Недруга

Глава 2

Проваленный экзамен отличницы

После десятого класса я улетела в Москву поступать в МИСИ – инженерно-строительный институт. Не помню, говорила ли я, что летом мама часто брала меня на работу в свой проектно-сметный институт, и я с большим интересом и уважением относилась к кульману, рейсшине и рейсфедеру. Мама научила меня немного разбираться в чертежах, и я даже помогала ей копировать тушью чертеж на кальку. Так что мой выбор ВУЗа ни для кого не стал сюрпризом. Школу я закончила с медалью, и мне, чтобы поступить, достаточно было сдать на «отлично» один экзамен – математику. Что я и сделала без особого труда, так как математика с первого класса была моим любимым предметом.

Ленка всегда хотела стать врачом-косметологом, но поступила почему-то в нархоз в нашем областном центре. И снова я оказалась выше нее: Москва! Я была уверена, что забуду Ленку, потому что Москва – это совершенно другой мир, где нет места старым привязанностям.

Но не тут-то было! Я жила в общежитии и с трудом совмещала бытовую неустроенность и непростую учебу. Любоваться Москвой было некогда, потому что после занятий надо было идти в библиотеку или спешить в общежитие, чтобы успеть подготовиться к следующему дню, наполненному лекциями, семинарами и практическими работами.

Первый раз я вырвалась домой на ноябрьские праздники. Ленка тоже приехала к родителям. Мы сразу созвонились и встретились. Целые сутки мы рассказывали друг другу о нашей новой жизни и учебе, прервавшись на сон лишь на 3-4 часа. Когда пришло время возвращаться в Москву, я ревела всю дорогу до аэропорта и еще там до самой посадки. Мне хотелось бросить свой МИСИ и уехать вместе с Ленкой в областной центр. Что я там буду делать, где учиться или работать – значения не имело. Главное – чтобы она была рядом как в детском саду, как в школе.

Но так было только на первом курсе. Потом учиться стало проще, но не потому, что программа стала легче, а просто мы научились совмещать учебу и увлекательную студенческую жизнь. Пропускали лекции, переписывая их потом у «ботаников», совместно делали проекты, помогая друг другу с расчетами, и виртуозно пользовались шпорами.

Я очень сдружилась со своей соседкой по комнате – Олесей. Вместе мы сделали небольшой ремонт в нашей комнатушке – поклеили обои и покрасили оконные рамы, превратив ее в очень уютный уголок, куда всегда приятно было возвращаться после института. У нас был небольшой холодильник и переносная плитка на две конфорки, поэтому общей кухней мы не пользовались и готовили немудреную студенческую еду, не вылезая из своей уютной норки. Олеся приехала в Москву из пограничного эстонского городка на реке Нарва, и ее родители нам очень помогали продуктами, в основном, конечно, рыбными консервами.

- Это ведь было начало девяностых?

- Да. Наша страна переходила от советской плановой экономики к дикому рынку.

Сначала магазины опустели. Нам в институте выдали «визитные карточки покупателя» и талоны на некоторые продукты. Но покупать на них было нечего, а если что-то и «выбрасывали» – приходилось стоять в многометровых очередях. Тут-то нарвские консервы и пригодились!

- Вы когда-нибудь пробовали смешивать кильку в томатном соусе с вермишелью?

- Странное сочетание.

- Пожалуй. Но нас это блюдо без преувеличения спасало от голода.

А потом правительство «отпустило» цены, и они взлетели на недосягаемые высоты. Продукты тут же появились на прилавках, но стоили столько, что мы ходили в магазин, как в музей. И здесь уже помогли мои родители – деньгами. Не то что бы их не коснулись все эти катаклизмы, просто наш городок жил в основном за счет двух гигантских предприятий: гидроэлектростанции и лесопромышленного комплекса. Река не перестанет течь из-за инфляции, и лес будет по-прежнему расти. И то, что они дают – электроэнергия и древесина – всегда будут нужны. Папа работал на ГЭС, мама – на ЛПК, поэтому деньги, хоть и с перебоями, и небольшие, но были.

В это время Москва была заполнена ларьками и вещевыми рынками, где цены на товары часто указывались в «у.е.». Открывались первые казино, ночные клубы, Макдональдсы, супермаркеты и многочисленные обменные пункты. Появилось понятие «новые русские» - так называли людей, стремительно разбогатевших после развала СССР. Мы впервые узнали, что такое либерализация цен, приватизация, финансовая пирамида и дефолт.

Но учеба продолжалась. Наш МИСИ переименовали в МГСУ – Московский государственный строительный университет, и стипендию платить не перестали. Правда, теперь на нее было не прожить. Многие наши сокурсники ударились в бизнес и только единицы – в той или иной степени успешно.

Однако девяностые – это не только разгул преступности и экономический кризис, но и технологический прорыв, и большие возможности. Открывались частные школы, ВУЗы и многочисленные курсы различных направлений. Мы с Олесей записались в компьютерную школу, где вполне успешно осваивали MS-DOS, Norton Commander, Lexicon и Lotus. Научились даже писать легкие программки на бейсике и паскале. Все это нам очень помогло в институте на семинарах по автоматизированному проектированию и расчетам.

Но нам хотелось зарабатывать, как это делали многие наши сокурсники, и одно время мы даже думали открыть в нашем общежитии массажный салон. Для этого записались и прошли полный курс обучения трем видам массажа – классическому, точечному и сегментарному. Кое-чему нас действительно научили, но массажный салон мы так и не открыли, решив, что это опасно: мало ли кто к нам придет и что потребует под видом массажа!

Нельзя не упомянуть и о другой стороне нашей с Олесей жизни – менее правильной. Мы обе были обладательницами яркой внешности, в результате чего у нас не переводились многочисленные поклонники. Нам хватало мозгов, чтобы не угодить в нехорошие истории, но в Москве было столько соблазнов, что устоять перед некоторыми из них не было никакой возможности. Дорогие иномарки, рестораны, подарки, поездки на море и неизменный «Amaretto» – все это было, но, как правило, длилось недолго и заканчивалось более или менее благополучно. Сначала мы просто наслаждались этой жизнью, с переменным успехом совмещая ее с учебой в институте, но ближе к защите диплома призадумались: а что дальше?

И вот однажды, когда до защиты оставалось полгода, Олеся вернулась после поездки домой хмурая и решительная. Выяснилось, что родители провели с ней серьезную беседу в отношении ее будущего. Суть беседы сводилась к тому, что Олеся – дура, раз за такой длительный срок учебы в Москве до сих пор не нашла себе мужа с московской пропиской. Я с нежностью подумала о своих родителях: для них главное – чтобы я была счастлива, и они поддержат любое мое решение относительно места жительства и выбора мужа. Олесины родители, конечно, тоже желали ей счастья, но были уверены, что в родном городе она счастлива не будет. И где-то они были правы.

Олеся стала действовать в нужном направлении. Времени оставалось мало, поэтому ей пришлось довольствоваться тем, что у нее было на текущий момент, как бы это цинично не звучало. А был у нее в то время среди ухажеров один москвич – скучноватый тип, с которым она встречалась в перерывах между более интересными встречами. Но Алексей – так его звали – Олесю обожал и готов был поддерживать с ней отношения на любых ее условиях. Он был старше Олеси на несколько лет, работал в каком-то рекламном агентстве, имел, разумеется, московскую прописку, но своего жилья у него не было, и жил он вместе с родителями в двухкомнатной квартире где-то в Ясенево. Когда Олеся стала звонить ему чуть ли не каждый день и выражать готовность встретиться, он, конечно, сначала обрадовался. Но потом, видимо, сопоставил время, оставшееся до окончания института, Олесину малую родину, и первоначальное отсутствие ее интереса к нему и стал сдержан. Однако устоять перед чарами Олеси было трудно; она умела быть желанной, если хотела, а она очень хотела, и Алексей, в конце концов, растаял. Кроме того, Олеся познакомилась с его родителями и сумела им понравиться, несмотря на то, что они тоже понимали ситуацию.

Одна я все это не понимала. Для меня всегда основой отношений была любовь или хотя бы влюбленность. Я бы физически не смогла быть близкой с мужчиной, к которому у меня нет этого чувства. И снова вернулась моя тоска по Ленке, потому что я остро чувствовала, что Олеся мне чужая, а Ленка своя до мозга костей, и думала бы она так же как и я. Мы с ней за все время учебы виделись очень редко, потому что наши приезды в родной город не совпадали. Но переписка была регулярной, и мы в письмах сильно ругались, если кто-то из нас задерживался с ответом.

Поэтому я знала про Ленкину жизнь. В середине учебы она вышла замуж за однокурсника по большой любви и вскоре родила дочку Алину. Молодая семья жила в отдельной двухкомнатной квартире. Ленкин муж сразу после свадьбы перевелся на вечернее отделение и пошел работать, а Ленка после академического отпуска возобновила учебу на дневном. Алинку отдали в ясли.

Незадолго до Олесиной свадьбы я познакомилась в библиотеке с парнем из параллельного потока. Я, конечно, видела его и раньше – это был «Сережа 2», как я мысленно его называла. И если Сережа 1 был самым красивым и умным мальчиком в нашем классе, то Сережа 2 – самым успешным студентом на своем факультете и имел при этом внешность киноактера. На меня он никогда внимания не обращал, и я часто видела его с самыми эффектными студентками нашего института. Я потом конечно поинтересовалась, почему он познакомился со мной в самом конце учебы, и он ответил, что только в библиотечной тиши на него снизошло озарение. Смешно, но альтернативной версии ни у него, ни у меня не было. А смешней всего оказалось то, что его действительно звали Сергеем! Я рассказала ему про его тезку, и нас еще долго веселила эта тема.

Сергей тоже приехал из провинции, но в общежитии не жил, а снимал квартиру. Таким образом, мы с Олесей покинули общежитие почти одновременно: она стала жить с мужем и свекрами, а я переехала к Сергею в его съемную квартиру. Мы очень любили друг друга, и совместная жизнь была нам только в радость. Два раза к Сергею приезжала мама, и мы с ней очень понравились друг другу. Родители Сергея имели свою консалтинговую фирму, и он собирался вернуться в свой город, чтобы им помогать. Оставаться в Москве Сергей не планировал. А для меня было главное – находиться с ним и неважно где. Так я думала тогда.

- А как сложилась жизнь у Олеси?

- Не знаю. Никто из нас не проявил желания поддерживать отношения. Я полностью растворилась в своей любви к Сергею, а Олеся невольно напоминала бы мне о моих прошлых приключениях, многие из которых я предпочла бы прочно забыть. Подозреваю, Олеся думала в отношении меня примерно то же самое.

- Вы с Сергеем поженились?

- Да, в его родном городе, где и остались жить.

Это был небольшой, ничем не примечательный городок в Тульской области, но у родителей Сергея был там свой дом и купленная специально для нас квартира. Проезжая по грязным дорогам города, я твердила про себя, что с милым рай и в шалаше, но со временем правдивость этой известной пословицы стала вызывать у меня большие сомнения.

Мне было плохо в этом городе. Работала я не по специальности, а в фирме свекров кем-то вроде секретаря-референта, печатая договоры, платежки и другие документы, а также отвечая по телефону, отправляя и получая факсы и регистрируя входящую и исходящую почту. Это было слишком просто и слишком скучно. Скучно было и вне работы: в этом городе совершенно некуда было пойти. Театров нет, гулять негде, поскольку кругом много частного сектора, а на дорогах некоторых улиц даже не было асфальта. Единственное место, где можно было пройтись с удовольствием – это набережная, но и она быстро надоела.

Так что наша семейная жизнь протекала если не в квартире, то в доме свекров. А там все как по трафарету: обед; если лето, то обязательно шашлыки, потом прогулка по аллеям их коттеджного поселка и разговоры про работу и про то, что у нас почему-то не получается стать родителями. Это было правдой: мы оба прошли полное обследование в репродуктивном центре, и, по словам врачей, могли с нашим здоровьем лететь в космос, но зачатия почему-то не происходило. И я знала почему: моему ребенку не хотелось рождаться в этом грязном, тоскливом городе!

Я снова затосковала по Ленке. Мне совершенно не с кем было не то что дружить, а хотя бы просто поболтать о том, о сем. И когда что-то случалось, например, ссора с мужем, я просто задыхалась от невозможности кому-нибудь об этом рассказать, обсудить, посоветоваться. Странно, но Олесю я почти не вспоминала, как будто и не было вовсе у меня подруги, с которой мы прожили почти пять лет под одной крышей и делили все радости и горести нашей московской жизни.

Да, я по-прежнему любила Сергея, и он тоже любил меня, но как-то спокойно что ли… Удивительно, но в этом сером городе было довольно много красивых женщин! И среди них немало одиноких. Думаю, Сергей не ревновал меня и не боялся потерять, так как знал, что один он не останется. В отличие от меня мой муж не сильно переживал из-за отсутствия детей. Несколько раз в неделю он ходил в спортзал, где у него были приятели «по железу». Иногда встречался со школьными друзьями. И на работе он был загружен куда больше чем я, так что занятий ему хватало. Я пробовала ходить в бассейн, на танцы и даже на стрельбу, но все это было таким же скучным и монотонным как моя работа. И как моя жизнь. Через два с половиной года я поняла, что если я эту жизнь радикально не изменю, то либо свихнусь, либо повешусь.

- И вы развелись с Сергеем.

- Да.

Я не видела другого выхода, он тоже. Можно многое предположить, что могло бы спасти наш брак. Прежде всего – это дети, но их не было. Возможно, если бы мы остались в Москве или даже уехали в мой город – наша жизнь была бы более насыщенной и интересной, хоть и более трудной. Но Сергея все устраивало, его родной город не угнетал, а его любви не хватило, чтобы изменить все только ради меня. И мне, в свою очередь, не хватило любви, чтобы смириться с этой жизнью ради него. Так что виноваты мы оба. А вот кто не был виноват, так это родители Сергея. Они всегда нас поддерживали, очень хорошо относились ко мне, и я их искренне любила. Пожалуй, расставаться с ними мне было даже больнее, чем с Сергеем.

- И куда Вы оттуда поехали? Вернулись в Москву или в родной город?

- Нет. В Москве меня никто не ждал, а вернуться в свой город я бы всегда успела.

Я поехала в наш областной центр. Туда, где училась Ленка, и где она осталась жить. Ее студенческий брак к тому времени тоже закончился, но, в отличие от меня, она успела родить в нем дочку Алину. К моменту моего приезда ей было уже пять лет.

Остановилась я пока у дальних родственников, намереваясь в ближайшем будущем снять квартиру. И на следующий день, конечно же, отправилась к Ленке. Оказавшись в ее маленькой уютной квартирке, я почувствовала, что вернулась домой после долгих странствий. Я была здесь впервые, но ощущение дома, родного места возникло сразу. Мы долго обнимались, разглядывали друг друга и ревели, пугая Алинку. Надо ли говорить, что я снова попала в паутину зависимости?

Работу я нашла в одной из строительных компаний. Она была стабильной, зарплату не задерживали, но развития бизнеса не наблюдалось: словно конечная цель была достигнута, и достаточно было просто поддерживать текущую деятельность. Поэтому возможности карьерного роста были весьма ограничены. Но я не карьеристка, и стабильности мне было вполне достаточно. Вскоре я сняла квартиру недалеко от Ленкиного дома, разумеется. Но большую часть времени проводила у нее. С Алинкой я подружилась, и мне было очень уютно в обществе их обеих.

По соседству с нашими домами располагалось кафе с брутальным названием «Мустанг». Внутри оно было оформлено в стиле дикого запада: везде кожа и дерево, на стенах фотографии и рисунки ковбоев и индейцев, плакаты «WANTED» и даже шкура какого-то животного. Официанты, разумеется, в клетчатых рубашках, кожаных жилетах, шейных платках и с широкополыми шляпами на головах. Но меню обычное, видимо, фантазия собственников на этом этапе иссякла.

Мы обожали это кафе не только за его антураж и меню, но и за прекрасно оборудованный детский уголок: пока мы с Ленкой общались, Алинка строила пирамиды, рисовала и каталась с маленькой, но довольно высокой пластмассовой горки. Однажды Ленка, развеселившись, спросила у официанта, чем отличается мустанг от лошади. «Ну, - стал объяснять официант, - лошадь – это лошадь..». «Ну да, - подхватила Ленка, - а мустанг – это мустанг! И как я сама не догадалась?». Мы смеялись, а бедный официант краснел и пытался объяснить, что мустанг – это дикая лошадь и указывал на стены. С тех пор это кафе мы стали называть «Лошадью».

У Ленки был сердечный друг Денис – начинающий адвокат, обожающий свою профессию и себя в ней. Мне он сначала показался самодовольным и даже циничным. Но Ленка над ним постоянно подшучивала, и его самодовольство постепенно растворялось, являя под собой вполне компанейского парня с нормальным чувством юмора. Мы любили слушать его адвокатские истории, тем более что рассказчиком он был отменным. Как и все адвокаты, наверное.

Это был чудесный период нашей жизни. Мы были еще относительно молоды, любили свою работу, любили общество друг друга, любили жизнь. Про наши неудачные браки мы с Ленкой вспоминали редко, тем более что бывшие мужья никак не давали о себе знать, что нас вполне устраивало. Ленка работала экономистом в компании, которой принадлежала сеть магазинов, и ей вполне хватало на жизнь. Бывший муж оставил ей квартиру, взяв обещание, что ни Ленка, ни их совместная дочь не будут его тревожить по финансовым вопросам. Они и не тревожили. Ни по финансовым, ни по каким другим.

Ленка с Денисом периодически знакомили меня со своими коллегами и приятелями мужчинами, но меня никто из них не заинтересовал. Мне вполне хватало общества их обоих, хотя я понимала, что так будет не всегда, и я не стану частью их семьи. Иногда, чаще всего по ночам, на меня накатывала щемящая тоска. Я понимала, что время уходит и чем дальше, тем сложнее будет создать собственную семью. Но потом наступало утро, я шла на свою стабильную работу, а вечер снова проводила с друзьями. Я не чувствовала себя третьей лишней, потому что Ленка с Денисом давно уже были вместе, романтическая стадия их отношений прошла, а вдвоем они и так бывали чаще чем со мной.

У родителей Дениса была дача, и вот уже второе лето мы проводили там большую часть свободного времени. И это было здорово! Большой участок, просторный дом, свежий воздух и речка в нескольких минутах ходьбы по лесной тропинке. Мы с Ленкой вначале рвались помогать маме Андрея на грядках, но она со смехом нас прогнала, и в наши обязанности стало входить наличие чистой посуды, чистых полов в доме и чистых кустов малины. Основной обязанностью Дениса был шашлык, а почетной – доставка нас с Ленкой на дачу и обратно. Алинка большую часть лета проводила с бабушкой и дедушкой – Ленкиными родителями, которые давно уже хотели переехать к дочери с внучкой да все никак не могли собраться.

- Так я и жила. Спокойно, счастливо, но с осознанием, что так будет не всегда.

- А потом?

А потом появился Андрей. Я увидела его в кафе во время бизнес-ланча. Мы с девчонками с работы обсуждали нового заказчика и делились идеями выполнения его заказа. Андрей тоже обедал со своим коллегой, и все время поглядывал на наш столик. Я была уверенна, что смотрит он именно на меня. Так и оказалось. Пообедав, мы пошли обратно на работу, и я немного отстала, чтобы ему было удобнее со мной познакомиться. В нашем первом диалоге я помню каждое слово.

- На работу? – спросил он. Я кивнула.

- А после нее?

- Вам лучше знать.

- Почему же?

- Вы ведь хотите меня куда-то пригласить? Так откуда мне знать куда?

- Вам в логике не откажешь, – засмеялся он, - но вот Вашего имени я точно не знаю.

Мы познакомились, Андрей проводил меня до работы, уточнил, когда заканчивается мой рабочий день, и сказал, что будет ждать меня у входа.

Он мне понравился. Сразу и сильно. Его серые глаза словно в омут затягивали. Я так разволновалась перед нашей встречей, что ни о какой работе и думать не могла. Несколько раз я бегала к зеркалу в туалет: то прическу меняла, то ресницы подкрашивала, то подбирала помаду, позаимствовав несколько тюбиков у коллег.

Наконец, рабочий день закончился. Я спускалась по лестнице, чувствуя, что ноги едва меня слушаются. Давно со мной такого не было! Пожалуй, со студенческих лет. Андрей уже ждал меня, стоя у входа и разговаривая по телефону.

Это был нереальный вечер. Меня окончательно затянуло в омут. Мы много разговаривали, и все во мне кричало: «Это ОН! ОН!». Андрей работал программистом в какой-то брокерской конторе, но много о своей работе не рассказывал. Он больше слушал меня, задавая вопросы, которые не оставляли сомнений в том, что ему действительно интересно то, что я рассказываю. И я старалась быть интересной, умной и загадочной, не допуская ни одного вульгарного слова или фразы. Когда мы подошли к моему дому, я была готова ко всему, но только не к тому, что он остановится у двери в подъезд и, спросив разрешения завтра позвонить, пожелает мне спокойной ночи и уйдет.

У меня пылало лицо от стыда за мои мысли о продолжении вечера. Сначала я чуть с ума не сошла от разочарования и страха, что не понравилась ему как женщина, но, подумав, решила, что это очень хороший знак. Он не стал напрашиваться, потому что серьезно ко мне отнесся, намереваясь продолжить знакомство. Если бы мы после первого же вечера оказались в постели, то он счел бы меня легкодоступной и потерял бы ко мне интерес. Или встречался бы со мной только ради секса.