– Он желает тебе счастья и не станет выдавать замуж против твоей воли.
Акме благодарно прильнула к брату и уткнулась лицом в его плечо.
– Я бы не хотела покидать вас.
– Когда-нибудь нам придётся расстаться…– проговорил Лорен, поглаживая её по голове.
– Но не так скоро,– выдохнула девушка, испуганно хмурясь.– Знаешь, я обязательно уеду отсюда, если дядя запретит мне работать в больнице Кибельмиды.
Лорен поглядел на неё и тихим голосом пробормотал:
– Куда ты собралась? Дядя лишит тебя приданого. Мужики будут липнуть к тебе, шантажировать, проходу не дадут. Никто из них не позволит тебе обогнать их по карьерной лестнице.
– Перестань,– прошептала девушка.
– Надеюсь, скоро ты оставишь свои сумасшедшие идеи. Пошли в дом. Надо отдохнуть.
Но отдохнуть ни Лорену, ни Акме не удалось, ибо в гости к дяде заявился Герин Дальн со своим племянником. Отужинав, гости и хозяева расселись в гостиной, после чего Селим тихо спросил у Акме:
– Не желаете ли, сударыня, сходить со мной на танцы?
– На Менадской площади? – оживилась девушка.
Селим кивнул.
– Едва ли дядя отпустит меня,– ответила она, подумав об Анаре, да и о Левине, которому отказала днём.– Скоро стемнеет.
Селим улыбнулся ей и, подойдя к камину, перед которым с чашами вина сидели его дядя и безмерно уставший Бейнардий Фронкс, во всеуслышание произнёс:
– Господин Фронкс, позволите ли вы мне пригласить сударыню Акме на танцы на Менадской площади в честь праздника Весны?
Брови Бейна Фронкса изумлённо поднялись, он обернулся к порозовевшей Акме и, прежде чем успел что-то сказать, Герин Дальн воскликнул:
– До чего строгий опекун. И шагу не даёт ступить девочке. Она идёт не с кем-либо, а с Селимом!
– Я не сомневаюсь в порядочности Селима,– в замешательстве ответил целитель.– Пусть идёт, если желает…
– И я тоже схожу,– заявил вдруг Лорен, пристально, с какой-то угрозой глядя на Селима.– Развеюсь.
От Акме не укрылось, как недовольно Селим закатил глаза.
– Тогда недолго,– заворчал Бейн.– Сейчас около восьми. Мы с господином Дальном ждём вас дома не позже одиннадцати.
Акме вспорхнула вверх по лестнице, чтобы нарядиться, а Герин Дальн и Бейнардий Фронкс ещё долго спорили о том, каким строгим опекуном был Целитель.
Менадская площадь находилась в центре Кибельмиды, и молодые люди добрались до неё за четверть часа. Все местные независимо от сословия обожали танцы в центре города.
Площадь была освещена яркими огнями и украшена лентами, от зданий весело отскакивала красивая быстрая музыка, а люди бурями аплодисментов и смеха встречали и провожали каждый танец.
– Странно, почему праздник не запретили…– ворчал Лорен, чтобы не слышал Селим.– О чём только думает градоначальник?..
Ярко улыбавшаяся и пританцовывавшая Акме беззаботно пожала плечами. Почём ей знать, о чём думает градоначальник? Она думала о веселье. Градоначальник, вероятно, тоже.
Сразу же Акме наткнулась на Левина, целителя, которому помогала в больнице и с которым отказалась идти на площадь этим вечером. На лице молодого мужчины отразилась буря эмоций при виде её: и радость, и недоумение. Ведь она отказала ему. Зато пришла с Селимом, этим жеманным франтом из Карнеоласа.
Акме вежливо поздоровалась и слегка покраснела. Ей было немного стыдно за своё враньё. Но недолго. Молодые люди сразу влились в ритм и закружились в вихре весёлого танца, держась за руки, улыбаясь и смеясь. Селим так кружил свою партнёршу, что вскоре у неё закружилась голова.
– Если вам угодно – приглашайте другую девушку! – весело воскликнула Акме, когда закончился первый танец.– Вы не обязаны танцевать со мной весь вечер.
– Я не устраиваю вас в качестве партнёра? – с какой-то холодностью поинтересовался Селим.
– Устраиваете! – брякнула Акме.
– Рад слышать. Я не могу от вас оторваться.
Он обхватил руками её талию и легко приподнял, как было принято в этом танце, но опустил куда медленнее, заворожённо глядя в её глаза и затаённо улыбаясь.
«Да как он смеет?» – вспыхнула девушка и, чтобы не терять ритма, плавно закружилась вокруг него. Его прикосновения становились смелее, объятия крепче, взгляд откровеннее. Быть может, в намерения его не входило оскорбить её, но она оскорбилась уже на втором танце.
– У меня закружилась голова,– заявила девушка, когда закончился третий, особенно подвижный танец.– Мне угодно посидеть.
Селим быстро нашёл свободную лавку и столик. Усадив Акме, засуетился вокруг неё, заказал ей всё, что она хотела, и уселся напротив. Лорен неподалёку беседовал со своим знакомым и посматривал на Акме.
– Вам нехорошо? – осведомился Селим, более не раздражая и не смущая её слишком вольными манерами.– Если вам угодно, я отведу вас домой.
– Чудесный вечер,– с нажимом ответила Акме.– Я отдышусь и вновь присоединюсь к танцующим. А вы не обращайте внимания на мою усталость, веселитесь.
Селим снова напустил на себя оскорблённый вид и проговорил низким голосом:
– И опять вы отсылаете меня. Я привёл вас сюда – и не отойду ни на шаг. Вы привлекаете внимание посторонних.
– Вам это не нравится? – с затаённой улыбкой спросила Акме, задумав слегка пофлиртовать и картинно подняв к нему свои умопомрачительные карие глаза.
– Нет. Но мне нравится, как вы флиртуете со мной.
Девушка не смутилась. Она засмеялась, сделала ещё несколько глотков холодной яблочной воды, со стуком поставила пиалу на стол, резко поднялась на ноги и, протянув руку мрачному Селиму, с лёгкой улыбкой произнесла:
– Пойдёмте. Но после не жалуйтесь на боль в ногах.
– Не в моём характере жаловаться! – ответил Селим, взял Акме за руку, и девушка повела его к танцующим, где тотчас влилась в ритм тарантеллы и закружилась со своим спутником в зажигательном веселье.
Танцующие то водили хороводы, то вновь разбивались на пары и кружились… кружились… кружились в вихре огней, потоке бесконечной музыки, грохоте смеха и радости. Музыка и сияющее лицо Селима уводили мысли Акме всё дальше от былых тревог. Был ли то медленный грустный танец, или подвижный и веселый, девушка перестала думать о том, что время шло, и дома её ждал дядя. Ей так нравилось здесь, в компании этого привлекательного карнеоласца.
Когда старые часы на площади пробили без четверти одиннадцать, Акме поискала глазами Лорена и удивилась: рядом с братом появилась девушка. Её густые пшеничного цвета волосы были убраны в простую прическу, украшенную красной лентой. На ней нарядное платье. Миловидное лицо горело не то гневом, не то обожанием. Она напирала на Лорена и что-то тихо и страстно говорила ему. Её брат же глядел на неё с ледяным презрением и посматривал по сторонам, вероятно, беспокоясь, что их разговор услышат.
Когда она повысила голос, люди, стоявшие неподалёку, начали оглядываться на эту пару. Через минуту тихой словесной перепалки девушка начала выкрикивать угрозы, часть из которых донеслась до Акме:
– …Я приду к твоему дяде и всё ему расскажу!.. Он выслушает меня, ему не нужен скандал!..