Том Сойер в 21 веке
— Но если у кого-то есть настоящий талант…
— То ему гораздо сложнее, чем тем, у кого его нет, — закончил за меня Джей.
— Ты хочешь сказать, что… никто не хочет настоящего искусства?
Он посмотрел на меня серьёзно, без иронии:
— Я хочу сказать, что настоящее искусство выживает вопреки этой системе, а не благодаря ей.
Том задумчиво почесал подбородок.
— Иными словами… если бы Бетховен жил сейчас, ему бы пришлось написать трек под названием «F you»?
Джей хмыкнул.
— Если бы он хотел продаться — возможно.
— А если бы не хотел?
— Тогда он бы играл в маленьком баре перед пятью людьми, которые бы его по-настоящему слушали.
Том вдруг расплылся в улыбке и хлопнул себя по лбу.
— Если все так, как ты говоришь, то Старый Джед точно стал бы здесь суперзвездой!
Гек усмехнулся.
— Точно! Он бы писал лучше них всех!
Джей удивлённо повернулся:
— Кто это?
Том картинно вздохнул.
— Старый Джед был самым талантливым сквернословом в истории Сент-Питерсберга.
Гек кивнул с важным видом:
— Он не просто ругался — он создавал произведения. Мы с другими мальчишками бегали за ним, запоминая лучшие строки!
— Однажды обозвал старого судью так, что тот покраснел до кончиков ушей, но ничего не смог ответить, потому что вышло слишком изящно.
Том глубоко вдохнул и начал цитировать:
There is a story I might tell:
Of law and wisdom straight from hell,
And all the 'virtues' our judge has:
His greed and sloth, a massive…
(Дорогой читатель. Я не Старый Джед и не настолько силен в стихах, но, как умел, постарался сделать перевод максимально близкий по духу. Патетика значительно пострадала. Очень рекомендую читать в оригинале.
Послушай мой короткий сказ:
Его закон — продажный фарс.
Про право, что ведёт нас в ад,
Про жадность, лень… и жирный…
Прим. автора.)
— Том! Я не хочу это слышать еще и от тебя!
Мальчишки только рассмеялись. Я не знала, то ли смеяться, то ли возмущаться.
— Для города это была большая потеря, когда он утонул в канаве по пьяни, — чуть сокрушённо добавил Гек.
— Пастор потом даже упомянул его дар в надгробной речи, — подхватил Том. — Сказал, что у человека был редкий талант.
На несколько мгновений все притихли, невольно отдавая дань памяти старому Джеду.
Я снова посмотрела на динамики.
— А что, если я не хочу слушать вот это вот, а хочу настоящей талантливой музыки?
Джей повернулся ко мне и тепло улыбнулся:
— Тогда тебе придётся хорошо поискать.
Тем временем мы остановились перед входом в огромный зал, залитый ярким светом. Открывшаяся передо мной картина совершенно ошеломляла: полки уходили вдаль бесконечными рядами, а на них лежало всё, что только могла придумать самая богатая фантазия. Фрукты, овощи, ягоды со всех концов земли — яркие, спелые, такие, каких я даже на картинках не видела. Мясо и птица — сочные стейки с жиром и без, красиво упакованный фарш, целая и разделанная курица, и продукты для любого блюда, которое только можно представить. Рядом — огромные головы сыра, ряды аппетитных колбас, бесчисленные виды хлеба и воздушная, мягкая выпечка, аромат которой буквально сводил с ума.
Гек медленно оглядел это впечатляющее изобилие и заметил:
— Судя по количеству еды, голод человечество точно победило.
Он озадаченно покачал головой и с тихой благодарностью добавил:
— Слава богу, у нас есть Джей, иначе мы бы тут пропали навсегда.
Джей уверенно двинулся вперёд, ловко маневрируя между бесконечными рядами и методично наполняя тележку. Он явно заранее всё продумал и сейчас просто собирал продукты согласно какому-то своему внутреннему списку. Мы шагали за ним, пока вдруг не оказались в странном месте. Здесь вместо привычной еды стояли аккуратные баночки и коробки с яркими надписями: «Энергия», «Сила», «Здоровье», «Долголетие».
Том взял коробку в руки и прочитал вслух:
— "Комплексный нутрициологический препарат для поддержания энергетического баланса".
Я подняла брови.
— Джей, можешь перевести?
— Это как панацея от всех болезней, но с более умным названием и без гарантированного результата.
— Так это же патентованное средство! Не ожидал такого увидеть в двадцать первом веке, — усмехнулся Том, вытаскивая другую упаковку. — У тёти Полли полный комод этой дряни — только в её время на бутылках писали «эликсир» и в составе значились два пера совы или дерьмо мамонта.
— Том!— я резко обернулась, глядя на него с возмущением.
Он невозмутимо пожал плечами. Гек чуть приподнял брови и иронично заметил:
— Ну да, главное же верить.
Джей понимающе усмехнулся:
— В этом плане ничего не изменилось.
Чуть правее на полках стояли вполне привычные продукты: мёд, орехи, сушёные фрукты. Всё выглядело совершенно обычно, если бы не кричащие этикетки: «БИО!», «ЭКО!», «НАТУРАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ!».
Я с подозрением взглянула на нашу почти полную тележку.
— Получается… всё, что мы уже набрали, не натуральное?
— Еда настоящая, — успокаивающе отозвался Джей. — Хлеб и спагетти из обычного зерна, мясо от самой натуральной коровы. Просто если написать «БИО» или «ЭКО», то сразу можно добавить пару долларов сверху.
Я взяла с полки стеклянную банку с золотистым мёдом и не смогла удержать смех:
— Подснежниковый мёд?! Серьёзно?
— Говорят, омолаживает, — заразился моим весельем Джей.
— Прямо вижу, как бедные, мёрзлые пчёлы кружат в заснеженных горах, тщетно пытаясь найти хоть один цветок, прежде чем свалиться в сугроб.
Все захохотали.
— Некоторые люди, похоже, готовы на всё, чтобы жить вечно, — подытожил Гек.
Наша тележка была полностью забита едой, а сверху громоздились пакеты с одеждой и коробки с обувью.
— И как мы это всё повезём? — спросила я, прикидывая, смогут ли мальчишки унести хотя бы половину.
— Точно не на метро, — отозвался Том с лёгким отголоском недоверия.
— Значит, надо звать извозчика, — сделал вывод Гек.
— Уже вызвал, — по-деловому ответил Джей, доставая телефон.
Том удивлённо вскинул голову:
— Ты что, мысленно отправил посыльного за автомобилем?
— Нет, конечно. Извозчик сам приедет. Я вызвал его через приложение на телефоне, — пояснил Джей, и глянув экран продолжил. — Будет здесь через три минуты.
Мы переглянулись. Том принял позу человека, которому снова говорят что-то совершенно непонятное:
— Ладно, допустим. Но как он вообще узнает, куда ехать?
— По карте. Телефон передаёт ему, где мы и куда нам нужно.
Том прищурился и чуть подался вперёд, улавливая подвох:
— А кому ещё он это передаёт?
Джей слегка растерялся, будто впервые задумавшись об этом всерьёз:
— Ну… например, твоим друзьям. Если включить такую настройку, они могут видеть твоё местоположение.
— Полезно, — задумчиво кивнул Гек. — Чтобы в городе не потеряться.
— Да. А ещё полиция может запросить данные, если ты нарушишь закон.
— Уже не так полезно, — пробормотал Гек.
— Ещё компании собирают данные, чтобы знать, какие места ты посещаешь, куда чаще ходишь…
Том снова озадаченно нахмурился:
— И зачем им это?
— Чтобы легче было продавать тебе свои товары и услуги.
Том резко напрягся и почти возмущённо выдал:
— То есть… эта чёртова штука не просто знает, где я, а ещё и докладывает обо мне всякому проходимцу?! И весь мир знает, где Том Сойер в любой момент времени?!
— Можно сказать и так, — Джей развёл руками, словно признавая неизбежное.
В этот момент к нам плавно подъехала машина. За рулём сидела женщина средних лет в очках. Она оценила гору пакетов и ворчливо сказала, даже не глядя толком на нас:
— У меня такси, а не караван верблюдов.
Тон у неё был не злой — скорее привычное ремесленное ворчание, то самое, что, наверное, звучало из уст извозчиков любого века.
Мы загрузили багажник под завязку, несколько пакетов устроились в салоне. Стоило дверям хлопнуть, как машина рванула вперёд. Меня вжало в спинку сиденья, и на мгновение перехватило дыхание.
Том сразу оживился — глаза сияли, он тараторил без остановки, то касаясь кнопок на двери, то хлопая ладонью по мягкой спинке сиденья. Казалось, он оказался в волшебном замке на колёсах и теперь пытался потрогать каждую диковину.
Я, почти не слушая его, следила за женщиной-водителем. Она держала руль легко, движения были точными, уверенными, будто она и машина были единым целым. Я поймала себя на том, что сжав ладони на коленях, сама готовилась повернуть.
И мне стало ясно: в управлении автомобилем нет ни магии, ни чуда — только умение. И я тоже так смогу.
Глава 7
К вечеру всё казалось идеальным. После долгого дня в молле мы наконец вернулись домой, уставшие, но довольные. Одежда распакована, пакеты с продуктами были опустошены. Джей жарил куриные ноги по какому-то специальному рецепту и варил картофель для пюре. Гек не отходил от него ни на минуту, восторгаясь мастерством Джея и наслаждаясь расплывающимися по гостиной ароматами. Потом все ели, смеялись, обсуждали завтрашние планы.
Я наконец ощутила настоящую тишину внутри. Мы были сыты, у нас был дом, и впервые за всё это время у нас появился нормальный, пусть и временный, быт. После ужина мы разошлись по комнатам. Я закуталась в мягкое одеяло и, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности, заснула.
Но ненадолго.
Сон оборвался резко.
Тупая, тянущая боль разливалась по челюсти, будто кто-то сжал мои зубы в тиски и теперь медленно, но настойчиво затягивал винт. Я провела языком по зубам — и тут же резкая вспышка боли пронзила всю голову. От виска до уха, от уха до самого затылка — боль пульсировала, как эхо собственного сердца.
Я вцепилась в одеяло и постаралась выровнять дыхание.
— Нет. Нет-нет-нет… — вырвалось у меня сдавленным шёпотом.
Было ясно: это не пройдёт само.
Я закрыла глаза — и тут же передо мной встал старый страх.
— Держи крепче!
Голос дяди. Я вижу его руки, которые сжимают голову мальчишки. Мальчик — мой двоюродный брат. Он орёт, извивается, но дядя держит его железной хваткой.
— Доктор сказал не дёргаться!
Доктор… Да какой это доктор?! Мужчина с щипцами, похожими на палаческое орудие, раздирает рот мальчишке, вонзает в дёсны крючья, тянет, рвёт…
Крик.
Брызги крови.
Лязг железа.
И хруст.
Я жмусь к стене, но не могу отвернуться. Брат валится без сил, рыдает, с губы капает кровь. А «доктор» спокойно держит в руке вырванный зуб.
— Ну вот и всё, — произносит он, как ни в чём не бывало. — А вы боялись.
Я резко распахнула глаза и жадно вдохнула. Тьма комнаты казалась куда безопаснее этих картин. Но зуб снова пульсировал, возвращая меня в реальность.
Я не пойду к врачу. Никогда. Лучше умру.
В этот момент боль ударила так яростно, что я не сдержала стон. Схватилась за щёку, слёзы выступили сами собой.
Нет. Так дело не пойдёт.
Думай, Бекки. Ты знаешь, что делать. Я крепче сжала пальцы на одеяле, пытаясь сконцентрироваться сквозь боль. В детстве всегда находилось какое-то средство. Гвоздика. Лук. Чеснок. Спирт. Табак. Шалфей. Керосин. Дёготь. Ну и молитвы — их произносили, когда больше уже ничего не помогало.
Я зажмурилась, пытаясь вспомнить детали.
— Гвоздику разжёвывают… спиртом полощут… лук… — бормотала я, пытаясь вспомнить.
Я выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Джея, и бесшумно вышла в гостиную.
Шкаф скрипнул, когда я открыла дверцу. Я начала рыться по полкам.
— Так, вот гвоздика… — пробормотала я, доставая баночку с сухими бутонами.
— Чеснок… отлично.
— Лук есть.
Я снова пробежалась глазами по полкам.
— А спирт?..
Обычного спирта, конечно, не оказалось. Но на глаза попалась бутыль прозрачной жидкости для уборки. На этикетке — крупное «99 %». В аптеке такое точно считалось бы хорошим спиртом.
Налила немного в стакан. Поднесла к носу — и тут же закашлялась. Да, определённо спирт. Или яд. Ну, разница несущественная, главное, чтобы снял боль.
— Надо пробовать всё сразу, — сказала я себе, ставя стакан на стол.
Я быстро нарезала лук, почистила чеснок, сложила рядом.
Остался последний шаг. Я сложила ладони и закрыла глаза.
— Господи… сделай так, чтобы боль ушла… или хотя бы дай мне уснуть.
Я вздохнула, взяла стакан, поднесла к губам, зажала в другой руке зубчик чеснока…
И в этот момент дверь в гостиную щелкнула замком и загорелся свет. Я подняла глаза. В дверях стоял Том. Он застыл на пороге, глядя на меня так, словно увидел привидение.
И тут я поняла, что он видит: я стою у стола в ночной сорочке, передо мной разложены нарезанные лук и чеснок, в одной руке стакан с чем-то крепким, в другой — зажат зубчик чеснока. А губы ещё шепчут молитву.
Мы просто смотрели друг на друга. Тишина растянулась. А потом Том, очень осторожно, с нотками искреннего ужаса спросил:
— Бекки… ты что, запиваешь свои грехи?!
Я быстро заморгала, лихорадочно пытаясь придумать хоть какое-то оправдание. Врать Тому было бессмысленно — он всегда чуял подвох. Но вот запутать, отвлечь, наговорить кучу бессмысленных слов — это я умею.
— Это… ритуал удачи! — выпалила я, стараясь выглядеть максимально уверенной.
Том медленно моргнул.
— Что?
— Ну, ритуал! — я резко взмахнула стаканом, словно удивляясь его тупости. — Чтобы день прошёл хорошо, нужно выпить настоянную на чесноке воду и загадать желание!
Том повел носом, скосил взгляд на стол, потом снова на меня.
— Бекки… но у тебя же спирт. Воняет на всю комнату.
— Это… это очень сильный ритуал, — выдавила я. — Спирт отпугивает… эм… неудачи.
— Ага, — протянул Том. — И отгоняет демонов, да?
— Именно!
Я стиснула зубы… и тут же вскрикнула.
Острая вспышка боли пронзила челюсть до затылка. Я вскочила, схватившись за лицо; слёзы брызнули сами собой.
— Ай! Чёрт, чёрт, чёрт…
— Бекки?! — Том тут же оказался рядом, его руки легли мне на плечи.
Но я не могла говорить. Боль не отпускала, будто кто-то запустил в челюсть раскалённую иглу и медленно её проворачивал. Я скрючилась, стараясь дышать ровно, но слёзы текли без остановки.
На шум влетели Гек и Джей.
— Что случилось?!
— Да я сам не понял. Вроде сидела, колдовала с луком… и вдруг — бах! — выдохнул Том, озадаченно глядя на друзей.
Я не могла больше притворяться. Просто осела на пол, зажимая голову ладонями.
— У меня… зуб… — прошептала я сквозь слёзы.
Том тут же опустился рядом, обнял за плечи и прижал к себе. В его глазах была растерянность — он не знал, чем помочь, и просто сидел рядом, не выпуская меня из объятий.
Гек топтался рядом, мял пальцами пижаму, переводил взгляд с меня на Джея в поисках поддержки и наконец выдавил:
— Ох, незадача…
Джей пару секунд молчал, потом сказал твёрдо:
— Спирт пока не трогай. Сейчас посмотрим, что у меня есть.
Он развернулся и ушёл в спальню. Мы слышали, как он копался в рюкзаке. Через минуту вернулся, присел на корточки и протянул мне две белые таблетки.
— Вот, держи. Это должно помочь.
Я уставилась на них, не решаясь взять.
— Это что?
— Обезболивающее, — ответил Джей. — Гек, принеси, пожалуйста, воды.
Гек с явным облегчением сорвался на кухню и быстро вернулся со стаканом.
Я напряглась.
— Обезболивающее? Как «Болеутолитель»?
Джей удивлённо поднял бровь, но кивнул:
— Да, иногда его ещё так называют.
— Я не готова, чтобы в добавок к зубной боли у меня ещё всё нутро выжгло адским пламенем, — вырвалось у меня.
Джей замер, не понимая, и Том пояснил:
— В Сент-Питерсберге это было популярное средство. Тётя Полли кормила им всех подряд — от простуды, от ушиба, от дурного настроения. А как-то раз я угостил им теткиного кота. Но он сам просил: тёрся о ноги, смотрел в глаза, прямо умолял! Ну я и дал ему капельку… и понеслось. Кот полчаса носился по стенам, как угорелый, весь дом тогда был на ушах.
Я сквозь слёзы невольно улыбнулась.
— Не волнуйся, Бекки, — сказал Джей мягко. — Ты не будешь бегать по стенам.
Я с сомнением покосилась на таблетки.
— Они точно не горькие?
— Не горькие.
— И не жгутся, как адский огонь?
— Нет. — Джей протянул мне стакан. — Просто глотай не разжевывая.
Я глубоко вздохнула, сунула таблетки в рот, запила водой. Они на миг коснулись языка — сухие, как маленькие, чуть сладковатые камешки, — и тут же скользнули внутрь.
Сил больше не осталось. Я сидела на полу, уткнувшись лбом в колени. Том обнимал меня за плечи и осторожно гладил по руке.
— Должно помочь, — тихо сказал он.
Я не ответила, только закрыла глаза. Боль ещё держалась, но с каждой минутой становилась тише, приглушённее. Гек и Джей переговаривались, но слова уже не доходили до сознания.
Наконец дыхание выровнялось.
— Уже лучше… — прошептала я.
Том поднял меня, отвёл в спальню и уложил на кровать.
— Всё, ложись, — сказал он. — Мы рядом.
Я медленно кивнула и перевела взгляд на него.
— К доктору я не пойду, — возразила я упрямо.
Он не стал спорить. Просто продолжил держать меня за руку, пока я не провалилась в сон.
* * *Несколько секунд я лежала, прислушиваясь к себе. В гостиной звякнула посуда, Гек что-то проворчал, Джей ответил ему коротко и деловито.
Я осторожно подвигала челюстью. Сначала всё было тихо, но через миг внутри будто что-то сжалось и запульсировало. Я зажмурилась.
Нет. Я не дам этому начаться снова.
Сделав глубокий вдох, заставила себя расслабиться. Всё не так страшно. Главное — не показать виду.
Я села на кровати, потянулась, словно вообще ничего не случилось. Да, ноющая боль была, но не такая дикая, как ночью. С этим можно справиться.
Я не пойду к врачу.
Натянув на лицо бодрое выражение, я вышла в гостиную.
— Доброе утро! — объявила я весело, стараясь не шевелить губами слишком сильно.
Том сидел за столом и лениво вертел ложку в чашке. Услышав меня, он поднял голову и уставился прямо в лицо.
— Угу.
Джей стоял у плиты, заваривал чай.
— Как зуб? — спросил он, не оборачиваясь.
— Отлично! — слишком быстро отрезала я.
Том продолжал смотреть, будто взвешивая каждое слово.
— Ага, — протянул он недоверчиво.
Я плюхнулась на стул, взяла чашку и нарочито счастливо улыбнулась:
— Видите? Всё в порядке.
— Бекки, — сказал Том.
— Что? — я сбилась, чуть не расплескав чай.
Он не сводил с меня глаз.
— Ты уверена?
— Конечно! Абсолютно! — я сделала вид, что увлечённо разглядываю рисунок на скатерти.
Том молча отпил из своей чашки. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала головы.
Тем временем боль возвращалась. Челюсть заныло ощутимее, неприятное давление потянулось к уху. Надо было что-то делать. Я отставила чашку и тихо, незаметно наклонилась к Джею, пока Том тянулся за печеньем.
— Джей…
— Хм?
— Дай ещё одну таблетку.
Он поднял глаза, вопросительно изогнул бровь.
— Тебе же лучше.
— Ну… — я бодро кивнула, словно это само собой разумеется. — Конечно! Но на всякий случай.
Джей помедлил, но не ответил. И тут раздался голос Тома:
— Бекки, а что ты там шепчешь?
Я дёрнулась, повернулась к нему слишком резко. Боль тут же полоснула по челюсти.
— Я? Ничего! Просто… спрашиваю, что у нас сегодня на завтрак!
Джей едва заметно усмехнулся, но промолчал. Том постучал пальцами по столу.
— Ну-ну.
Я выдохнула, решив, что всё пронесло. Но Том снова заговорил:
— Если тебе так хорошо… зачем ты пыталась выпросить ещё таблетку?
Я застыла.
— Я не пыталась.
— Правда? — он перевёл взгляд на Джея.
— Меня тут нет, — отозвался тот и занялся чайником.
Том тяжело вздохнул.
— Значит, всё-таки болит.
— Почти не болит! — торопливо оправдалась я.
— Почти?
Я закатила глаза.
— Это ничего не значит!
— Это значит, что само не пройдёт, — отрезал он.
— Ты же не врач! — вспыхнула я.
— Да, но здесь есть врачи, — спокойно сказал Том. — Давай просто сходим и посмотрим, что он скажет.
Я тут же покачала головой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не хочу.
Он внимательно на меня посмотрел.
— Бекки… ты боишься?
— Нет!
— Тогда почему?
— Потому что знаю, чем это кончится! — выпалила я. — Скажут «посмотрим», а потом сразу щипцы!
— Сейчас не так, — вмешался Джей. — Сначала всегда пытаются сохранить зуб, а не вырвать.
Я настороженно посмотрела на него.
— Правда?
— Правда, — кивнул он. — Никто не станет рвать зуб без твоего согласия.
Том подался ближе.
— Мы будем вместе. Если тебе хоть что-то не понравится — уйдём.
Я закусила губу. Он говорил серьёзно.
— Ну… — пробормотала я.
— Это всего лишь осмотр, — сказал Джей.
Я вздохнула.
— Ладно. Но если мне не понравится — мы уходим.
— Договорились, — сказал Том и сжал мою руку.
Я упрямо закатила глаза, но возражать больше не смогла.
* * *— Всё, договорился, — сказал Джей, убирая телефон в карман. — В одной клинике рядом с нами как раз есть экстренные приёмы. Сказали, можем прийти через двадцать минут.
Я сглотнула.
— «Экстренные приёмы»… звучит так, будто меня уже записали в список жертвенного забоя.
— Это просто осмотр, Бекки, — напомнил Том.
Я шумно выдохнула и попыталась успокоиться, хотя внутри всё ещё теплилась надежда, что за эти двадцать минут я успею придумать, как сбежать.
Но через двадцать минут мы уже вошли в клинику.
Я ожидала совсем другой картины — запаха крови, резких лекарств, металлического звона инструментов и приглушённых криков, как в моих воспоминаниях. Но вместо этого было тихо. Воздух пах свежестью и мятой. Свет мягко разливался по белым стенам, кресла у стены выглядели удобными, а на стойке регистрации стояли маленькие горшочки с цветами.
И медсестра.
Совсем не такая, как я представляла. Не суровая, не холодная, не с тем равнодушным взглядом, от которого мурашки бегут по спине. Она улыбнулась:
— Доброе утро! Чем могу помочь?
Я не смогла ответить. Просто стояла, впиваясь ногтями в собственную ладонь.
Джей шагнул вперёд:
— Мы звонили, у нас экстренный приём.
— Конечно, вы Бекки?
Я вздрогнула от того, как спокойно и привычно прозвучало моё имя.
— Эм… да.
— Отлично. — Медсестра быстро что-то набрала на компьютере. — Доктор скоро вас примет. Пока можете присесть, у нас есть вода, журналы…
Она посмотрела на меня внимательнее, и её улыбка стала мягче:
— Всё будет хорошо.
Я медленно опустилась на стул, всё ещё сжимая ладонь Тома. Он тепло смотрел на меня, но ничего не говорил — и именно это оказалось самым надёжным утешением. Я впервые за весь день засомневалась в своём страхе.
Врач оказался невысоким мужчиной в белом халате, с короткими тёмными волосами и добрым, но каким-то уж слишком внимательным взглядом. Я так и не смогла отцепиться от Тома, и когда он вошёл в кабинет вместе со мной, никто его не остановил и не попытался выпроводить — будто это было само собой разумеющееся.
— Бекки, да? — уточнил доктор, заглянув в монитор.
Я кивнула.
— Хорошо. Присаживайтесь.
Я всё ещё не доверяла этой обстановке, но медленно опустилась в кресло. Оно оказалось мягким, с удобным подголовником и совсем не похоже на жёсткий стул из моего детства. Расслабляться я, правда, не собиралась.
Доктор опустил спинку кресла и включил лампу, направив свет мне в рот.
— Давайте посмотрим. Откройте рот.
Я зажмурилась и приоткрыла челюсть.
Доктор взял зеркальце и какой-то тонкий инструмент и начал осматривать зубы. Несколько минут в кабинете стояла тишина, слышно было только лёгкое пощёлкивание инструментов.
Я сжала подлокотники. Если он сейчас скажет: "Так, срочно рвать!" — я просто вскочу и убегу.
Наконец доктор отложил инструменты.
— В целом зубы у вас в порядке. Есть пара маленьких дырочек, их стоит подлечить, пока не стало хуже. Также рекомендую гигиеническую чистку.
— А этот? — я дотронулась до щеки.
— Здесь пульпит. Придётся обрабатывать три канала.
Ком подступил к горлу. Три канала звучало, как приговор.
— Это будет больно?
— Нет. Мы убираем боль полностью.
Я выдохнула. Том легонько сжал мою руку.
— Доктор, сколько будет стоить спасти зуб? — спросил он.