Твой до гроба
Каллум молча шел рядом, пока не подвел меня к блестящему черному винтажному катафалку на углу. Настоящему катафалку. Я снова едва не поскользнулась.
«Не знаю, на что я надеялась», – пробормотала я себе под нос.
– Покойная миссис Хиггинс нас сопроводит, если вы не против.
– Ха-ха. Почти попалась. – Я отмахнулась от этой мысли. Конечно, катафалк был пуст, иначе Каллум не предложил бы меня подвезти.
– Я прикололся. Там пусто.
Прикололся?
Не сразу, но он неловко улыбнулся, словно примерил модную вещь, в которой чувствовал себя неуютно. Улыбка казалась искренней, хоть и не совсем естественной. А у парня-то есть чувство юмора.
Пассажира я все-таки заметила сквозь окна, обрамленные этими странными маленькими занавесками.
– Там сзади гроб!
– В обычном фургоне его поцарапают. Он пустой. Пока.
– Простите за грубость, но это дерьмо. – Я рявкнула, удивив саму себя. Непрошеные воспоминания напрягали.
– Хотите открыть и проверить? – Он приподнял густую бровь, провоцируя разоблачить его ложь.
– Спасибо, не хочу! Послушайте, я ценю предложение, но не буду отнимать у вас время. В цветочном магазине есть телефон, им и воспользуюсь.
– Я думал, вы торопитесь.
– Порядок. Обо мне не беспокойтесь.
Пока он открывал катафалк и убирал в кузов цветы, я развернулась к магазину.
– Рада была увидеться.
Я остановилась. Ничего плохого не случится за время короткой поездки на катафалке. К тому же я не хотела обидеть Каллума после того, как он предложил меня подвезти. Без навигатора я все равно не понимала, куда идти. Поехать с ним – лучший вариант. Что ж, дареному коню в зубы не смотрят.
Он втиснул свои шесть-с-неизвестно-чем футов на водительское сиденье и поправил перед зеркалом сложный узел на галстуке.
– Идете?
Я позволила себе недоверчиво хмыкнуть, надеясь, что никто из моих новых коллег не увидит, на чем я приеду.
– Это суперстранно.
– Просто садитесь, – холодно повторил Каллум.
Чтобы не опоздать в первый и, возможно, самый важный рабочий день на новом месте, можно и в труповозку сесть. Пока не передумала, я со стоном запрыгнула на пассажирское место.
Боже, что скажет Сьело, когда я верну телефон и обо всем ей расскажу?
– Куда?
– На студию «КинетиКолор».
Место Каллуму было незнакомо, но он быстро нашел его на гугл-картах.
Мы проехали несколько кварталов, но пульс скакал и клаустрофобия не отступала. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, к сожалению, вдохнула искусственный запах освежителя. Или это был застоявшийся формальдегид? Мне больше по душе аромат пинаколады в моем стареньком «Фольксвагене». Сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила подарок Риза – наклейку с надписью «Бить бордюры – нормально». Он прилепил ее немного криво – так похоже на его улыбку. Муж всегда поддразнивал меня из-за привязанности к развалюшке. Скучать по машине, на которой я колесила по Остину, было гораздо легче, чем скучать по Ризу. Гораздо безопаснее отвлечься на тоску по моей «Лоретте», если я не хочу, чтобы тушь снова растеклась.
Выяснилось, водительские права в Ирландии – удовольствие не дешевое, к тому же ограниченное по времени. Могли пройти месяцы, прежде чем меня, нового иммигранта, допустили бы до экзамена. Начальник заверил, что общественный транспорт в Голуэе хорошо развит. Хотя, если подумать, сомневаюсь, что мистер Салливан хоть раз ездил на автобусе.
– Новая работа? – Вопрос Каллума вернул меня в действительность. Никаких мыслей о прошлом, сегодня только свежие начала.
– Да, я арт-директор на студии анимации.
Он бросил на меня удивленный взгляд.
– Мультики рисуете?
– Угу. Меня взяли в команду работать над новым проектом.
– Я мог видеть что-нибудь из вашего?
– Самый крупный проект – стриминговый релиз про изгоя-четвероклашку. «Шнурок». – Я не замолкала ни на минуту, перечисляя свои небольшие работы, в надежде, что болтовня отвлечет меня от мыслей о том, сколько тел перевез этот катафалк. Скольким трагедиям он был свидетель. Молчун не сводил глаз с узких улочек.
– Через полчаса я защищаю концепт-проект перед ведущими дизайнерами. Я с ними даже не знакома.
Каллум поморщился. Четко, почти на автомате, он плавно повернул направо.
– Нервничаете, да?
Я красноречиво хихикнула. Ничто так не успокаивает, как спонтанная поездка в карете смерти[7].
– Чуть-чуть. Мы работаем над прекрасным, ирландским по духу сценарием. Невероятно важно задать правильный тон для визуала.
Он участливо кивнул.
Вода с мокрой головы продолжала капать мне на колени.
– Знаете, я первый раз внутри подобной машины.
– А у меня первый раз такая разговорчивая пассажирка.
– Прекратите говорить такие вещи! Я хочу представить, что мы едем в лимузине на шикарную свадьбу.
– Знаете, чем отличаются похороны от свадьбы в Ирландии? – спросил Каллум.
Я приготовилась к кульминации шутки.
– На вечеринке одним пьяным меньше. – Уголок его рта на секунду дернулся вверх. – Простите. Ужасная шутка.
Ужасная, но я все равно рассмеялась. Приоткрывая окно, я украдкой взглянула на водителя. Невольная улыбка Каллума напоминала молнию во время грозы. Краткая, но ослепительная. Неужели он так привык подавлять радость среди чужого горя, что, сам того не замечая, притупляет свои положительные эмоции?
Навигатор сообщил, что мы в квартале от места назначения. Здание студии я узнала, потому что его фото было размещено на сайте. Несколько моих коллег слонялись без дела перед входом.
Супер. Именно такое первое впечатление я и мечтала произвести.
Я заметила Венди из кадров, которая организовывала мои собеседования по скайпу. Ее идеальные брови взлетели от удивления, когда она узнала меня и направилась в мою сторону.
Бородатый мужчина окликнул кого-то из группы:
– Очень кстати. Похоронщик заберет останки твоей карьеры!
Аниматор, кому была адресована шутка, не улыбнулся и, не оглянувшись, скрылся в здании, пока бородатый посмеивался над своей же остро́той.
– Ларк? – Венди расплылась в улыбке. Но разглядев получше мою испорченную укладку и потекший макияж, вздрогнула.
– Венди, привет! – Заставив себя держаться с невозмутимым видом, я улыбнулась в ответ.
Группка молодых сотрудников таращилась на мой транспорт. Я бросила быстрый взгляд на Каллума, ища в его глазах хоть искру заговорщицкого блеска, но он оставался непоколебим. Любопытство Венди снова охладило наши едва потеплевшие отношения.
– И кто твой парень?
– Что? Нет, нет, нет. Венди, это Каллум. Он… Каллум мой сосед. Просто сосед. Он не… – Я сглотнула и хлопнула в ладоши. – Ладно. Уже иду. Сегодня важный день, я так взволнована!
Кто-то просунул голову в дверь и помахал Венди. Извинившись, она пообещала встретиться со мной внутри: все показать и со всеми познакомить.
– О вашем появлении будет говорить весь город, – сказал Каллум и отвел взгляд.
Неловкое оправдание, что он просто сосед, наверняка выдало мое смущение. Но мне не было стыдно рядом с Каллумом. Неловкость вызывал сам катафалк и пустой гроб, жаждущий стать чьим-то последним пристанищем. И болезненные воспоминания. Я была благодарна Каллуму за его доброту.
– Это самый странный «Убер», который меня подвозил. Спасибо.
– Рад помочь. В любое время.
Без задних мыслей я перегнулась через консоль и чмокнула его в щеку. Легкий аромат одеколона напомнил мне дождь.
Стоило мне отстраниться, как его лицо и уши вспыхнули пунцовым. Он вцепился в руль так, будто ехал по ветхому однополосному мосту без перил. Я попыталась стереть пальцем след от розовой помады, но только сильнее ее размазала. Каллум тяжело сглотнул. Черт. Что если он принял дружеский поцелуй за намек? Нет. Раньше я часто целовала друзей, но у нас с Каллумом не тот уровень отношений. Теперь неловкость била все рекорды.
– Вы сэкономите пару минут, если в следующий раз срежете через кладбище.
Я открыла дверь и едва удержалась на бордюре.
– Спасибо за совет, но я пойду длинной дорогой без привидений.
Прежде чем войти в студию, я обернулась и заметила, что Каллум держится за покрасневшую щеку. Наши взгляды встретились, и он тут же отдернул руку. Ладно. Он вроде милый. Еще не отъехав от обочины, он одними губами пожелал: «Удачи». Она мне точно понадобится.
Глава 4. Каллум
Я уставился на шахматы, к которым не притрагивался с тех пор, как год назад дед перенес первый инсульт. Всего за одну ночь из расчетливого, но чуткого бизнесмена он превратился в немощного старика. Мне пришлось взять на себя и повседневные рабочие обязанности, и уход за ним. Одиночество воцарилось в тишине дней, когда его сразил второй инсульт. Из больницы он больше не вернулся.
– Всегда знал, что «Уиллоу Хэйвен» перейдет ко мне, – прохрипел по телефону Подриг. Роднила нас только ДНК, и отцом я его не считал.
– Дело останется в семье. В семье, которую ты бросил, – отрезал я, стиснув трубку так, что побелели костяшки пальцев. Прав у него не было, хотя завещание деда подтверждало обратное. «Уиллоу Хэйвен» переходил в доверительное управление. Подриг станет владельцем, если я не женюсь до тридцати пяти, то есть до этого июля. Однако если я предоставлю действительное свидетельство о браке, то право собственности перейдет ко мне.
Найти жену за восемь месяцев. Вернее, за шесть, с учетом трехмесячного ожидания разрешения на брак.
И все из-за того, что дед помешался на идее передачи семейного бизнеса по наследству. Уже на смертном одре он попытался помириться со своим блудным сыном, а в итоге наворотил дел.
– Нет смысла откладывать неизбежное. Просто подпиши соглашение.
– Нет! Это мой дом. И моя жизнь. Я никому не собираюсь его передавать. Уж точно не тебе.
– Послушай, у меня есть предложение от «О'Рейли и сыновья». Будем тянуть время – они могут и передумать.
– Ты подыскиваешь п-п-покупателей среди конкурентов?
Он назвал астрономическую по моему представлению сумму.
– Столько они готовы заплатить. За сам бизнес, дом, кладбище, катафалк, фургон. За любые оставшиеся товары. Это справедливая оценка.
Так вот зачем он притащился из Эдинбурга. Пока я скорбел и занимался организацией похорон деда, он тайком оценивал имущество и строил коварные планы.
Георгианский особняк располагался в престижном живописном месте, к тому же кладбище, которым мы владели, давало нам бесспорное преимущество перед конкурентами.
Из-за высокой стоимости недвижимости мои шансы получить кредит были ничтожно малы, а недавний ремонт истощил наши свободные средства. Кроме «Пежо», у меня не было личного имущества, чтобы отдать под залог, и не было значимого профессионального опыта вне стен «Уиллоу Хэйвен». Ни единого шанса выкупить дело у Подрига.
– О'Рейли обещал подумать о том, чтобы оставить тебя в штате. А я выделю тебе долю.
Я фыркнул.
– Нужно ковать железо, пока предлагают выгодную сделку. Ничего личного. Просто бизнес.
– Я не предатель! – выплюнул я в трубку. – Дед не этого хотел.
– Упрямый, как тот старый козел, да? Ну, его же здесь больше нет, так что плевать. – Подриг понизил голос. – Будь реалистом. Мы оба знаем, что до июля ты не женишься.
– Посмотрим.
Я бросил трубку.
Что я несу! Как бы одиноко мне ни было, свидания оставались сущим кошмаром. Я едва мог заговорить с женщиной. Мне всегда с большим трудом удавалось с кем-то сблизиться, и в результате встречи ни к чему не приводили. У нас с большинством людей разный темп. Даже те девушки, которые уверяли, что не хотят торопить события, все равно ждали поцелуя в конце свидания. Я не раз пытался себя заставить, но мой сдержанный поцелуй все только портил. Чувствовать себя желанным – это романтика, а притворяться я не умел.
Когда я впервые узнал о брачном пункте в завещании, в панике установил приложение для знакомств. Случился мэтч с учительницей – порядочной и доброй на вид. Мы встретились, заикание мешало общению, но все стало только хуже, когда она спросила меня о работе. Я допустил ошибку, аккуратно описав процесс восстановления лица после летальной аварии на производстве, прямо во время ужина. Учительница ушла в туалет и так и не вернулась.
Я провел пальцами по щеке в том месте, куда утром меня поцеловала Ларк. Когда ее губы коснулись моей кожи, у меня едва не случился инфаркт… Но я мог с ней разговаривать. Может, помогала ее безостановочная болтовня. А может, ее умение оставаться жизнерадостной даже после грязного душа из канавы.
В письме, приложенном к завещанию, дед неровным дрожащим почерком объяснял свои мотивы. Условие было придумано, чтобы подстегнуть меня завести семью. А еще дед надеялся, что мы с отцом помиримся. Ага, конечно. Подриг был эгоистом в шестнадцать лет, когда они с моей матерью сбежали в Шотландию, бросив меня на попечение бабушки и деда. Он не изменился, и наше общение тому доказательство. Со стоном разочарования я сорвал очки и до боли прижал ладони к глазам.
Пусть из благих побуждений, но как дед мог так поступить? После того, как я ухаживал за ним после инсультов и отдал последние силы семейному делу, чтобы оно держалось на плаву. «Уиллоу Хэйвен» нуждался во мне не меньше, чем я в нем. Заботиться о покойных и помогать семьям справиться с утратой – смысл моей жизни. И не потому, что мне нравится то, чем я занимаюсь, и я неплохо с этим справляюсь, а потому, что кто я, как не очередной Флэннели в костюме, исполняющий траурный гимн?
Скривившись, я открыл приложение для знакомств. Шесть месяцев. Отсчет пошел.
Глава 5. Ларк
Лобби «КинетиКолор» украшали огромные поп-арт полотна. Венди и владелец студии мистер Салливан лично вышли меня поприветствовать. Окинув меня взглядом, они мгновенно подсказали, где можно освежиться.
Теперь, соответствуя образу компетентного специалиста, а не промокшего енота, я добралась до конференц-зала сквозь лабиринт рабочих мест. На столах аниматоров царил творческий хаос – от тщательно подобранных мудбордов до винтажных игрушек, сражающихся на полках над мониторами. В ожидании своей команды я пролистывала ключевые слайды презентации. Стажер разложил пончики. Факт: во время презентации гораздо легче почувствовать уверенность, когда у ваших слушателей разноцветная посыпка на подбородках. Менее неловко, чем воображать коллег голыми.
Мистер Салливан тепло улыбнулся и представил меня:
– Рад познакомить вас с новым арт-директором. Ларк Томпсон.
Я вскинула руку и энергично помахала.
– Ларк работала над «Шнурком» на студии «Блю Стар», – продолжал директор, пока несколько человек восторженно шептались. – Впечатленный этим проектом, я пригласил ее приехать из Штатов и присоединиться к нашей скромной команде. Давайте сделаем все, чтобы она чувствовала себя как дома.
Бородатый парень, который подколол коллегу на улице, скрестил руки на груди и принялся сверлить меня взглядом, когда я вышла вперед.
– Большое спасибо, мистер Салливан. – Я изучала комнату, стараясь запомнить каждое новое лицо. – Доброе утро! Мы начинаем работу над «Королевой пиратов». Буду рада пообщаться с каждым лично. Фильм создается совместными усилиями, так что, если хотите поделиться идеями или сомнениями, знайте, что я всегда готова вас выслушать.
Потом каждый быстро представился, и после нашего активного знакомства мы принялись за раскадровку. Анви, пышная индианка с роскошной косой, ниспадающей до пояса ее модного платья, показала несколько раскадровок, которые она нарисовала дома от руки. Великолепные и динамичные, полные драматизма, они раскрывали основные сюжетные линии.
– Простите, не удержалась и набросала, как только сценарий прочитала. Конечно, это пока все очень приблизительно.
– Они невероятны! Я тоже не удержалась и сразу же приступила к работе, прочитав сценарий. Я так счастлива, что мы можем сразу взяться за дело.
С Анви мы были на одной волне. Да и в целом команда «Кинети Колор» в равной мере была дружелюбной и талантливой. Художники по фонам создавали захватывающие миры, художники по персонажам – впечатляющие концепт-эскизы. Как же я соскучилась по духу товарищества среди коллег-креативщиков!
С детства я мечтала радовать людей своим творчеством. Сидя на полу ювелирной мастерской моей мамы под разношерстный микс Fletwood Mac Донны Саммер и Кенни Роджерса, который она врубала на полную громкость, я создавала для одноклассников простые книжки с подвижными картинками. Вскоре я уже брала с них символическую плату. Магия движущегося изображения объединяла людей, и мне нравилось быть той, кто дарит это ощущение чуда. Искусство не только спасало меня от серых будней, но и помогало находить контакт с другими.
В «Блю Стар» я довольно быстро шагала по карьерной лестнице, начав с должности дизайнера персонажей в немного сумасшедшем стартапе, основанном одноклассниками.
Работать с Рейчел, моей лучшей подружкой из колледжа, которая потом стала моей золовкой, было круто. Да, у нашей небольшой группы не хватало денег и опыта, но мы с лихвой восполняли это упорным трудом и азартом. Мы с ней обменивались идеями с остальными членами сплоченной команды, и студия стала нашим вторым домом… пока однажды Рейчел не смогла смотреть мне в глаза и некогда дружные коллеги не начали замолкать, стоило мне войти в комнату. Я не могла остаться, хотя отчаянно нуждалась в чем-то, что помогло бы мне пережить потерю. В чем-нибудь, что вернуло бы краски в мою жизнь, когда все вокруг стало серым с уходом Риза. Потеряв его, я потеряла и Рейчел, а следом и команду, ставшую для меня почти родной. На жизнь я зарабатывала фрилансом, но проведя полтора года в одиночестве, я не собиралась упускать шанс в «КинетиКолор». Новые коллеги не должны узнать о моем прошлом. В Ирландии я планировала начать жизнь с чистого листа, только если они не начнут глубоко копать. Что ж, лопаты я им раздавать не собиралась.
Убирая вещи после ознакомительной презентации, я буквально пожирала глазами последний пончик. Но рыжебородый меня опередил и сцапал его.
– Приветик! Шон Фицджеральд.
– Приветули. – Слово вылетело само собой. Обычно я так не говорю: я же из Остина, а не из глубинки, – но в этот момент прозвучало органично. Пока что меня очаровывали мелочи нового места, например особенности языка.
Шон откусил пончик. Мой желудок заурчал: утром из-за волнения мне ничего в горло не лезло.
– Ты, значит, наш новый босс.
– Ты ведущий аниматор, верно?
Он приосанился. Карие глаза изучили меня от макушки до заляпанных грязью шпилек, задержавшись на китчевых серьгах-вишнях.
– Наш последний арт-директор постарше тебя был.
– Сочту за комплимент. Давно здесь работаешь?
Сверкнула ослепительная предостерегающая улыбка.
– Со дня основания. Если в чем-то не разберешься, спрашивай у меня напрямую. Ну, чтобы остальная команда не подумала про тебя чего плохого, – добавил он почти шепотом.
Моя улыбка потускнела, но я быстро вернула ее на место.
– Благодарю за совет.
– Отрисовка кораблей нужна к среде? Не знаю, успею ли. – Он печально разглядывал ковер. – Во вторник веду дочку к врачу, меня целый день не будет… ужасно не вовремя.
– Семья на первом месте. Всегда.
К сожалению, этот урок я усвоила слишком поздно. Я не собиралась требовать от команды, чтобы они ставили работу выше здоровья своих детей.
– Ничего страшного, если они будут готовы к утру пятницы.
– Постараюсь. – Прежде чем исчезнуть в коридоре, он бросил на меня еще один взгляд. – Добро пожаловать в «КинетиКолор».
Посыпка покатилась по пустой коробке из-под пончиков, когда я швырнула ее в мусорное ведро. Неужели он ловко выторговал себе перенос дедлайна в первый же день или все же был честен? Чутье подсказывало мне, что Шону Фицджеральду доверять нельзя.
* * *Я следила за соседским двором из-за штор. Окно моей гостиной выходило как раз в сад за «Уиллоу Хэйвен», где Каллум обрезал ветки и приводил в порядок землю. В подтяжках, перекрещенных на широких плечах, и узких брюках чуть выше щиколоток он смахивал на что-то среднее между светским модником и человеком из прошлого. Роскошные темно-алые розы цвели на безупречно подстриженных кустах.
Некоторые люди завещают развеять свой прах под кустами роз или дубами. Может, поэтому сад Каллума такой пышный? Как ни крути, но наблюдать за тем, как сосед ухаживает за цветами, было гораздо спокойней, чем представлять его занятия в основное рабочее время.
Мой первый и единственный опыт общения с представителем похоронного бюро сводился к его агрессивным стараниям продать дорогой медный гроб и моим попыткам не чувствовать себя виноватой. Мне пытались навязать непонятные улучшения и премиальный гранит для надгробия, после того как я десять минут помутневшими глазами таращилась на шрифты с засечками. Разве мой покойный муж не достоин лучшего? Это надгробие станет его последним подарком, твердили они, и я согласилась выгравировать баскетбольный мяч на граните. Муж. Брат. Сын. Тренер. Памятник не вернул Риза. Ничто не вернуло бы.
Публичные похороны все только усугубили. Пришла вся старшая школа, и я буквально впала в кому от шока и стыда. Меня приютила Сьело, когда я больше не смогла выносить банальных соболезнований мамы. Всегда собранная в тяжелой ситуации, Сьело заставляла меня есть и хоть изредка принимать ванну, пока сама готовилась к занятиям по медицине. Ло была единственным человеком во всем Техасе, кого мне было жаль оставлять.
Конечно, я осознавала важность работы Каллума. Канализацию нужно чистить. Зубы – сверлить. Тела – хоронить. И пусть его занятия навевали болезненные воспоминания, они не мешали ему оставаться привлекательным. Спокойный, с глубоким баритоном. Таинственный и сдержанный, он раскрывал глубину своих чувств, когда касался клавиш изящными руками. Он вкладывал в музыку свою душу.
Господи, поверить не могу, что поцеловала Каллума в щеку, как старого друга. Я едва соображала в то кошмарное утро, волнуясь из-за новой работы. Мы жили по соседству, и обманывать его было слишком неловко. Я больше не хотела никого целовать. Парень, наверное, и так подумал, что у меня ветер в голове, если я приняла его за серийного убийцу.
В саду появилась высокая женщина. Черные волосы полночным водопадом струились по спине, образ дополняло классическое сапфировое платье А-силуэта и темные колготки. Между нашими домами у обочины стоял цветочный фургон с нарциссами на логотипе. Точно такой же логотип был на магазине, откуда меня подвез до работы Каллум.
Ну ты и хитрец, Флэннели.
Меня заинтриговала мысль, что этот нелюдимый человек может с кем-то флиртовать. Однако бегающий взгляд выдавал в нем скорее волнение, чем желание понравиться. Через пару минут симпатичная флористка махнула в сторону фургона. Каллум отряхнул грязь с рук, но не коснулся женщины, а просто смотрел ей вслед.
Словно почуяв мое присутствие, Каллум перевел взгляд на мое окно.
Вот черт.
Застигнутая врасплох, я попятилась и зацепилась за край шторы. Чтобы удержаться, я схватилась за ткань обеими руками и сорвала карниз со стены, приземлившись с громким «ух» на задницу.
Хотелось умереть на месте. Удобно, кстати, я же теперь живу рядом с похоронным бюро.
Не успели мы с карнизом подняться с паркета, как в дверь яростно заколотили. Ну конечно. Я всерьез подумывала спрятаться под грудой ткани и переждать, пока мой спаситель не уйдет, но все-таки решила отозваться.
С виноватой ухмылкой я запрокинула голову, когда дверь со скрипом отворилась. Он был выше меня на целый фут.
– Вы же не за сахаром зашли?
– С вами все в порядке? – Каллум дернул подбородком в сторону шторы за моей спиной. Его широкая грудь ходила ходуном, будто он мчался сюда.
– Я шторы вешала, и, наверное, винтики разболтались.
– У кого-то точно винтики разболтались.
Я потерла копчик.
– Вы чертовски вежливы, но со мной все хорошо.
– Наши окна прямо напротив друг друга. – Каллум опустил глаза на свои руки. Земля въелась в кожу на костяшках и окантовывала ногти. – И вы меня обвинили в странности.
На его лице мелькнула улыбка. У нас появилась своя шутка, пусть в мой адрес, но уже что-то.
Я сделала глубокий вдох, чтобы собраться.
– Прочитала про стендап-кафе неподалеку. Называется «Вкусные шутки». Хочешь сходить?
– Вместе? – Каллум запнулся. – Как пара?
– Как друзья. Хочу поблагодарить за то, что подвез меня тогда.
Я заметила, что он смотрит на бледный след от моего обручального кольца. Я сняла его в день вылета в Голуэй. Четыре года с Ризом. Двадцать один месяц с тех пор, как я слышала его задорный смех и звук свистка в день матча. Нелегко было привыкнуть к ощущению пустоты на пальце.
– Замужем?