Невероятная доктор Белль
- Белла, - графиня взяла себя в руки, в её голосе явственно проступили строгие нотки, - ты обещала! Быть осторожной и не геройствовать!
- Я помню, матушка, - вздохнула я.
- Сдержи слово, милая. Я так хочу, чтобы ты была счастлива до глубокой старости, - Джульетта ещё раз крепко меня обняла и отступила в сторону, чтобы я попрощалась с Нитой, ставшей мне не просто наставницей, но и подругой.
Травница тоже не стала сдерживать эмоционального порыва и мы крепко обнялись. Знахарка горячечно прошептала мне на ухо заговор-обережение. От переполнявших меня чувств к горлу подкатил комок, едва сдержалась, чтобы не расплакаться.
Забравшись в экипаж, я помахала на прощание всем провожающим, и дверца за мной с тихим скрипом закрылась. Слёзы стояли перед глазами, всё размывалось я едва сдерживала всхлипы.
Я понимала, что прощаюсь с привычной жизнью, и впереди меня ждёт неизвестность. Но делать было нечего - сейчас я смиренно иду туда, куда скажут.
Мари мягко коснулась моего плеча, пытаясь подбодрить. Благодарно улыбнувшись компаньонке, откинулась на жёсткую спинку сиденья.
Повозка тронулась, со скрипом переваливаясь на выбоинах. Сквозь щель в занавеске я смотрела, как замок и люди удаляются и исчезают из вида.
Первый день пути оказался настоящим испытанием. Повозку немилосердно трясло, к полудню у меня ныла каждая косточка, а ведь это только начало! Когда солнце перевалило за полдень, обоз остановился на привал.
- Миледи, хотите отвару? - Мари достала глиняный кувшин с водой, разбавленной вином.
- Лучше помоги выбраться, - простонала я. - Мне нужно уединиться.
- Агнес! - позвала Мари, стоило нам обеим покинуть транспорт. - Неси свой короб и помоги миледи.
Пока рыцари рассёдлывали лошадей, а слуги готовили походный обед, мы с Агнес, прихватив узелок с чистыми тряпицами и травяным отваром, отправились в ближайшие кусты. Мари осталась караулить, следя, чтобы никто не приблизился. Служанка держала плащ, пока я пыталась справиться со всеми слоями одежды.
- Вот ведь напридумывали тряпья! - не сдержалась я.
- Истинно так, госпожа, - поддакнула Агнес. - А в столице, бают, и того хуже - по пять юбок сразу носят.
К вечеру добрались до постоялого двора. Смрад ударил в ноздри, едва переступили порог: прокисшее пиво, немытые тела, чад из кухни и что-то ещё, неопределимое, но тошнотворное.
- Агнес, проверь постель, - скомандовала Мари, когда нас проводили на второй этаж и показали комнату с единственной кроватью и тюфяком на полу.
Служанка деловито встряхнула тощий соломенный матрас, и я поморщилась от характерного запаха.
- Клопы, миледи, - преспокойно констатировала Агнес. - Сейчас я их быстро сброшу.
- Ну уж нет, - помотала головой я, - эту ветошь выбрось в коридор, а лучше в костёр. Я буду спать на досках. Подложи что-то из моих вещей.
- Хорошо, госпожа, - закивала девушка и принялась за работу: она достала из своего короба мешочки с полынью и разложила по углам, затем щедро посыпала доски кровати травяной смесью от Ниты. Мари поморщилась, глядя на убогое убранство помещения, но промолчала - она понимала, что выбора у нас нет.
- Госпожа, - в дверь постучал один из рыцарей отца. - Ужин подан в общем зале. Ваш отец ждёт вас там.
- Хорошо, скоро спущусь, - откликнулась я. - Мари, ты не можешь спать на полу, - повернулась я к девушке. - На этой лежанке мы вполне поместимся вдвоём. Агнес...
- А я пойду на сеновал, - не дала мне договорить бойкая служанка. - Я ко многому привычная. Не волнуйтесь за меня. Питер не даст меня в обиду.
Питер - один из слуг графа. Ладно, Агнес взрослый человек, сама разберётся. Оставив её прибираться в номере, мы пошли вниз.
Общий зал мне не понравился: ни когда я впервые перешагнула порог этого трактира, ни сейчас, когда мне предстояло здесь ужинать. В свете чадящих плошек я рассмотрела и грязную солому, устилавшую пол, и блестящие от въевшегося в столы жира вперемешку с грязью. Постояльцы разговаривали громко и заливисто ржали, демонстрируя чёрные гнилые зубы. У каждого в руках была внушительная щербатая кружка с кислым пивом. На нас с Мари смотрели, но не пристально - каждый из них знал, чья я дочь. Нарываться на гнев аристократа с такой боевой мощью не желал никто из них, даже будучи вдребезги пьяным.
Мари села по правую от меня руку, всем своим видом демонстрируя благородное происхождение даже в такой обстановке.
Откуда ни возьмись рядом с нами материализовалась крупная подавальщица с весьма глубоким вырезом на грязном платье, она смачно грохнула перед нами миски с жирным рагу и поплыла дальше, отчаянно покачивая бёдрами. Я от неожиданности невольно вздрогнула. Перевела растерянный взгляд с нахалки на блюдо, плавающие в мутном бульоне куски мяса, вызывали подозрение. Я решила ограничиться хлебом, но и он оказался чёрствым.
- Миледи, - тихо произнесла Мари, - не смотрите в левый угол. Там… неприличная сцена.
Я, конечно же, тут же скосила глаза: пьяный неплохо одетый мужчина, возможно, купец, пытался усадить на колени хихикающую служанку. Отец тоже смотрел в ту сторону, его широкие брови грозно нахмурились.
- Поели? - прогудел Мортимер. - А теперь вам обеим пора к себе, - добавил он.
Мы поспешили в свою комнату, почти преодолели узкую, тёмную скрипучую лестницу, как в обеденной завязалась потасовка из-за той самой женщины, что сидела на коленях у торговца.
- Вовремя мы, - выдохнула я. - Лишь бы никого не ранили, - добавила себе под нос, но была услышана.
- А чего о них переживать, госпожа? - мигом откликнулась Мари. - Тёмные люди, такие долго не живут, - равнодушно пожала плечами она.
Ночь выдалась не менее запоминающейся. Снизу доносились пьяные крики, звон разбитой посуды, визг подавальщиц. Где-то в углу возилась крыса. Я ворочалась на жёсткой постели, страдая от боли в спине. Благо хоть нас никто не кусал. Спасибо Агнес и Ните.
В итоге я не выспалась, чувствовала себя просто отвратительно и была зла на весь свет. На завтрак подали жирную яичницу и какую-то склизкую кашу. Я снова ограничилась куском чёрствого хлеба и водой, разбавленной вином.
Мелькнула мысль, что уж лучше спать в лесу, чем в таком месте, и тут же здравый смысл ввернул мне картинку, где на нас нападают разбойники или дикие звери. Нет уж, пусть лес идёт лесом, а я как-нибудь перетерплю в придорожных трактирах.
- Не понравилось тебе тут, Белла? - проницательно спросил отец, сидевший во главе грубо сколоченного стола. - Еда не сравнить с домашней, тут не поспоришь.
- Да, папенька, - кивнула я.
- Но всё же, крыша над головой и какая-никакая кровать куда лучше узкой лавки в карете, или холодной земли на лесной поляне, Белла, - нравоучительно добавил он. - И безопаснее. Мы, конечно, несколько раз будем ночевать под открытым небом, но когда этого можно избежать, не вижу смысла зазря рисковать. Нас много, мы отобьёмся от разбойников, но ведь всякое случается во время схватки, и кого-нибудь могут ранить, а то и убить. А я дорожу нашими жизнями.
- Согласна, папенька, - а то ж, ещё бы я возражала! Я точно так же считаю, как и ты. А клопы, сальные взоры украдкой, отвратительная еда - всё перетерплю.
Следующие дни слились в однообразную череду: тряска в повозке, короткие привалы, мучительные поиски укромных мест для справления нужды, ночёвки в тавернах или - если везло - в замках отцовских знакомых. В последних хотя бы можно было нормально помыться.
На четвёртый день разразилась гроза. Дорогу развезло так, что пришлось заночевать прямо в лесу. Наш экипаж поставили под сенью деревьев, чтобы хотя бы отчасти защитить от непогоды. Я зябко куталась в плащ и слушала, как ветер голодным зверем воет в кронах.
- Мари, расскажите что-нибудь, - попросила я шёпотом. - Страшно как-то.
В темноте было слышно, как Агнес сопит на своём тюке с одеждой, пристроенном у задней стенки нашей повозки - отец разрешил служанке ночевать с нами, от волков подальше.
Компаньонка начала рассказывать о своём детстве в родовом замке, пока их семья ещё не разорилась, о пышных праздниках и турнирах, о коих ей поведала её матушка... Под тихий голос помощницы я незаметно уснула.
Последние дни пути показались легче - то ли мы привыкли к дорожным тяготам, то ли близость цели придавала сил.
На седьмой день отец объявил, что к вечеру будем в столице. Я как-то вяло откликнулась на эту весть - устала так, что даже на эмоции не хватало энергии.
- Агнес! - скомандовала Мари. - Доставай парадное платье госпожи. Нельзя въезжать в город в дорожном наряде.
Пока служанка помогала мне переодеться, а Мари укладывала волосы, обоз въехал в предместья. Вдали показались башни крепостной стены. То и дело мимо нас проносились всадники в богатых одеждах.
- Агнес, - шепнула я, заметив, как служанка таращится по сторонам, - закрой рот, не то муха залетит.
Мари неодобрительно покачала головой - не пристало благородной даме так разговаривать с прислугой, но я заметила, как дрогнули уголки её губ.
- Это Кингстон, - произнёс отец, поравнявшись с нашей повозкой. - Теперь это твой новый дом, Изабелла.
Я молча кивнула, глядя, как закатное солнце играет на каменных стенах. Вот впереди показались главные ворота, всё ещё широко распахнутые.
Я на пороге новой жизни - со своими интригами, опасностями и, надеюсь, возможностями.
Глава 16. Королевский замок
Крепостные стены возвышались грозной громадой, сложенные из внушительных серых камней они давили, угнетали. На зубцах развевались стяги с королевским гербом. Наш небольшой обоз медленно преодолел подъёмный мост над глубоким рвом, наполненным тёмной водой, проехал под высокой аркой, и вот мы оказались на улицах Кингстона.
У отца, как у зажиточного землевладельца, в столице был свой дом, но сейчас наш путь лежал прямиком в замок короля.
Через весь город тянулась дорога, ведущая от главных ворот к замку - единственная улица, достаточно широкая для проезда всадников и повозок, по ней мы и покатили. Я же с любопытством смотрела в небольшое окно нашей повозки, пытаясь хоть что-то увидеть.
Матушка в красках описала город, и я знала, что он делится на верхний и нижний. Верхний, примыкающий к замку, обнесён отдельной каменной стеной и населён преимущественно знатью и неприлично богатыми купцами. Дороги в элитной части были вымощены грубым камнем, вдоль них тянулись двух- и трёхэтажные отдельно стоящие особняки аристократов; жильё купцов, расположенное ближе к границе между двумя частями столицы, представляло собой фахверковые дома, верхние этажи которых нависали над мостовой, почти смыкаясь друг с другом и создавая постоянный полумрак внизу.
Нижний город выглядел куда менее привлекательно. Беспорядочно налепленные друг на друга деревянные домишки, кривые немощёные улочки, больше похожие на грязные тропы. Домашняя живность: куры, свиньи - свободно бродили то тут, то там. По боковым узким улицам сновали люди: мелкие торговцы с тележками, ремесленники, спешащие в мастерские, монахи в тёмных рясах, нищие попрошайки. У колодца на площади толпились женщины с вёдрами, обмениваясь новостями. Там же, чуть дальше, располагался рынок, оттуда до нас то и дело долетали крики глашатаев, объявлявших королевские указы, новости и цены на товары. Многие жители не умели читать, потому все важные сообщения предоставлялись устно.
Характерный запах нечистот и помоев, который простой люд выливал прямо в окно на головы горожанам, через некоторое время заполнил внутреннее пространство кареты.
"Как же непохож этот шумный, грязный город на наш тихий замок", - подумала я, резко задвинув деревянную дощечку, закрывая окно, после чего прижала к носу надушенный платок и откинулась на жёсткую спинку сиденья. Вот и новый дом, и встречает он меня далеко не благоуханием цветущей розы.
Вскоре мы пересекли бедняцкую часть города, проехали квартал средней руки ремесленников и въехали в очередные ворота. И вот, наконец, колёса повозки прогрохотали по короткому мосту, и мы оказались во внутреннем дворе королевского замка.
- Держитесь прямо, миледи, - прошептала Мари, поправляя складки моего платья. - Сейчас вас будут рассматривать десятки глаз.
Экипаж остановился, и слуга распахнул дверцу, чтобы помочь нам выбраться наружу. Я немного волновалась, но не настолько, чтобы ничего перед собой не видеть. Компаньонка оказалась права - во внутреннем дворе замка туда-сюда сновали люди, много людей. Все они украдкой бросали любопытные взгляды на новоприбывших. Я заметила, как несколько молодых пажей, забыв о делах, откровенно уставились на нашу компанию.
Отец спешился и, передав поводья конюху, шагнул навстречу высокому, худощавому мужчине в тёмном камзоле, расшитом серебром.
- Граф Мортимер! - согнулся тот в почтительном поклоне. - Рад вас видеть вновь!
- Взаимно, мастер Глостер, - куда сдержаннее кивнул папа. - Позаботься о моей дочери, леди Изабелле и её компаньонке, леди Мари.
- Да-да, всенепременно, лорд граф, - расплылся в улыбке встречающий. - Позвольте проводить вас, миледи, в отведённые для вас покои.
- Белла, - отец посмотрел мне в глаза, - отдохни и приведи себя в порядок. Вечером состоится ужин, там тебя представят двору.
Я молча кивнула. Тем временем слуги споро принялись разгружать наши сундуки. Я заметила, как Агнес растерянно оглядывается, не зная, куда ей податься.
- Служанка разместится в людской пристройке западного крыла, - словно прочитав мои мысли, сообщил Глостер. - О ней позаботятся.
И повёл нас через двор к главной башне - донжону. Массивное каменное строение вздымалось на пять этажей в небо. Узкие стрельчатые окна щурились на мир: одни были наглухо закрыты ставнями, в других тускло поблёскивали слюдяные пластины.
Внутри замка было прохладно.
Большой зал занимал почти весь первый этаж донжона. Его каменные стены, потемневшие от копоти многочисленных масляных светильников и свечей в железных держателях, были увешаны выцветшими гобеленами и потускневшими щитами с гербами знатных родов. Своды терялись в полумраке, между почерневшими от времени балками.
Вдоль стен тянулись длинные столы, а в дальнем конце помещения, на возвышении, стоял королевский стол – массивная столешница из цельного дуба, отполированная до блеска локтями пирующих. За ним располагалось массивное кресло короля с высокой спинкой, украшенной искусной резьбой.
Повсюду сновали слуги. На полу лежала солома, не первой свежести, подле очага дремали королевские псы, время от времени дерущиеся за объедки, которые не успели убрать слуги. Или даже не пытались. Мы поднялись по широкой винтовой лестнице на третий этаж. И всё это время я ощущала запах застарелой мочи. Боже, неужели мне отныне придётся тут жить?!
Это был не дворец, а берлога правителя. Ничего общего с теми фильмами или картинками в интернете, которые я видела. Средневековый замок во всём его убогом великолепии. Никаких золочёных украшений или хрустальных люстр. Воздух был пропитан не изысканными ароматами, а тяжёлым духом немытых тел (в этом мире мытьё не было запрещено, но особого рвения среди людей я не заметила, точно такой же смрад стоял и в замках друзей отца, в коих мы ночевали по пути в Кингстон), прогорклого жира и плесени.
- Ваши покои, госпожа Изабелла, - мастер Глостер остановился у третьей двери слева по коридору. - Леди Мари разместится в соседней, смежной с вашей. Слуги уже несут ваши вещи.
Комната оказалась просторной, хоть и не такой светлой, как дома. Два узких окна выходили во внутренний двор. У противоположной стены стояла внушительная кровать под балдахином, застеленная покрывалом тёмного цвета, на первый взгляд чистым. Напротив небольшого очага - два деревянных кресла. Каменный пол без соломы, чему я тихо порадовалась.
- Прошу меня простить, но мне пора, - поклонился провожатый, - если вам что-то понадобится, выглянете в коридор, кликните слуг, вас непременно кто-нибудь да услышит. Любой из них будет к вашим услугам. Но я распоряжусь, чтобы к вам сейчас же пришли.
- Благодарю, мастер Глостер, - кивнула я, и мужчина, ещё раз слегка поклонившись, вышел за дверь.
- Госпожа, вам надобно освежиться с дороги, - вздохнула Мари.
- Надо, - не стала спорить я, - ты иди осмотри свои покои, я пока открою окна.
Мне до зуда в носу хотелось проветрить помещение. Тут тоже пахло весьма специфически. С трудом отодвинув тяжёлый засов, я распахнула деревянную ставню. Повторила со вторым окном. Ласковый ветерок тут же коснулся лица, принося с собой свежесть и ароматы луговых трав.
Я ещё раз осмотрелась. Покои состояли из двух комнат с общей дверью. Под кроватью обнаружился источник неприятного запаха - ночной горшок, прикрытый деревянной крышкой. Такая роскошь, как отхожее место, в замке имелась только у самых важных особ, остальные пользовались подобными сосудами. Слуги опорожняли их раз в день. И по всей видимости, даже не мыли.
Просто прекрасно!
В дверь постучали.
- С приездом, госпожа! - поклонилась дородная служанка. - Меня зовут Марта, я старшая горничная этого крыла. Есть ли у вас какие-то пожелания?
- Да, - я ткнула пальцем под кровать, - вынести и заменить на новый.
Марта удивлённо вскинула брови, но кивнула.
- Где в замке можно помыться?
- Если вам нужно, мы принесём бочонок и наполним его водой, только прикажите, - коротко присела женщина.
- Несите, - вздохнула я. - И пошлите ко мне мою служанку Агнес.
Я знала порядки, заведённые здесь: моя Агнес с момента приезда уже не являлась лично моей прислугой, она стала частью замковой. Ей мог приказывать кто угодно, стоящий выше по положению.
- Да, госпожа. Будет исполнено.
Марта подхватила горшок, даже ни разу не поморщившись, и вышла в коридор.
Дверь между покоями отворилась, и на пороге появилась моя компаньонка.
- Жить можно, - вздохнула она. - Лорд Мортимер пробудет в столице неделю, всё это время я буду вам помогать всем, чем смогу. А после, увы, нам придётся проститься.
Да, это было правдой. Фрейлине Её Высочества нет надобности в компаньонке, поскольку всё время я буду хвостиком ходить за принцессой, выполняя её капризы. Служанка-аристократка. Другие прислуживать Её Высочеству не могут.
Через четверть часа принесли наши сундуки, а после деревянный бочонок, высотой мне по грудь. Дно выстелили полотном, надеюсь, чистым. Затем начали наполнять "ванну" водой, таская вёдра одно за другим. Следом прибежала запыхавшаяся Агнес. Дождавшись, когда мы останемся втроём, она принялась делиться своими впечатлениями, одновременно помогая мне раздеться.
- Ох, госпожа, тут такое! Кухня огромная! В людской народу видимо-невидимо! И многие про вас спрашивают, какой характер, капризна ли, скора ли на руку.
- Агнес, - строго одёрнула её Мари, - поменьше болтай и побольше делай. Госпоже нужно подготовиться к ужину.
- Пусть, - покачала я головой, - говори Агнес, а я тебя с удовольствием послушаю…
Чистая и довольная, закутанная в плед, я сидела перед горящим камином и едва не засыпала: Мари колдовала над моими волосами, решив уложить их в высокую причёску и украсить небольшим количеством жемчуга; а Агнес готовила платье, в котором мне предстоит предстать перед королём и его придворными - тёмно-синее, с серебряной вышивкой по лифу, рукавам и подолу, и скромным вырезом, оно идеально сочеталось с цветом моих глаз.
В дверь постучали аккурат, когда я нацепила на талию привычный пояс с висюльками. За порогом обнаружился отец, одетый в длинный котарди из тёмно-синего сукна, подбитый мехом. Золотая цепь поблёскивала на груди, а широкий пояс, украшенный самоцветами, подчёркивал статус. Тёмные штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги, начищенные до блеска. На левом боку, в богато украшенных ножнах, висел его меч.
- Пора, - граф окинул меня одобрительным взглядом. - Помни о манерах и держи спину прямо. Ты дочь графа Элисона, не посрами наш род.
Глава 17. Магия требует выхода
- Не посрами наш род, бла-бла-бла, - передразнила я отца, в который раз злясь на него и судьбу. Ну надо же мне было попасть именно в это время! Нет чтобы в век эдак девятнадцатый, согласна на восемнадцатый - всё лучше, чем вот сейчас! Ох, я бы там развернулась! - Лучше бы подумал, как сделать так, чтобы дочери было хорошо, а не его фамилии, - добавила я и, отвернувшись от узкого окна, окинула задумчивым взглядом комнату.
Агнеса и три замковые служанки отмыли тут всё чуть ли не до скрипа. Приказы помощницы Её Величества, пусть пока ещё не вступившую в должность, выполнялись быстро и без лишних вопросов. И это, несомненно, утешало. Вот только причин для радости оказалось не так много.
Первая проблема и самая острая на данный момент - это мои магические способности. Они требовали выхода. Это началось аккурат через неделю после спасения Джульетты из лап смерти. Сперва просто тянуло в районе груди, едва-едва, почти незаметно. Но с каждым днём жжение всё усиливалось, и вот однажды стало настолько больно, что выть волком хотелось.
Встал острый вопрос: что же делать? Кого подлатать так, чтобы не возникло никаких подозрений. В итоге выбор пал на матушку - она единственный человек, знающий о моём даре. Или проклятье?
Чего Джульетте не хватало, чтобы быть защищённой со всех сторон? Что влияло на продолжительность жизни людей этого времени? Не считая войн. Ответ находился на поверхности: болезни. И не абы какие, а смертельные: оспа, корь, дифтерия, коклюш, чума.
Значит, мне нужно повлиять на мамин организм на клеточном уровне. А это очень, очень сложно.
Сутки я не выходила из комнаты, скрипя от боли в сердце, но усиленно работая над планом, как, не имея привычных ампул с вакцинами, при помощи магии воздействовать на клетки человека. Пыталась пробовать на себе. И сделала одно неприятное открытие: я не могла лечить саму себя.
Это привело к шоку и непониманию. А ещё - толике обиды. Возможно, это временное явление и дальше ситуация с самолечением улучшится? Немного успокоившись, отогнала прочь сомнения и переживания.
- Мама, ты готова довериться мне? - когда я продумала всё до мелочей, настало время провести испытания.
- Да, - кивнула графиня и вытянулась на моей кровати.
- Больно не будет, - пообещала я и положила ладони на грудную клетку пациентки.
Энергетический поток стремительно заструился из моих рук в её тело. С помощью своих способностей и знаний я хотела достичь синхронизации с процессами в организме. Я сосредоточилась, наблюдая, как иммунная система Джульетты пробуждается, словно оркестр, где каждый инструмент находит свою мелодию. Знания из прошлой жизни вспыхнули в голове: структура вируса оспы, его белковая оболочка, механизмы проникновения в клетки.
Эти образы, направляемые магической энергией, оживали внутри организма матушки, достигая Т-лимфоцитов. Они, словно хищники, воспринимали информацию о противнике: детали вирусной структуры, его слабые места. Это не было вмешательством, скорее, подсказкой, ускоряющей их естественную реакцию.
Далее я направила волну силы на дендритные клетки - первопроходцев, представляющих фрагменты вируса остальным защитникам. Магическое воздействие усилило их способность захватывать и демонстрировать "портрет" врага CD4+ хелперам и CD8+ киллерам. Эти бойцы иммунной системы тут же приступили разрабатывать стратегию уничтожения заражённых клеток. В-лимфоциты, вдохновлённые магическим импульсом, начали созревать. Они создавали антитела - оружие против вируса, следуя полученным инструкциям. Волшебство помогло ускорить этот процесс, указывая защитникам верный путь.
Клетки памяти, будто архивариусы, запечатлевали каждую деталь. Это была не просто защита от инфекции, но создание иммунологической "библиотеки", гарантирующей безопасность на долгие годы. Магическая сила, подаренная мне в этой жизни, стала проводником между моими знаниями и человеческим организмом, превращая теорию в практическую силу.
В тот момент я осторожничала, взяв только одну страшную хворь. Но потом наловчилась, приноровилась и поработала с другими видами болезней.
- А Мортимеру сможешь так же подсобить, доченька? - как-то спросила Джульетта, заглядывая мне в глаза. - От его здоровья зависит процветание, благосостояние всего рода, всех этих земель.
- Влиять на тело на расстоянии я не могу, непременно нужен физический контакт. Думаю, если ты подмешаешь ему в вечерний отвар сон-травы, можно будет попробовать, - возражать я не стала, тут мама была совершенно права. Граф Элисон - сильный воин и неплохой управленец, его крестьяне не пухнут от голода, он заботится о своих людях. Редкое явление в любые времена. Потому я даже не раздумывала: помогать или нет - однозначно да.
Таким же образом я мечтала помочь Ните, вот только открывать свою тайну этой замечательной женщине не хотелось. И не из-за того, что не доверяю, а потому что это может быть опасно прежде всего для неё. Травницу могут допросить с пристрастием, ей ничего не останется, как доложить. Тут я терялась и не знала, что делать. Пока однажды в лесу она не обмолвилась о том, что видела в покоях графини, а именно: свет, лившийся из моих рук. После чего всё стало проще, и я поработала над её организмом, в итоге поставив и ей защиту от бактерий и вирусов.