыхнуло.

- Знаешь, - тихо начал он, - я долго думал о вчерашнем вечере. И решил, что мое желание не граничит с чем-то плохим. Я просто хочу… - он запнулся.

Я ждала продолжения, но он вдруг дернул меня на себя, прижимая всем телом. Я почувствовала, как его мокрая кожа касается меня через тонкую футболку. Как капли воды стекают с его плеч на мои руки. Как его грудь прижимается к моей. Как его дыхание касается моего виска.

Он медленно сократил оставшееся расстояние и коснулся моих губ. Это был не тот поцелуй, что вчера. Не неумелый, не жадный. Это был медленный, тягучий поцелуй. Его губы скользили по моим, едва касаясь. Язык дразнил, пробовал. Он не торопился, он смаковал.

Я буквально повисла на его руке. Колени подкосились, и, если бы не его ладонь на моей талии, я бы упала. Его губы и язык медленно сводили меня с ума. Я чувствовала, как внутри поднимается горячая волна, как будто что-то плавится внизу живота.

Он углубил поцелуй. Его язык скользнул глубже, и я услышала своей собственный гортанный стон, вырвавшийся откуда-то изнутри.

Чон отстранился, точно это была грань дозволенного. Сделал шаг назад. Я смотрела на него и не могла понять, что произошло.

Он опустил взгляд на мою футболку и прикусил губу, закрывая глаза, точно его ударили в солнечное сплетение.

- Почти справился… - прошептал он.

- А?.. – я не поняла.

Он не ответил. Только кивнул в сторону моей груди.

Я опустила взгляд.

Мокрая ткань просвечивала, плотно облегала грудь. Я видела очертания сосков. Темные. Напряженные. Как будто замерзла.