Здесь тебя не услышат

Глава 1. Северное окно

В тот вечер, когда Лиа Салливан исчезла, она спорила с кофейным автоматом. Нора Беннетт наблюдала за ней из-за библиотечной стойки: автомат только что проглотил последний доллар Лии и теперь равнодушно гудел.

— Я заплатила за кофе, — сказала Лиа. — Мы оба знаем, что кофе там есть.

За стеклянными дверями библиотеки ветер перекатывал листья, мокрые и темные, похожие на обрывки упаковочной бумаги. Было начало шестого, но фонари на дорожке к общежитиям уже зажглись.

Нора закрыла ведомость выдачи.

— Если ударить справа, иногда помогает.

Лиа посмотрела на нее через плечо:

— Ты только что предложила применить насилие к университетскому имуществу?

— Я сообщила результат наблюдений.

— Именно так и скажешь на слушании.

Она хлопнула по корпусу ладонью. Внутри что-то щелкнуло, стаканчик упал боком, и струя кофе полилась мимо. Лиа несколько секунд смотрела на это с уважением.

— Полная победа системы.

Нора достала из ящика за стойкой пакетик растворимого кофе. Она берегла их на последние часы смены, когда в библиотеке оставались только уборщица и несколько студентов, пытавшихся закончить работу к сроку.

— Чайник в комнате сотрудников. Кружку вернешь.

— Если меня отчислят, оставлю в наследство.

На Лие была оранжевая куртка, потертая на манжетах. Ремень фотоаппарата пересекал грудь, к рюкзаку был приколот значок «Спрашивать разрешения необязательно». Нора знала ее полтора года, и за это время Лиа дважды меняла цвет волос, трижды обещала бросить студенческую газету и ни разу не вернула книгу вовремя.

Сегодня она вернула сразу четыре.

— Уезжаешь? — спросила Нора.

— Навожу порядок.

Лиа поставила тома на стойку ровной стопкой. В одном торчала квитанция из прачечной; она выдернула ее, смяла и сунула в карман.

— Звучит тревожно, — сказала Нора.

— Мне тоже так кажется.

Она улыбнулась, но тут же посмотрела в сторону дверей. Нора проследила за ее взглядом. По вестибюлю прошли двое первокурсников с пластиковым скелетом. На скелет надели красный свитер колледжа, а между ребрами закрепили табличку «Брайар-Хилл помнит своих выпускников».

До встречи выпускников оставалось два дня. В кампусе красили скамейки, вывозили мусор даже из тех урн, которые обычно не замечали, и развешивали фотографии улыбающихся людей, сумевших превратить четыре года обучения в пожизненное чувство благодарности. Нора смотрела на эти лица и думала о том, как приходится совмещать учебу с вечерними сменами. О том, сколько еще придется работать после выпуска, думать не хотелось.

— Ты отложила мне запись? — спросила Лиа.

Нора заглянула под стойку.

— «Голоса долины». Но это компакт-диски. Не уверена, что у тебя есть на чем их слушать.

— У Сэма есть все, на чем можно слушать. Включая устройство для общения с мертвыми, если дать ему переходник.

В широком пластиковом футляре хранились интервью с жителями города, записанные университетской радиостанцией еще до закрытия старой студии. Лиа попросила найти сборник неделю назад, объяснив, что ей нужен рассказ бывшей уборщицы про нижний этаж бассейна.

Тогда Нора не спросила зачем. Она довольно хорошо умела распознавать момент, когда другой человек рассчитывает на вопрос, и не задавать его.

— Я пока его не возьму, — сказала Лиа. — Можно отложить для меня до понедельника?

— Можно до воскресенья.

— Ты же сама здесь работаешь.

— Именно поэтому знаю, до какого дня можно.

Лиа наклонилась над стойкой, раскрыла футляр, проверяя диски. Нора отвернулась к принтеру: тот зажевал очередную полоску квитанции. Когда она освободила бумагу, Лиа уже застегивала рюкзак.

— Поставь обратно, пожалуйста. Заберу завтра.

Нора приклеила к корешку листок с фамилией и датой.

— Что тебе понадобилось в бассейне?

— То, что другим людям там не понадобилось.

— В смысле?

— Открытая дверь.

Нора подняла глаза. Лиа смотрела на нее внимательно, словно решала, как много можно рассказать. Потом в кармане завибрировал телефон, и выбор был сделан за нее.

— В восемь ты еще здесь?

— До девяти.

— Я зайду. Только не уходи сразу, если задержусь. Посиди наверху, у северного окна. Там хорошо видно площадь.

— Почему мне нельзя посидеть здесь?

Лиа улыбнулась уже по-настоящему:

— Потому что здесь ты опять дашь кому-нибудь растворимый кофе и испортишь статистику смертности от отчаяния.

Она унесла кружку в комнату сотрудников, вернулась через минуту и положила перед Норой две монеты по двадцать пять центов.

— Это за моральный ущерб.

— Ты не допила.

— Он ужасный.

Дверь открылась, впустив холодный воздух, и Лиа исчезла за стеклом. Нора видела, как она спустилась по ступеням и остановилась у таблички с планом кампуса. Посмотрела в телефон. Помахала кому-то за пределами освещенного круга.

Потом Нору позвали к принтеру.

К половине седьмого дождь усилился. Вода стекала по высоким окнам, дробя отражения ламп. Нора включила настольный светильник и открыла учебник по теории вероятностей. До завтрашнего семинара оставалось одно доказательство, до оплаты страховки — девять дней, до возможности назвать свою жизнь устойчивой — неопределенное количество лет.

— Ты снова обедаешь символами? — спросила Майя.

Она появилась из-за стеллажа с пакетом картофеля фри и двумя яблоками, одно из которых явно пережило падение с высоты. На правой щеке у нее тянулась полоска серебристой краски.

— Это ужин, — сказала Нора.

Майя положила яблоко на учебник.

— Вот теперь ужин.

Они жили в одной комнате с первого курса. За это время Майя выучила, какие вопросы Нора считает заботой, а какие — угрозой расписанию. Например, «ты ела?» вызывало у Норы раздражение. Но от яблока, которое подруга молча клала на стол, она не отказывалась.

— Мы закончили декорации, — сказала Майя. — Если завтра кто-нибудь сядет на бутафорский мрамор, будет интересно.

— Насколько интересно?

— Насколько далеко можно упасть, не покинув сцену.

Она присела на край стола и посмотрела на открытую задачу.

— В пятницу идем к Тайлеру.

— Ты идешь к Тайлеру.

— И ты.

— В пятницу у меня работа.

— До девяти. Ты любишь сообщать людям время окончания своей смены, будто после этого тебя выключают и ставят в шкаф.

Нора взяла яблоко. В этот момент входная дверь снова открылась, и Майя перестала жевать.

— О, — сказала она очень тихо. — А вот и причина, по которой ты все-таки пойдешь.

Итан Уорд вошел вместе с двумя товарищами по команде. На нем была черная куртка без университетской эмблемы, мокрые волосы растрепались. Один из приятелей рассказывал что-то громко и с выражением; Итан слушал, повернув к нему голову, с той усталой усмешкой, которая раздражала Нору в других людях. У него же она замечала ее всякий раз и невольно засматривалась.

Она уже знала, что у него есть шрам на подбородке. Знала, что он придерживает дверь ногой, когда несет спортивную сумку. Знала, как выглядит его почерк, потому что прошлой весной он оставил в аудитории листок с расписанием тренировок. Совершенно бесполезные знания. В статистике их назвали бы шумом.

Он остановился у стойки.

— Беннетт.

— Уорд.

— Мне сказали, у тебя можно записаться на консультацию.

Майя с любопытством посмотрела на Нору.

— По математике, — уточнила Нора.

— Значит, мне правильно сказали.

Она открыла таблицу свободных часов, стараясь не смотреть на ссадину на костяшке пальца.

— Какой курс?

— Прикладная статистика.

— Преподаватель?

— Брукс. Задачи, в которых люди покупают лампочки и почему-то никогда не могут просто их включить.

Из-за его плеча приятель протянул:

— Уорд решил стать образованным. Позвоните газетчикам.

— Ты уже научился читать заголовки? — спросил Итан, не оборачиваясь.

Приятель засмеялся. Нора тоже едва не улыбнулась, но взгляд Итана скользнул к ее учебнику.

— Здесь знак не тот, — сказал он.

Она машинально посмотрела вниз.

— Где?

— Неважно.

Он уже отступил от стойки.

— Завтра в четыре подойдет?

— Ты еще не записан.

— Тогда запиши.

Норе хотелось попросить его добавить «пожалуйста». Хотелось сказать, что консультации существуют для людей, которые собираются работать. Вместо этого она внесла фамилию в свободную строку.

— Завтра. Четыре часа. Комната двести восемь.

— Спасибо, Беннетт.

Он сказал это негромко, и она не успела понять, было ли в голосе что-нибудь, кроме вежливости. Через несколько секунд все трое ушли к лестнице.

Майя придвинулась ближе.

— Ты сейчас дышишь или это уже необязательно?

— Он ужасно разговаривает с людьми.

— Да.

— И опоздает.

— Вероятно.

— И думает, что ему все позволено.

— Ты можешь записать это на отдельном листе и перечитывать перед сном. Вдруг поможет.

Нора ткнула ее яблоком в плечо. Майя засмеялась и спрыгнула со стола.

Когда подруга ушла, Нора вернулась к доказательству. На третьей строке у нее стояло строгое неравенство вместо нестрогого. Из-за пропущенной черточки из доказательства выпадал случай равенства.

Она еще раз проверила строку, затем исправила знак.

К восьми пятнадцати Лиа так и не пришла.

Нора отправила ей сообщение: «Я еще здесь».

В восемь сорок два в библиотеку заглянул Джулиан Вейл. Он нес картонную коробку с фонариками и светоотражающими жилетами; поверх серого свитера была накинута синяя куртка службы добровольного сопровождения. Студенты в шутку называли эту службу «Не хочу идти один». После десяти вечера любой мог позвонить дежурному и попросить проводить до общежития.

— У вас есть запасные батарейки? — спросил он.

Нора достала упаковку из нижнего ящика.

— Последняя.

— Завтра верну две. Обещаю при свидетелях.

Он кивнул на бронзовый бюст основателя колледжа. Джулиану обычно удавалось шутить так, что человеку становилось легче, а не неловко. Нора видела, как он разговаривал с первокурсницей, забывшей пин-код банковской карты: не сказал ни разу «успокойся», просто принес воды и сел рядом.

— Не видела Лию? — спросил он, перекладывая коробку.

— Часа три назад. А что?

— У нее был вопрос насчет старых помещений. Мы разминулись.

— Она должна вернуться.

Он посмотрел на часы над стойкой.

— Если увидишь, передай, что бумаги буду искать завтра. В Хейле опять течет крыша, сейчас все заняты этим.

На верхнем клапане коробки лежали несколько белых карточек в пластиковых чехлах. Одна соскользнула на пол. Нора подняла ее за угол. На синей полосе значилось «Гостевой доступ».

— Спасибо. Возвращают кто куда, — сказал Джулиан. — Завтра буду сортировать.

Он убрал карточку под жилеты и ушел. Через стекло Нора видела отражение белых полос на его рукавах, пока он не свернул к восточной дорожке.

Без пяти девять библиотекарь миссис Пратт попросила закрыть боковой вход. Нора собрала вещи, выключила компьютер и еще раз проверила телефон.

«Доставлено».

Она позвонила. Шесть гудков, потом голос Лии: «Если это редакция, меня нет. Если кто-то интересный, попробуйте еще раз».

Нора поднялась на второй этаж. У северного окна стояли два кресла, обитые выцветшей зеленой тканью. Отсюда действительно было видно площадь: памятник, скамейки, ступени столовой. Дождь сверкал в свете фонарей.

Она села, положив рюкзак на колени.

Внизу кто-то шел под зонтом. У одного окна общежития вспыхнула гирлянда. На противоположной стороне площади Итан Уорд стоял возле старого темно-синего пикапа и разговаривал с Тайлером Кроссом. Даже сквозь дождь было видно, что Тайлер злится: он размахивал руками, несколько раз ткнул пальцем в грудь Итана. Тот отвел его руку. Не ударил. Просто отвел и открыл водительскую дверь.

Тайлер крикнул вслед что-то, чего Нора не услышала.

Она снова посмотрела на телефон.

В девять двадцать три миссис Пратт поднялась погасить свет.

— Нора?

— Уже иду.

— Ждешь кого-то?

— Наверное, мы не поняли друг друга.

Произнести это было проще, чем сказать: человек попросил меня остаться, а я не спросила почему.

В общежитии Майя разогревала лапшу в электрическом чайнике, который им было запрещено держать в комнате. На столе лежал недокрашенный картонный череп.

— Лиа не у тебя? — спросила она.

Нора остановилась в дверях.

— Нет. Почему?

— Сэм ищет. Они должны были встретиться в театре в семь. Ее там не было.

Дождь ударил в стекло. Майя поставила чайник на подоконник, и на этот раз не стала шутить.

Они позвонили Лие по очереди. Потом Сэму. Потом девушке, с которой Лиа жила в соседнем корпусе. Ее кровать была заправлена, зарядка оставалась в розетке, зимние ботинки стояли у двери. Никакой поездки она не планировала.

В десять шестнадцать Нора набрала номер охраны кампуса. Женщина на другом конце спросила имя, общежитие, время последнего контакта. Не предложила ждать до утра. Сказала, что направит сотрудника к соседке Лии и проверит доступные сведения.

— Она говорила, куда собирается?

Нора посмотрела на свои руки. Под ногтем застряла полоска бумаги, оставшаяся от принтера.

— Нет. Сказала, что вернется.

— Она была встревожена?

На этот вопрос существовало два ответа. В пять вечера Нора выбрала бы «нет».

— Не знаю, — сказала она теперь. — Я не поняла.

Ночью она долго лежала, не раздеваясь. Слышала, как Майя ворочается на соседней кровати. В коридоре кто-то смеялся, хлопнула дверь, за стеной заработал фен. Обычные звуки. Убедительные доказательства того, что ничего особенного не произошло.

В одиннадцать сорок семь на телефоне появился незнакомый номер.

«Это Итан. Лиа у тебя?»

Нора села.

«Нет. Ты ее видел?»

Ответ пришел почти сразу.

«Нет. Мне только что написал Тайлер. Говорит, знает, где она».

Нора перечитала сообщение. Потом еще раз.

«Где?»

Три точки появились и исчезли.

«У старого бассейна. Я иду туда».

Глава 2. Вода под дверью

Нора позвонила Итану раньше, чем успела подумать, откуда у него ее номер.

— Не ходи туда один, — сказала она.

На другом конце хлопнула дверь. Послышался ветер.

— Я уже почти дошел.

— Передай сообщение охране. Мы заявили, что Лиа пропала.

— Кто — мы?

— Я и ее соседка. И Сэм. Итан, если Тайлер знает, где она, пусть скажет по телефону.

Он несколько секунд молчал.

— Он не отвечает.

Майя включила свет и села на кровати. Нора показала ей экран; подруга прочла переписку и потянулась за своим телефоном.

— Я звоню охране, — сказала она.

— Подожди их у входа, — велела Нора Итану.

В трубке скрипнул металл.

— Здесь открыто.

— Это не значит, что надо входить.

Нора уже надевала ботинки. Один шнурок ушел под пятку, и она с силой дернула его, чуть не порвав.

— Беннетт, оставайся в комнате.

— Не распоряжайся мной.

— Тогда хотя бы не беги через лес. Там скользко.

Она замерла, зажав телефон между плечом и щекой.

— Ты слышишь себя?

Но Итан не ответил. В трубке раздался звук, похожий на резкий выдох.

— Итан?

Потом он сказал совсем другим голосом:

— Вызови скорую.

Нора не помнила, как пересекла первый этаж общежития. Майя бежала рядом, объясняя диспетчеру, где находится старый бассейн. Они выбрали освещенную дорогу мимо столовой, длиннее прямой тропинки, зато с камерами и двумя постами вызова охраны. Позже Нора будет благодарна за это решение, принятое почти бессознательно. В ту ночь она замечала только, как медленно приближается низкое кирпичное здание за спортивным центром.

Бассейн закрыли три года назад. Новый комплекс построили на другом конце кампуса, с окнами во всю стену и системой, автоматически поддерживающей влажность. Старому обещали реконструкцию. На заборе висел баннер с нарисованными студентами, занимавшимися йогой там, где теперь протекала крыша.

У бокового входа горела лампа. Дверь стояла приоткрытой. На мокрой дорожке лежал телефон, экраном вверх.

— Итан! — крикнула Нора.

— Не заходите!

Она остановилась у порога, и только тогда поняла, что никогда не слышала его испуганным.

Внутри пахло мокрым бетоном и чем-то металлическим. Свет из коридора падал на плитку. По швам бежала тонкая струйка воды — из пластикового ведра, лежавшего на боку возле стены. Еще одно ведро ловило капли с потолка.

Итан стоял на коленях в нескольких шагах от двери. Перед ним лежал Тайлер.

Нора сначала узнала кроссовки. Белые, слишком чистые для этой погоды, с красным логотипом сбоку. Тайлер носил их даже на лекции, а когда кто-нибудь случайно задевал носок, смотрел так, словно ему испортили произведение искусства.

Одна нога была вывернута наружу.

Итан держал телефон на полу возле себя. Из динамика доносился голос диспетчера. Итан ритмично нажимал ладонями на грудь Тайлера. Счет сбивался; он начинал снова.

— Скорая едет, — сказала Майя.

Нора не знала, услышал ли он.

Она сделала шаг и увидела на полу кровь. Не так много, как ожидала. Именно это почему-то ужаснуло сильнее. Мир не обязан был выглядеть иначе, чтобы в нем произошло непоправимое. Достаточно было небольшой темной полосы у затылка и неподвижной руки рядом с ней.

— Мне помочь? — спросила Нора.

Итан повернул голову. На щеке у него был грязный след.

— Найди, как сюда подъехать. Чтобы не через главный вход. Там закрыто.

Это было конкретное действие, и она за него ухватилась. Вышла под дождь, достала телефон, посмотрела на план кампуса. Служебная дорога шла вдоль прачечной; у шлагбаума находился домофон. Нора сказала об этом Майе, та передала диспетчеру.

Через минуту появился охранник на электрокаре. Еще через несколько — медики. Пока один раскладывал оборудование, второй попросил Итана отойти.

Тот не сразу подчинился.

— Мы продолжим, — сказал медик. — Вы сделали, что могли.

Итан встал неловко, будто колени перестали сгибаться. Отошел к стене и посмотрел на ладони. Нора видела, как он прижал большой палец к ссадине на костяшке, затем убрал его.

Охранник вывел их троих на дорожку. Проверил, нет ли внутри кого-то еще, передал что-то по рации. К воротам подъехала полицейская машина. Вспышки мигалок отражались в воде под ногами.

Майя стояла очень прямо. От серебряной краски на щеке осталась тонкая дорожка, словно она плакала жидким металлом.

— Это не Лиа, — сказала она.

Нора повернулась.

— Я знаю.

— Я просто... Когда он сказал вызвать скорую, я подумала...

Она не договорила. Нора взяла ее за руку. У Майи были ледяные пальцы.

Тайлера знали все. Он появлялся на фотографиях с футбольных матчей, стоял рядом с президентом колледжа на благотворительном аукционе, открывал двери своего арендованного дома людям, чьи имена забывал наутро. Нора почти не разговаривала с ним, кроме одного случая, когда он попросил списать работу и удивился отказу. Теперь ей казалось чудовищным, что это было ее единственное воспоминание о нем.

Из здания вышел медик, снял перчатки. Посмотрел на полицейского. Не на Итана.

Нора поняла раньше, чем тот что-нибудь сказал.

Итан отвернулся к забору.

Вопросы начались почти сразу. Кто позвонил, кто вошел первым, трогал ли кто-нибудь вещи, видели ли они уходящего человека. Полицейская с короткой стрижкой записывала ответы в блокнот, не торопя и не успокаивая. Второй сотрудник разматывал ленту.

— Вы вошли вместе? — спросила полицейская.

— Нет, — сказала Нора. — Итан был здесь раньше. Мы пришли позже.

— Насколько позже?

— Не знаю. Несколько минут. В телефоне сохранилось время звонка.

Она разблокировала телефон. Время разговора казалось нелепо точным: цифры знали больше, чем она.

— Вы слышали что-то до того, как он попросил вызвать скорую?

— Дверь. Ветер. Он сказал, что здесь открыто.

— Крик? Чужой голос?

— Нет.

— Вы уверены?

Нора заставила себя не сказать привычное «да», просто чтобы вопрос закончился.

— Я не слышала. Но связь была плохая.

Полицейская кивнула и записала именно это.

Когда очередь дошла до Итана, он протянул свой телефон экраном вперед.

— Сообщение от него. В одиннадцать тридцать девять.

— Вы знакомы?

— Играем в одной команде.

— Вы ссорились сегодня?

Он посмотрел на Нору. Не обвиняюще. Просто посмотрел, и она поняла: он догадался, что она могла видеть площадь из библиотеки.

— Да, — сказал он.

— Из-за чего?

Итан провел ладонью по мокрым волосам. На виске осталась розоватая полоска.

— Он хотел денег.

— За что?

— Не за что. Просто хотел.

Полицейская перестала писать.

— Нам нужно будет поговорить подробнее.

— Я понимаю.

Нора ждала, что он огрызнется. Что снова появится привычная усмешка, раздражающее равнодушие человека, для которого последствия всегда можно отложить. Но Итан смотрел на приоткрытую дверь и выглядел совершенно трезвым, очень молодым и настолько уставшим, будто прошло несколько суток.

У входа присел сотрудник в перчатках. Нора заметила белый прямоугольник возле порога. Карточка лежала лицевой стороной вниз, в небольшой луже. Сотрудник обозначил ее желтой табличкой.

Итан тоже увидел.

— Это... — начал он.

Полицейская подняла ладонь.

— Не подходите.

— Я не собирался.

— Что вы хотели сказать?

Он замолчал. Потом медленно произнес:

— У меня была такая карточка. Для спортивного центра.

— Сейчас она при вас?

Итан проверил карман куртки, затем задний карман джинсов. Движение было почти рефлекторным, но Нора увидела, как изменилось его лицо.

— Нет.

— Когда вы держали ее в последний раз?

— Во вторник. Может, в среду. Не помню.

Ответ был плохой. Нора поняла это не потому, что знала, как ведут себя виновные, а потому, что сама всю жизнь старалась отвечать так, чтобы ни у кого не возникало дополнительных вопросов.

На этот раз вопросы были нужны.

Охранник принес из электрокара тонкие серебристые покрывала. Майя завернулась сразу. Итан отказался. Нора взяла одно и молча накинула ему на плечи.

Он не поблагодарил. Прижал край у груди, и она заметила, что его трясет.

— Мне нужно вымыть руки, — сказал он.

— Подождите, пожалуйста, — ответила полицейская.

Итан снова посмотрел на ладони. Закрыл глаза, открыл.

Нора вдруг вспомнила, как несколько часов назад он заметил ошибку в ее доказательстве. Мысль была до нелепости неуместной. Но это воспоминание связывало привычный, понятный вечер с ночью, в которой она никак не могла разобраться.

Вскоре приехал Джулиан.

Он был в той же синей куртке, только капюшон теперь прилип к голове. Охранник пропустил его к ним после короткого разговора: старший дежурный, контакт для общежитий, нужно обеспечить размещение студентов, оповестить ответственных.