Леший. Эхо миров

Глава 14.Свидетель

Он лежал за упавшим деревом и не двигался.

Борланд заметил его первым – остановился, поднял руку. Лика встала. Тишина. Потом в тишине – дыхание, частое, сбитое, с присвистом на выдохе.

Живой.

Борланд обошёл дерево сбоку – медленно, руки на виду, оружие не трогал. Опустился на корточки рядом.

Мужчина лет тридцати пяти. Снаряжение тактическое – нашивки срезаны, но по крою, по материалу, по системе креплений понятно сразу: Апекс. Левая нога перетянута выше колена самодельным жгутом из куска ремня. Лицо серое, мокрое. Он смотрел на Борланда и не двигался – то ли не мог, то ли не хотел, пока не понял, кто.

– Воды, – сказал Борланд. Лике, не ему.

Она подала флягу. Борланд поднёс к губам раненого. Тот пил жадно, давился, поперхнулся, пил снова.

– Кто вы.

– Не Апекс, – сказал Борланд. – Это пока всё, что тебе нужно знать.

Мужчина посмотрел на него. Потом – на Лику. Потом снова на Борланда. Что-то в нём отпустило – не расслабление, просто решение – его последний бой уже прошел.

* * *

Информацию Борланд вытаскивал методично. Не давлением, не угрозами – просто вопросами. Короткими, конкретными, без пауз, которые дают время думать и отсеивать.

Апекс выслал группу три дня назад. Задача – найти Объект и взять под контроль. Объект – человек, который вышел из пространственной аномалии живым. Апекс наблюдал за этой аномалией, и, конечно, пока все передали руководству, тот уже успел уйти от них.

Группа наемников нагнала в итоге парня, тот не ориентировался в Зоне и периодически петлял, так и взяли его. Потом на них напали.

– Тёмные, – повторил Борланд тихо.

– Их было человек двадцать, может больше. – Раненый говорил с усилием, короткими кусками, берёг дыхание. – Я таких раньше не видел. Руки у некоторых... другие. Лица у некоторых закрыты масками, но под масками тоже что-то не то. Они вышли из глубины как будто знали, где мы. Как будто ждали.

– Объект у них.

– Они его забрали. Живым. – Пауза, долгая. – Он шёл сам. Не сопротивлялся. Как будто знал их.

Борланд молчал.

– Описание, – сказал он.

– Молодой. Лет двадцать пять, может меньше. Русый. – Раненый закрыл глаза, вспоминал. – Одет не по-нашему, снаряжение чужое, не здешнее. Говорит странно – слова русские, но говор или акцент, которого я не опознал. И когда он вышел из разлому, передавали, что у него артефакт был в руке. Светился – ровно так, слабо.

Борланд кивнул. Один раз, коротко.

Интересно. Такой же этот артефакт, как когда-то был у Химика и Пригоршни, до переплавки его в Резак, или совершенно другой. Как он работает?

Эти вопросы он отложил у себя в голове.

Лика смотрела на него. В его лице что-то изменилось – едва заметно, на уровне того, что она уже научилась в нём читать.

* * *

– Ты можешь идти? – спросил Борланд.

– Нет.

Борланд поправил жгут на ноге раненого – быстро, профессионально, без лишних объяснений. Проверил, достаточно ли туго, чуть ослабил там, где было пережато.

– Апекс вернётся за своими. Лежи тихо. Дождёшься.

– А вы?

– Мы уходим. Ты же знаешь, как вы работаете.

– Знаю. Меня пустят в расход.

Леший забрал его КПК, подержал в руке. Положил обратно.

В голове прозвучал голос Андра. Данные скачал, многие файлы закодированы, нужно поработать с ними.

Они ушли. Раненый не окликнул.

* * *

Лика шла и ждала. Борланд молчал долго – дольше обычного. Это было не то молчание, когда нечего говорить. Сейчас было что-то другое, он над чем-то мыслил.

– Ты знаешь, кто это был? – спросила она.

– Не думаю, что я его знаю лично.

Он не остановился. Отвечал на ходу, не оборачиваясь.

– Из Зон, иногда уходят люди через разломы. Это происходит по-разному. Иногда случайно. – Пауза. – Бывают и такие как я, можем раскрывать разломы и проходить в них.

Лика переварила это. Шла и переваривала.

– Он из твоего мира.

– Сложно сказать, я даже с трудом могу назвать своим какой-либо из миров, в которых я побывал.

– Он попал сюда через разлом и судя по словам того мужчины, он был дезориентирован, значит ли это, что он попал сюда случайно? И Тёмные его забрали, а кто это вообще такие?

– У тебя слишком много вопросов. Темные – те кто больше никогда не покинет Зону. Постоянные ее жители.

Они шли. Зона давила ровно, фоново. Лика думала о человеке с акцентом и артефакте в его руке, и о Тёмных. Думала о своём отце, который тоже где-то здесь. Думала о том, много ли у этих историй общего – и хочет ли она это знать.

– Куда мы сейчас движемся? – спросила она. – В город Тёмных?

Борланд смотрел вперёд.

– Можно. – Коротко ответил Леший. – Но у меня с ними не очень.

Этот человек, – сказала она. – Он тебе важен?

Борланд не ответил сразу. Шёл.

– Я не знаю его лично. Но мне интересно, как он сюда попал. – Пауза. – Его появление, и то что у Апекса есть интерес к разломам, все это наводит меня на не очень хорошие мысли.

Лика кивнула. Для неё её отец был важен потому что отец. Для него этот человек важен потому что они чем-то похожи, и он хочет узнать его историю.

* * *

На привале Борланд достал карту. Смотрел на неё долго, прослеживал что-то пальцем над листом, не касаясь.

– Скворец упоминал северный узел, – сказала Лика.

– Да. Видел.

– Ты там был?

– Рядом. – Он не отрывался от карты. – Близко не подходил. Там давление такое, что без подготовки теряешь ориентацию быстро. Твой отец, судя по тетради Скворца, туда прошёл. Либо у него была подготовка, либо знал что-то, чего не знали другие.

– А Тёмные там бывают?

– Они там живут рядом, по сути, кроме них там никого не встретишь. – Он свернул карту. – Придется все же к ним наведаться.

Лика переварила это.

– Значит, ты знаком с их лидером? – не оставляла свои вопросы Лика.

– Знаком, был. У них мог смениться лидер. Как-то, полгода назад, трое из Темных решили понаглеть, и поживиться в моем доме. Потом на окраине города нашли посылку с тремя головами Темных.

Борланд замолчал.

– Они нас пустят к себе?

Борланд убрал карту. Встал.

– Не знаю. Но попробуем. Закон Зоны никто не отменял, они сами виноваты.

Глава 15. Апекс

Их было шестеро.

Борланд увидел их раньше, чем они, – остановился, поднял руку. Лика встала рядом и смотрела туда, куда смотрел он, пока не увидела сама: движение в высокой траве, равномерное, профессиональное. Передовой шёл в пятидесяти метрах впереди основной группы. Двое – по флангам, на небольшом расстоянии, которое позволяло видеть центр и при этом не сбиваться в кучу, перекрывая друг другу линию огня. Остальные между ними друг за другом – плотно, но оставляя место для маневра. Интервалы выверены.

– Вниз, – тихо. Лика опустилась в траву одновременно с ним.

Борланд лёг на бок, достал монокуляр. Смотрел.

Лика лежала рядом и дышала ровно – медленно, животом, не грудью. Трава над ней была высокой. Она не двигалась.

Апекс шёл в ста пятидесяти метрах. Смотрели в правильную сторону – но не туда. Искали следы на тропе, а Борланд давно не ходил по тропам. Передовой остановился, присел, прочитал что-то на земле. Поднял взгляд и повёл им по горизонту – медленно, методично, с остановками.

В какой-то момент он смотрел прямо в направлении Лики.

Она не шевелилась. Считала секунды. Одна. Две. Три.

Он отвернулся. Подал знак группе рукой. Они пошли дальше.

* * *

Ещё пять минут они лежали – Борланд проводил их через монокуляр. Потом он первым поднял голову, оценил обстановку, кивнул.

Встали. Пошли в другую сторону – быстро, низко, по кромке кустарника.

– Это были люди из Апекс? – спросила Лика.

– Похоже на то.

– И все же кто они? Военные?

– Бывшие. Или действующие под прикрытием. – Борланд не оглядывался. – Такой уровень подготовки за полгода в Зоне не появляется. Это годы работы в поле – до Зоны.

– Откуда знаешь?

– Смотрел, как они двигаются. Как держат интервалы. Как передовой читал землю – быстро, без суеты. – Пауза. – И потому что видел похожих здесь год назад. Я тогда не знал, как они называются.

Лика переварила это.

– Апекс был здесь раньше, чем говорил институт.

– Намного раньше. Полгода – это когда они перестали скрываться.

Они шли быстро. Зона давила ровно – без скачков, без предупреждений. Лика держала темп и думала о том, что шесть человек с такой выправкой и таким снаряжением – это не разведывательная группа. Это поисковая партия. С ресурсами. С задачей.

* * *

– Они ищут Объект, – сказал Борланд через несколько минут. – Того, кого Тёмные у них забрали.

Лика шла и думала об этом. О том, что значит быть частью чужой истории, которую ты не выбирал. О том, что четыре года назад отец ушёл на задание, которое называлось «Резонанс», и оказался в центре чего-то, что несравненно больше одного человека с одним заданием.

– Что такое северный узел? Это название упоминается и в дневнике Скворца. – спросила она.

Борланд помолчал.

– Место, где разломов больше, чем где-либо в этой Зоне. Естественное скопление. Нестабильное. – Он взял правее, не объясняя почему – она уже не спрашивала в таких случаях. – Если кто-то хочет контролировать переходы между мирами, северный узел – самое очевидное место для этого.

– «Резонанс» - видимо, это проект по контролю пространственных аномалий, – сказала Лика.

– Да. Похоже на то.

Они шли ещё несколько минут молча. Потом Борланд остановился у небольшого оврага, спустился, поднял руку – подожди. Осмотрел дно. Поднялся обратно, кивнул – чисто.

Перешли.

– Когда мы придём к Тёмным, – сказала Лика, когда они выбрались на другую сторону, – что нас ждет?

– Меня, возможно, пуля в лоб. – Голос ровный. – Может повезёт и все пройдет мирно.

– Ты не боишься?

– Вопросы крови их не сильно заботят, надеюсь, решим. Я не собираюсь задерживаться там дольше, чем нужно.

Лика кивнула. Быстро зайти и выйти из города людей, которые несут мутации как знак принадлежности и держат свою территорию в Зоне уже бог знает сколько лет. Звучало просто. Было, конечно, совсем иначе.

* * *

Ночевали в небольшом здании – то ли бывшая подстанция, то ли насосный узел, стены толстые, окна маленькие, высоко. Борланд осмотрел периметр, выставил пару растяжек – привычно, без слов. Потом принялся за карту, отмечал что-то карандашом.

Лика сидела у стены и смотрела на него.

– Как ты попал сюда? – спросила она. – С самого начала, как всё было.

Борланд не отрывался от карты.

– Это долгая история. В своем мире я лишился родителей и должен был стать изгоем. Я бы не выжил, тогда через разлом к нам пришли Химик и Пригоршня. – Карандаш остановился. – Они забрали меня с собой. Перед уходом, старейшина нашей деревни изготовил им этот нож, – Борланд показал на Резак на его бедре, – с ним стало удобнее резать границы пространства.

– А что потом?

– Потом мы поскитались по мирам, осели, я повзрослел и решил искать свой путь. Встретил Викки в одном из миров и потерял

Лика смотрела на него.

Он вернулся к карте. Лика сидела и думала о том, что у Лешего, судя по всему, была не простая судьба.

Лика легла. Закрыла глаза. Потолок в темноте, толстые стены, тихая Зона снаружи.

Завтра – город Тёмных.

Глава 16. Глубже

Они уходили дальше в Зону, и Зона это чувствовала.

Не угрожала – просто сгущалась. Воздух становился тяжелее с каждым километром, не физически, а как-то иначе: давление на виски, которое начиналось утром как фон и к вечеру становилось чем-то, что требовало усилий игнорировать. Детектор у Лики пищал теперь чаще – аномалии здесь стояли гуще, промежутки между ними были меньше. Борланд огибал их так же уверенно, как и раньше, только паузы на открытых участках стали длиннее.

– Тёмные, – сказала Лика. – Расскажи.

Борланд шёл. Молчал некоторое время – собирался, она уже знала это молчание.

– Это люди, которые слишком долго были в Зоне. Или которые сознательно стали в ней жить – не рядом, а внутри. – Голос ровный. – Мутации накапливаются у всех, кто проводит много времени глубоко. У большинства это медленно, почти незаметно. У Тёмных – нет. Они ускорили процесс.

– Зачем?

– Говорят, что так Зона принимает их полностью. Пускает дальше, чем пускает обычных людей. Пси-давление на них действует иначе – меньше. Они могут жить там, где другой человек потеряет сознание через час. Они ходят туда, куда я без подготовки не сунусь. Но у всего есть своя цена – они больше не могут покинуть Зону. Максимум на пару часов, потом их тела начинают разлагаться.

Лика смотрела в его спину. Туда, куда ты он не сунется без подготовки. Это было что-то, что она не ожидала услышать от него.

Оказывается, и ты не всемогущий. Ты пока отличаешься от Темных.

* * *

– У тебя с ними конфликт, – сказала она. – Ты не думал его как-то разрешить?

– Был конфликт. – Коротко. – Сами полезли. Сами огребли.

– И они злятся теперь на тебя.

– Сильно. У них своя система ценностей относительно своего положения в Зоне. Я её нарушил. И можно сказать – бросил вызов им. – Борланд взял левее, обходя что-то невидимое. – Нас пустят. Но разговор будет неприятным.

– Ты об этом предупреждал.

– Да. – Пауза. – Там молчи. Что бы ни происходило. Если я скажу уходить без меня – уходи сразу, это не обсуждается. Они тебя отпустят. Понятно?

Лика ответила не сразу.

– Понятно.

Они шли дальше. Зона давила. Борланд дал ещё порцию мочалки полчаса назад – и думала о том, что разговор, который предстоит, будет неприятным. По его меркам. А его мерки и её мерки – это разные вещи.

* * *

На привале она достала тетрадь Скворца.

Записи она уже прочла почти все – по дороге, кусками. Теперь перечитывала медленнее, возвращалась назад, искала детали. Скворец писал о Зоне так, как пишут люди, которые в ней живут: привычно, без лишних слов, с той короткостью, которая приходит, когда давно уже не нужно объяснять себе, что такое Зона.

Об отце – четыре упоминания, она их знала. Но теперь читала то, что между ними.

Скворец искал что-то. Не конкретный артефакт, не конкретное место. Что-то, что он называл «выходом» – и это слово в его записях появлялось часто, всегда с маленькой буквы, как будто речь шла не о географии, а о чём-то другом. О выходе из чего? Из Зоны? Из ситуации? Из того, во что он был втянут вместе с отцом? О выцходе из проекта «Резонанс»?

Она не понимала. Но откладывала каждую строчку куда-то внутрь, туда, где копились вещи, смысл которых проявится позже.

– Что-то нашла? – спросил Борланд.

– Не знаю ещё.

Он кивнул. Не стал уточнять.

Она смотрела на последнюю запись Скворца – ту, где почерк другой. «Если он дошёл – значит, дорога есть». Дорога куда. Скворец не написал. Либо знал, что и так понятно. Либо боялся написать – вдруг тетрадь найдут чужие.

Лика убрала тетрадь. Встала. Рюкзак на плечи.

– Идём, – сказал Борланд. Уже стоял. Ждал.

Они пошли глубже.

* * *

К вечеру Зона вокруг изменилась ещё раз.

Лес стал реже – не потому что деревья кончались, а потому что те, что остались, стояли иначе. Стволы у некоторых были закручены, как будто что-то тянуло их в разные стороны долгие годы. Ветки росли не вверх, а вбок и вниз. Листья – или то, что было листьями, – тёмно-зелёные, почти чёрные по краям.

– Пси-поле все сильнее, – сказал Борланд.

Она уже держала наготове артефакт. Но леший положил свою руку на ее.

– Не злоупотребляй.

– Хорошо. Мы близко?

– Завтра с утра выйдем к черте города.

Он выбрал место для ночёвки – небольшое углубление под скалой, с навесом. Зона здесь пахла иначе: к привычному озону и металлу примешивалось что-то органическое, живое, что она не смогла опознать. Не неприятное – просто незнакомое.

Лика сидела у камня и листала тетрадь в последний раз перед сном.

Скворец писал о северном узле в трёх местах. Осторожно – без координат, без названий, только «место, где их много». Разломов, имел в виду, скорее всего. Или аномалий. Или и тех и других.

Он искал дорогу туда. Белый знал дорогу. Белый прошёл.

Четыре года назад.

Лика закрыла тетрадь. Посмотрела на Борланда: он лежал, глаза закрыты, дышал ровно. Спал или нет – у нее не получалось угадать.

Глава 17. ГородТёмных

Давление началось резко.

Не нарастало – просто в какой-то момент переключилось. Лика шла, и вдруг поняла, что идёт медленнее. Ноги двигались. Слушались. Просто каждый шаг давался чуть тяжелее предыдущего, как будто воздух стал плотнее – не физически, а в каком-то другом смысле, который она не могла сформулировать. Виски сдавило. Не остро, но монотонно, с той ровностью, которая хуже острой боли, потому что с ней не знаешь, что делать.

– Леший.

Он уже разворачивался.

Она не успела сказать больше ничего. Земля под ногами качнулась – или показалось, что качнулась, – и она начала оседать. Борланд поймал её под мышки раньше, чем она упала. Она слышала его голос – короткое, одно слово – но не разобрала.

Потом несколько секунд не было ничего.

* * *

Очнулась на спине. Над ней – потолок. Серый бетон, трещины, в одной из них пробивается что-то зелёное. Окно сбоку без стекла, кусок неба – светлый, значит, не прошло много времени.

Незнакомое место.

Борланд сидел рядом на корточках. Смотрел на неё.

– Живая, – сказал он.

– Что произошло.

– Пси-давление. – Он поднялся, осмотрел комнату периметральным взглядом. – Здесь оно начинается раньше, чем кажется. Граница размытая – я должен был предупредить, где она примерно.

Лика попыталась сесть. Получилось не сразу – голова была тяжёлой, мысли шли медленно, как будто сквозь что-то вязкое.

– Где мы.

– Черта города. Ближайшее здание. – Пауза. – Я принёс тебя сюда.

Она смотрела на него. Он смотрел в сторону. Вопрос сам собой отпал.

Борланд достал из бокового кармана рюкзака серо-жёлтый пористый кусок мочалки. Отломил небольшой кусочек. Размял кашицу между пальцами, достал еще какие-то травки, все перемешал в тугой комок.

– Открой рот.

– Уже давал сегодня.

– Сейчас надо больше. Открой.

Она открыла. Он заложил кашицу за щеку. Металлический горький вкус, знакомый уже, но с привкусом, напоминающим шалфей.

– Держи это за щекой. Не глотай. Минут через двадцать полегчает.

Полегчало через пятнадцать. Голова не прояснилась полностью – давление никуда не делось, просто стало фоном, с которым можно работать. Мысли пошли быстрее.

Лика встала сама – медленно, держась за стену, но сама. Покачнулась. Устояла.

– Как ты понимаешь, что с чем нужно смешивать? – спросила она. – Ты говорил, что мочалку вообще не собирают в Зоне.

– Не собирают. Я подобрал как-то раз – случайно, года полтора назад. Попробовал от скуки поэкспериментировать с ней. – Он убрал остаток в карман. – Случайно обнаружил эти свойства, все свойства артефактов были открыты эмпирическим путем и только потом их подтвердили в лабораториях.

– И ты с тех пор носишь ее на всякий случай?

– Да.

* * *

Город открывался постепенно, пока они шли по улице.

Сначала – силуэты зданий на горизонте, советская пятиэтажная застройка. Потом детали: выбитые окна в части домов, в других – закрыты фанерой или полиэтиленом, кое-где настоящие ставни. Часть крыш аккуратно залатана – не красиво, но функционально. Мусор на улицах убран в сторону, не идеально, но расчищены проходы. Здесь жили и давно, город только выглядел заброшенным.

В нескольких окнах горел свет. Не электрический – тусклый, жёлтый, похожий на керосиновый. Где-то дым тонкой полосой из трубы. И запах – живой, смешанный: дерево, еда, что-то химическое.

– Они нас уже видят? – тихо.

– С того момента, как мы вошли в черту.

Лика смотрела по сторонам, не делая резких движений. Из окон – она не видела людей, но чувствовала взгляды. Несколько точек, постоянно. Перемещались.

– Они не стреляют.

– Я иду с поднятыми руками в метафорическом смысле. – Он двигался медленнее обычного, плавнее. – Оружие не трогай.

Она скрестила руки. Так и шла.

Улица была пустой. Ни одного человека – только взгляды из окон и ощущение, что каждый её шаг кем-то считается. Зона давила сверху, взгляды давили со стороны. Металлический привкус мочалки во рту. Лика шла и думала о том, что её отец мог идти по этой же улице четыре года назад.

Или никогда. Может, он вообще не был здесь.

Но где-то.

* * *

Они прошли квартал, потом ещё один.

Никто не вышел. Никто не окрикнул. Только взгляды из окон – постоянные, спокойные, профессиональные. Её изучали так же, как изучают незнакомое животное: без страха и без агрессии, просто оценивая.

– Они знали, что мы идём, – сказала Лика тихо.

– С того момента, как мы пересекли черту города. – Борланд не оглядывался. – У них своя система наблюдения. Не электронная – живая.

– Люди на постах?

– Аномалии. Некоторые из них реагируют на движение иначе, чем обычно – здесь, в этом месте. Тёмные это используют. – Пауза. – Это их территория. Они знают каждый её метр.

Лика смотрела на очередное окно с задёрнутым полиэтиленом. За полиэтиленом что-то двигалось – медленно, без спешки.

Она отвела взгляд.

– Тот человек, Объект Апекса, – сказала она. – Если он у них – еще жив?

– Скорее всего. Тёмные не убивают без причины. Им нужны ресурсы, информация, люди с определёнными навыками. Убийство – это расход, не доход.

– Как-то сложно для мутантов.

– Они частично люди. – Голос стал чуть резче. – Помни об этом там, внутри. Их личности еще не потеряны, они же делают их не предсказуемыми.

Лика кивнула.

В конце улицы появился Кинотеатр.

Глава 18. БарТёмных

Их встретили у кинотеатра.

Здание выделялось на фоне остальных не размером и не состоянием – просто тем, что за ним явно следили. Фасад расчищен от мусора. Ступени целые, без выбоин – или выбоины были заделаны, она не поняла этого. Двери металлические, закрытые, с петлями, которые были смазаны: это Лика определила позже, когда их открыли, – они не скрипели. Старый кинотеатр, которому кто-то дал новую жизнь. Другую жизнь.

Четверо вышли из-за угла. Спокойно, без спешки, как выходят люди, которые чувствуют себя хозяевами.

Двое – в театральных масках. Белый фарфор, нарисованные черты – одна маска изображала что-то вроде улыбки, другая была нейтральной. Маски закрывали лицо полностью: видны только глаза в прорезях. Лика смотрела на эти глаза и понимала, что маски – не украшение. Под ними что-то такое, что лучше не видеть чужим. Или что их носители предпочли бы не показывать.

Двое других – без масок. У каждого одна рука нормальная, другая гипертрофированная: раза в полтора крупнее, мышцы и сухожилия как у человека, который всю жизнь делал одно и то же нечеловеческое усилие. Живое – не протез, не экзоскелет, своё. Кожа на большой руке чуть другого оттенка, текстура тоже другая, но в остальном человек как человек.