Дочь пустыни

Глава 8

Лейла

Я так и не смогла поспать.

Вернувшись в комнату на рассвете, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Тело дрожало от холода, зубы стучали, но я не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Он не пришел. Машина уехала. И я сидела у фонтана, как последняя дура, и ждала человека, которому было плевать.

Где-то в глубине души теплилась надежда: может, он просто не мог прийти. Может, Джин не пустил его. Может, он сейчас лежит в отеле и думает обо мне так же, как я о нем. Но внутри уже росла холодная злость. Обида, которая жгла горло.

Он видел, как я выбежала из зала. Он слышал, что меня выдают замуж. И он даже не попытался прийти.

Я перевернулась на бок и прижала колени к груди. Глаза были сухими – я выплакала все слезы у фонтана. Осталась только пустота.

Надия зашла в комнату уже после обеда. Она несла ткань – новую, шелковистую, белоснежную, с золотой вышивкой, от которой слепило глаза. Бедла. Новый костюм для танца.

Я подняла голову и уставилась на нее. Надия положила его на стул и села рядом со мной на кровать, положив руку мне на плечо.

- Эмир просил передать, - сказала она тихо. – Астрон прибудет через два часа. Он хочет, чтобы ты встретила его в этом. Сказал, что танец будет уместен.

Я молча посмотрела на белый шелк. Золотая вышивка переливалась на солнце, и в ней я видела свое будущее – белое, чистое, благопристойное. Без меня самой. Без моих чувств. Без моих желаний.

- Он купил это специально для встречи с Астроном? – спросил я, и голос прозвучал ровно, без эмоций.

Надия замялась.

- Дочка, я знаю, что ты не хочешь…

- Я спросила, купил ли он это для встречи с Астроном? – перебила я.

- Да, - выдохнула она. – Он хотел, чтобы ты выглядела как невеста. Как дочь эмира.

Я медленно поднялась, подошла к стулу и провела пальцами по шелку. Он был холодным и гладким, как вода в фонтане. Светлый. Торжественный. Погребальный.

- Красиво, - сказала я. – Правда, красиво.

- Лейла… - начала Надия.

- Я надену его, - перебила я. – Я надену его и выйду к Астрону, улыбнусь отцу, сделаю вид, что я послушная дочь. А потом я просто исчезну.

Надия побледнела.

- Что ты хочешь этим сказать?

Я обернулась к ней. И улыбнулась – той улыбкой, от которой у нее, кажется, перехватило дыхание.

- Я не выйду за него. Даже если он станет последним мужчиной на земле. Я сбегу. Сегодня. Прямо во время ужина. Я не знаю, как я сделаю это. Но я сделаю.

- Ты с ума сошла, - прошептала Надия. – Куда ты пойдешь? У тебя нет денег, нет документов, ты нигде не была одна. Тебя поймают в первый же час.

- Пусть поймают, - я пожала плечами. – Но я хотя бы попытаюсь. А он… - я посмотрела на белый бедла и сжала пальцы в кулак. – Пусть забирает дом, который он хотел подарить внукам. Мне это не нужно.

Надия открыла рот, чтобы возразить, но я подошла к ней и села рядом. Взяла ее руку – теплую, морщинистую, единственную, которая всегда была на моей стороне.

- Надия, - сказала я тихо. – Я не прошу тебя помочь мне сбежать. Я просто прошу… не мешать. И не говорить отцу.

Она смотрела на меня долго, а потом отвела глаза и кивнула.

- Я ничего не скажу, - прошептала она. – Но я боюсь за тебя, девочка.

Я улыбнулась и обняла ее.

- Все будет хорошо, - сказала я, хотя сама не верила в это.

Я встала, подошла к бедла и начала медленно натягивать его на себя. Шелк скользнул по телу, облегая талию и грудь, оставляя живот открытым. Золотая вышивка засверкала на солнце, я выглядела в зеркале как настоящая принцесса. Идеальная дочь. Идеальная невеста. Но глаза не обуздать, в них был бунт.

Я провела рукой по золотым нитям и тихо сказала, обращаясь к своему отражению:

- Я станцую для тебя, Астрон. Но это будет мой последний танец.

Весь дом благоухал цветами. Белые розы, жасмин, орхидеи – они вились по колоннам, стояли в высоких вазах, от которых кружилась голова. Отец явно постарался. Хотел произвести впечатление на Астрона. Хотел показать, какая у него идеальная дочь в идеальном доме, готовая стать его идеальной женой.

Я шла по коридору, и каждый шаг отдавался этом в пустоте. Полна решимости покончить с этим. С этим фарсом. С этим спектаклем. Я сжала пальцы в кулак и заставила себя дышать ровно.

Один танец. Один взгляд. И я уйду.

Я вошла в зал. Там, на низких подушках, сидел мой отец. Рядом с ним – он. Астрон. Я не видела его десять лет, с тех пор как мы играли в саду под присмотром нянек. Тогда он был тощим мальчишкой с острыми локтями и вечно разбитыми коленками. Теперь – молодой мужчина. Широкие плечи, дорогой костюм, уверенная улыбка. Он смотрел на меня так, будто я была трофеем, который он уже выиграл. Жадно, собственнически. Как на вещь, которую можно купить.

Я не отвела взгляд. Смотрела на него в упор, и в моих глазах не было ни робости, ни смущения. Только вызов.

Отец кивнул мне, приглашая начать. Я шагнула в центр зала, где горели свечи и играла музыка. Неф запел, и я закрыла глаза на мгновение, позволяя музыке войти в меня. Я начала двигаться. Быстро. Резко. Дерзко. Мое тело изгибалось, бедра тряслись с вызовом, руки летали в воздухе, пальцы сжимались в кулак. Я кружилась, и белый шелк с золотом вспыхивал в свете свечей. Бросала им свои движения, как ножи. Я танцевала не для того, чтобы понравиться. Я танцевала, чтобы показать: меня не сломать. Вы не можете меня купить, не можете заставить, не можете запереть.

Я подошла к столу и, не прерывая танец, запрыгнула на него. Блюда звякнули, фрукты посыпались на пол, свечи качнулись, отбрасывая дикие тени на лица. Я танцевала на столе, прямо перед Астроном. Он сидел в кресле, смотрел на меня, и в его глазах я видела смесь удивления и раздражения. Он не знал, как реагировать. Он привык к послушным девицам, которые опускают глаза. А я смотрела на него сверху вниз, и мои глаза горели огнем.

Я изгибалась, трясла бедрами, бросала руки в сторону отца, как будто кричала ему: «Смотри, что ты создал! Смотри, кого хочешь отдать!»

Астрон попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Отец сидел с каменным лицом. Он понял. Все поняли. Этот танец был бунтом. Открытым, дерзким, агрессивным.

Музыка стихла, я спрыгнула со стола и застыла, тяжело дыша. Грудь вздымалась под белым шелком, на лбу выступила испарина, но я стояла прямо, не опуская головы.

В зале повисла тишина. Астрон медленно поднялся и стал аплодировать – медленно, с насмешкой.

- Впечатляющий танец, - сказал он низким, почти опасным голосом. – Не ожидал такой страсти от будущей жены.

Отец кашлянул, но я смотрела только на Астрона. Улыбнулась мягкой, кокетливой, почти невинной улыбкой и подошла ближе. Мои пальцы коснулись его плеча, скользнув по дорогой ткани пиджака.

- Астрон, - я произнесла его имя с легкой томностью, - ты совсем не изменился. Все такой же красивый. Помнишь, как мы бегали по саду, и ты обещал принести мне самую красивую розу?

Он удивленно приподнял бровь, но явно был польщен. Отец за спиной одобрительно хмыкнул.

- Ты еще более очаровательна, чем я помнил, - ответил Астрон. – Твой танец… он был для меня?

Я опустила ресницы, изображая смущение, и почувствовала, как внутри все кипит от отвращения. Но я продолжала играть. Я должна была усыпить их бдительность.

- Для тебя, конечно, - прошептала я, приближаясь почти вплотную. Пахло от него дорогим одеколоном и самодовольством. – Но я приготовила для тебя еще один подарок… Он в моей комнате.

Астрон расплылся в улыбке. Отец довольно кивнул.

- Я принесу его, - сказала я, отступая на шаг и стреляя в Астрона взглядом из-под ресниц. – Подожди меня здесь. Я быстро.

Я развернулась и вышла из зала с гордо поднятой головой, чувствуя, как взгляды провожают меня до двери. Как только створки закрылись за мной, я бросилась бежать. Шаги гулко отдавались по мрамору, я неслась по коридору, влетела в свою комнату, захлопнула дверь и на мгновение замерла, переводя дыхание.

Он поверил. Они все поверили.

Я подбежала к окну. Внизу, прямо под подоконником, росли густые кусты роз – красные, белые, с острыми шипами, которые мама когда-то посадила в день моего рождения. Я распахнула окно, вдохнула теплый воздух свободы и, не раздумывая, прыгнула.

Ветки хлестнули по лицу, колючки впились в руки, в плечи, раздирая кожу. Я почувствовала, как по руке потекла теплая кровь, но не остановилась. Я пробивалась сквозь кусты, царапаясь, падая, вставая. Все тело горело от порезов, но я не чувствовала боли – только азарт, только жажду свободы.

Я выбралась из розовых зарослей на газон. Бедла, которое отец купил мне для встречи с Астроном, было разорванно, испачкано землей и кровью. Но мне было плевать.

Я встала, отряхнулась, посмотрела на свое окно, которое уже было далеко. Никто не выглядывал. Никто не кричал. Я сделала это. Я сбежала.

Я рванула вперед, к старой калитке в задней части сада, которую Надия показывала мне в детстве. Она была ржавой, скрипучей, но открывалась без ключа. Я толкнула ее, и она поддалась.

За калиткой – дорога. Я шагнула на нее, и в груди забилась птица, которая так долго была взаперти.

Я не знала, куда иду. У меня не было денег, документов, плана. Но я была свободна. Впервые в жизни.

Я улыбнулась, глядя на темнеющее небо, и побежала, оставляя за спиной дворец, отца, Астрона и все, что меня держало.