7 июля

— Этот вариант я бы тоже не исключал.

Рэйвен прищурилась.

— Нас трое. Разве что мы с Ликой против тебя.

— Двое на одного — нечестно.

— Две девушки против одного парня, — поправила она. — Всё нормально. Ты ведь не слабак.

— Это комплимент?

Она на секунду замешкалась и отвела взгляд к книге.

— Да.

Вот теперь странно.

Я решил не уточнять, почему одно короткое слово оказалось приятнее, чем должно было.

— Предлагаю поесть, — сказал я слишком буднично.

Рэйвен моргнула, а потом улыбнулась.

— Отлично. Может, попробуем что-нибудь новое?

— Ты всю ночь пробовала новое.

— И что?

— Ничего. Если хочешь космическое несварение — я за.

— Хочу! — Глаза у неё сразу загорелись.

*От лица Рона*

Я крался за Исааком, как настоящий воришка. Что особенно иронично — в собственном временном доме.

Шёл почти по пятам и старался не шуметь, хотя смысла в этом было примерно ноль. Исаак, конечно, меня заметил. Просто некоторое время делал вид, что нет. Потом всё-таки обернулся с привычной улыбкой, будто я не шпионил, а случайно забрёл на экскурсию.

— Рон, ты что-то хотел?

— А… ну да. Просто у всех комнаты разные, необычные. Вот и подумал: интересно, какая у тебя. Напрямую просить как-то невежливо, сам понимаешь.

Логика вышла настолько хорошая, что я почти сам себе поверил.

Исаак чуть склонил голову.

— Почему невежливо? Пойдём, покажу. Мне скрывать нечего. Думаю, тебе понравится.

Разумеется. Нормальные подозрительные люди обычно говорят именно так.

Мы остановились перед его дверью.

— Раз… два… — начал Исаак с непонятным театральным пафосом и взялся за ручку. — Три!

Дверь распахнулась, и мне в нос ударил густой сладкий запах цветов.

Я даже моргнул.

Это была не комната. Это был, мать его, сад. Такой показывают в фильмах про эльфов, параллельные миры и людей, у которых всё в жизни сложилось.

Деревья окружали пространство плотным кольцом, сквозь листву пробивался мягкий золотой свет. В центре блестело небольшое озеро с настоящими утками. Вокруг росли цветы, тянулись тропинки, журчали ручьи, а чуть дальше виднелась беседка.

Красиво настолько, что первой моей мыслью стали шашлыки. В этой обстановке даже мне стало немного стыдно.

— Ну как? — спросил Исаак и шагнул на траву так уверенно, будто действительно здесь родился.

— Прикольно. Только ты что, реально спишь с комарами под боком?

— Комаров здесь нет. А сплю я в доме.

Он указал на небольшой деревянный домик между деревьями.

— Внутри кровать, камин и кухня. Я ещё огород завёл. Решил попробовать вырастить тыквы, раз всё равно можно.

— Смело. Особенно с учётом твоей не самой надёжной координации.

Исаак рассмеялся.

— Согласен. Но растениям, кажется, пока нравится. Мне тоже. Здесь тихо, воздух свежий, никакой суеты…

Он постепенно ушёл в привычный режим задумчивого поэта. Я кивал и осматривался.

Проблема была в том, что ничего подозрительного здесь не наблюдалось. Ни тайников, ни странных устройств, ни алтаря с надписью «не трогать». Просто идеальный благоухающий сад, который можно печатать на открытках.

И что мне потом докладывать Рэйвен и Калему?

«Подозрительно красиво. Требуется срочное вмешательство».

Исаак повёл меня в дом. Выглядел он так, будто его вытащили из чужого воспоминания о лете у прабабушки: тёплое дерево, простая мебель, плетёные коврики, полки с банками и засушенными травами. Даже часы на стене тихо тикали, хотя понятия не имею, зачем они были нужны в месте, где время и так регулярно над нами издевалось.

Я прошёлся по комнатам с разрешения хозяина — я всё-таки не совсем отбитый — и почти сразу заметил странность. Прямо под поверхностью деревянных стен мерцали тонкие жёлтые линии. Едва заметные, как вены под кожей. Они тянулись вдоль досок, расходились, соединялись и иногда вспыхивали чуть ярче.

Магия. Или местная проводка.

Исаак не обращал на них никакого внимания, поэтому спрашивать я не стал.

В соседней комнате я зацепился ногой за ковёр и едва не полетел вперёд. Успел схватиться за спинку стула, но тот жалобно скрипнул и чуть не поехал следом.

— Да чтоб тебя…

Я выдал короткую, но искреннюю тираду в адрес ковра, пола и человека, который решил положить одно на другое. Потом заметил, что край ковра загнулся не просто так.

Исаак в это время возился у окна с каким-то горшком и стоял ко мне спиной.

Я осторожно приподнял ткань. Из-под неё сразу поднялась пыль. Я едва не чихнул, зажал нос и замер.

На деревянном полу были вырезаны символы. Не детские каракули и не украшение. Круг, пересекающиеся линии, несколько знаков по краям и пятиконечная фигура в центре.

Пентаграмма?

Похожую схему я уже видел в книгах Рэйвен. Не точно такую же, но достаточно близкую, чтобы понять: это не просто рисунок от скуки.

Вот так и выясняется, что ботанство иногда полезно. Особенно если ботан рядом и регулярно суёт тебе под нос книги про ритуалы, проклятия и способы умереть от неправильно начерченного круга.

Рэйвен, начитанная чёртова ведьма.

Я быстро опустил ковёр. Ковыряться в чужом полу, пока хозяин находится в той же комнате, — плохая идея. Тем более я пока не знал, что означают символы. Защита? Источник магии? Что-то связанное с самой комнатой?

Вариантов хватало.

Главное сейчас — не показать, что я что-то заметил. Изображать безобидного идиота я, к счастью, умел отлично.

— Всё нормально? — спросил Исаак, обернувшись.

Вот же чувствительный.

— Ага. Я тут… туалет искал.

Он моргнул.

— Под ковром?

— Я не знал, насколько у тебя здесь всё аутентично.

— Туалет снаружи. За домом, дальше по тропинке. Увидишь.

Я медленно посмотрел на него.

— Ты серьёзно? Туалет на улице? Исаак, ты совсем проникся атмосферой деревни? Почему сразу не в озеро?

— Это было бы негуманно по отношению к уткам и местной экосистеме.

И попробуй с ним поспорь.

Мы вышли в огород. Молодые ростки уже пробивались из тёмной земли ровными рядами. Между грядками лежали аккуратные камни, а возле маленькой лейки стояла корзина с семенами.

Я окинул всё это взглядом и мысленно поморщился. Грязь, земля под ногтями, возня с лейками. Совсем не моё. Копаться здесь, как бабка на даче, — увольте. Туалет на улице тоже прекрасно дополнял общую картину деревенского пиздеца.

К тому же я реально хотел ссать. Смотрел на молодые ростки и думал: а если слегка удобрить? Внести, так сказать, личный вклад в сельское хозяйство. Подарок от Рона будущему урожаю.

Потом вспомнил уток и их хрупкую экосистему. Исаак бы точно не одобрил. Причём, скорее всего, прочитал бы лекцию о круговороте веществ, ответственности человека перед природой и достоинстве тыкв.

— Ой, знаешь, я сейчас вернусь! — радостно заявил он. — Хочу кое-что тебе показать.

И тут же умчался в сторону дома. Я проводил его взглядом.

Ну, раз оставил меня одного — сам виноват.

Туалет находился где-то за домом, но искать его уже не хотелось. Я расстегнул ширинку и полил ближайший ряд ростков. Натуральное удобрение, между прочим. Азот, минералы, всё экологично.

Почти благотворительность.

Закончив тайную аграрную миссию, я застегнулся и пошёл следом. Стоять одному возле свежеполитых грядок было подозрительно даже для меня.

— Ты уже здесь? Отлично! — Исаак встретил меня своей фирменной лучезарной улыбкой. — Я как раз собирался тебя позвать.

Я едва сдержал смешок. Вот бы он знал, что его идеальный природный уголок только что пережил химическую атаку.

Хотя нет. Не надо ему знать. Пусть тыквы растут в неведении.

— Я обычно никому этого не показываю, — сказал Исаак и протянул мне потрёпанный альбом. — Но думаю, тебе можно.

Последние слова прозвучали неожиданно серьёзно.

Я взял альбом и открыл. Внутри были старые фотографии. Исаак совсем мелкий — рыжий, лохматый и с таким же нелепо счастливым лицом. Потом школьные снимки, подростковые, выпускной. На одних он стоял рядом с незнакомыми людьми, на других был один. Где-то улыбался, где-то смотрел в камеру настороженно, будто фотографу пришлось долго его уговаривать.

Тёплая вещь. Слишком личная для человека, которого мы знали всего несколько дней. Меня это даже немного выбило из колеи.

— И зачем ты мне это показываешь? — спросил я, перелистывая страницу.

Исаак пожал плечами.

— Просто так. Мне самому было трудно поверить, что комната может воссоздать даже фотографии из памяти. Не только место, но и людей, одежду, моменты. Разве не удивительно?

Я снова посмотрел на снимки. На некоторых лицах детали немного расплывались. Где-то фон выглядел слишком гладким, словно память не смогла восстановить всё до конца. Значит, это были не настоящие фотографии, а копии того, как Исаак их помнил.

От этой мысли стало неуютно.

— А если ты что-то забыл, комната додумывает? — спросил я.

Он задумался и провёл пальцем по краю обложки.

— Возможно. Я не уверен. Иногда мне кажется, что здесь всё немного красивее, чем было на самом деле.

— Память обычно так и работает. Или, наоборот, делает всё хуже.

Исаак посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Ты сейчас сказал что-то почти философское.

— Никому не рассказывай. Репутация пострадает.

Он улыбнулся.

Я закрыл альбом и вернул ему осторожнее, чем собирался.

— Круто. Попробую потом и у себя создать что-нибудь уникальное.

В голове сразу понеслось: подпольный бар, комната с бесконечной пиццей, мягкими креслами и телевизором, который никогда не зависает. Можно ещё казино.

Или бордель.

Шучу. Ну… почти.

С такими комнатами грех не проверить пределы человеческой фантазии.

*От лица Лики*

Эмоционально я была выжата досуха, поэтому проспала до самого утра. Не вставала ни поесть, ни попить, ни даже в туалет. Проснулась около десяти и ещё несколько минут лежала, глядя в потолок, пока тело медленно вспоминало, что ему вообще-то нужно функционировать.

Наверное, меня уже ищут.

Хотя кого я обманываю. Вряд ли. Здесь редко замечали, если меня не было.

Как и везде, впрочем.

Я кое-как привела себя в порядок и пошла на кухню. В это время там обычно собирались все, если никто не погибал, не терялся между мирами и не решал внезапно исследовать магический магазин до утра.

Едва я вошла, в нос ударил тёплый запах поджаренного хлеба, специй и чего-то сладкого. Почти домашний.

Я машинально повернула голову к плите и чуть не подпрыгнула. Там стоял незнакомый мужчина.

При этом лицо казалось смутно знакомым — раздражающе знакомым, как имя, которое вертится на языке и никак не вспоминается.

— Доброе утро, Лик! — Сэнди весело помахала мне рукой. — Познакомься, это Джаспер Уинстон. Один из самых известных актёров Голливуда.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Что он здесь делает?

— У меня теперь Призыв! — гордо напомнила Сэнди. — Вот, тренируюсь. Оказалось, могу создавать временную копию человека, если хорошо представляю его внешность. Правда, характер и навыки получаются немного… как повезёт.

Джаспер тем временем уверенно перевернул омлет на сковороде. Тот подлетел почти до вытяжки и аккуратно вернулся на место.

— С готовкой повезло, — добавила она. — Но надолго его не хватит. Ману жрёт как не в себя. Заклинание сложное, мы с Рэйвен и Калемом почти всю ночь в библиотеке разбирались.

Я посмотрела на упомянутых соучастников.

Рэйвен и Калем молча жевали бутерброды с таким видом, будто каждое утро завтракали в компании временной копии голливудской знаменитости. Рэйвен выглядела откровенно сонной, Калем — человеком, который уже пожалел обо всех принятых за ночь решениях.

— Присаживайся, — позвала Сэнди. — Тебя, кстати, хотели разбудить, но я не дала. Ты вчера и так еле до комнаты дошла.

Я на секунду замерла. Значит, всё-таки заметили.

— Спасибо, но пока не хочется есть, — ответила я и почти автоматически добавила: — Спасибо, дорогая.

— Ты что, от Исаака нахваталась? — вмешался Рон.

Он стоял у чайника и вёл неравный бой с сахарницей, которая упорно не хотела открываться.

— А что, я не могу сказать человеку что-то приятное?

— Можешь. Но осторожнее. Нам одного Исаака с его добродушием хватает. Ещё немного — и я сам начну разговаривать как поэтичный скунс.

— Скунсы не разговаривают, — заметила Рэйвен.

— Вот видишь? Даже они умнее тебя, — добавил Калем.

Рон наконец открыл сахарницу и посмотрел на них с оскорблённым достоинством.

— Я вообще-то творческая личность!

— Тогда мяукай как жираф, — предложила Рэйвен.

Рон фыркнул и всё-таки рассмеялся. Я тоже не удержалась — уголок губ дёрнулся вверх.

— А лучше зачитай рэп, как мартышка, — сказал Калем. — Так и быть, даже бананом поделюсь.

Рон медленно поставил сахарницу на стол и вышел в центр кухни. Прижал руку к груди, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

— Ну всё. Сами напросились. Композиция называется «Судьба — как баг в старой RPG».

Я опёрлась ладонями на стол, заранее готовясь к стыду.

Зря.

Рон поднял руку и начал отбивать ею ритм:

— Йоу, я не нуб, я избранный игрок, Застрял в игре, где не дают нажать на стоп. Это не Skyrim — здесь жёстче расклад: Ошибся один раз — не получишь респавн назад.

Судьба как босс: полоска почти на нуле, Но эта зараза всё так же ползёт по земле. Я не спасаю принцесс, не считаю монет, Я сажаю редиску, а Джаспер, возможно, агент.

Рэйвен — тестировщик, Калем — чит-код, Сэнди новый навык качнула как мод. Но если Судьба снова подкинет нам бред, Я удалю сохранение. Жаль, кнопки такой нет.

Он закончил, развёл руками и с видом победителя осмотрел кухню.

Калем медленно захлопал.

— Уровень кринжа — эпический. Банан ты заслужил.

Рэйвен закатила глаза, но губы уже дрогнули.

— Теперь хотя бы понятно, куда исчезает весь сахар. Ты подпитываешь им талант.

— Рифмуй с уважением! — возмутился Рон, забирая у Калема банан. — Всё. Мой первый альбом будет называться «Испытания и битЫ».

— Признаю… это было вдохновляюще.

Мы обернулись. У стены стоял Исаак с чашкой чая в руках. Держал её так бережно, будто это был легендарный артефакт, способный разрушить мир при падении.

Он подошёл ближе и улыбнулся.

— Но, Рон, позволь предложить небольшую редакцию. В твоём произведении есть энергия, однако ей немного не хватает внутренней формы.

— Только не надо, — сразу сказал Рон.

Исаак уже театрально вдохнул и поднял взгляд к потолку.

— Мы не пиксели мира, не спрайты без воли, А души, блуждающие в собственном поле… боли. Судьба — не ошибка, не сломанный код, А путь, по которому каждый зачем-то идёт.

Нет джойстика в наших дрожащих руках, Лишь разум и чувства, надежда и страх. И даже когда нас окутывает тьма… Всегда существует… какая-нибудь… тропа.

Он замолчал, очевидно потеряв рифму, но всё равно выглядел довольным.

Рон медленно захлопал.

— Всё, братец. Я сдаюсь. Ты победил меня приёмом «философия без рифмы».

— Последняя строка была импровизацией, — признался Исаак.

— Заметно, — сказала я и впервые за утро посмотрела на него чуть мягче. — У тебя талант превращать любую ерунду в драму уровня Шекспира.

Он замер, явно не ожидая услышать это от меня. Потом в глазах мелькнула знакомая искра.

— Быть услышанным — уже подарок. Даже если твоё слово всего лишь улучшенная версия батла о квестах, редиске и неизвестных врагах.

— Так и назовём нашу биографию, — предложила Сэнди. — «Квест: Испытания Судьбы. Где каждый уже по-своему свихнулся и начал читать стихи».

— Или «Как я спасал уток от собственной нужды», — добавил Рон.

Рэйвен, стоявшая рядом, тут же шлёпнула его по затылку.

— За что?!

— Не знаю, но прозвучало так, будто ты это заслужил.

Рон прижал ладонь к затылку и подозрительно посмотрел на Исаака. Тот слишком быстро отвёл взгляд к чашке.

— Так, — подвёл итог Калем, поднимаясь из-за стола. — Утро началось с рэпа, философии, голливудского повара и насилия над Роном. Что дальше? Сражение с гигантской говорящей брокколи?

— Не давай судьбе идей, — одновременно сказали Сэнди и Рэйвен.

Они переглянулись и рассмеялись.

Я сидела за столом и смотрела на них. Шумных, странных, местами невыносимых. Никто не спросил, почему я проспала, не заставил рассказывать о вчерашнем и не смотрел на меня как на сломанную.

Мне просто оставили место. Возможно, этого пока было достаточно.