Имена павших
— Насколько ты сейчас слаб?
— Я не имею и процента своей истинной силы.
— Даже так. Сколько мне нужно убить, чтоб ты стал сильнее?
— А как же твой пацифизм и «все жизни важны»?
— Я не отказываюсь от ранее сказанных мною слов. Невинных я не трону.
— И как ты определишь невинных?
— Убивать и погибать должны только те, кто осознанно взял в руки оружие.
Тень посмотрела на Нико.
— Удобное правило. Сам решаешь, кто виновен, а кто нет. С чего такие перемены от тебя?
— Ты показал мне прошлое. А ещё я долго был наедине с собой и многое обдумал за это время.
— Да?
— В чём-то я с тобой даже согласен. Ты показал мне того слабого меня, который совершал ошибки и верил, что, делая всё по правилам, по чести и по какому-то подобию морали, можно достичь результата. Но я ошибался. Каким же жалким я тогда был…
— Давай ближе к делу.
— Благодаря тебе я понял, в чём именно я был не прав и почему у меня ничего не получалось. Играть по правилам с теми, кто их сам же и написал, но не соблюдает. Это и привело меня к поражению. Я теперь начну действовать иначе.
— Смелое решение для того, кто уже однажды сдался и отказался от своих желаний.
— Я нужен тебе так же, как и ты мне. У нас есть разногласия и разное видение ситуации. Но так мы не достигнем желаемого. Я готов выслушать твои условия, а также предложить свои.
— У тебя появился какой-то план?
— Маленький, но всё же есть. Сейчас они считают меня угрозой, выслали за мной Охотника, а он, в свою очередь, прислал сюда дозорных. Я заметил их даже без сознания.
— А ты быстро учишься.
— Они не видят во мне равного, раз отправляют одного человека убить меня.
— Тебя это задело за гордость, не пойму?
— Я заставлю их со мной считаться.
— То, что ты хочешь заставить их себя уважать страхом, — это не одно и то же.
— Статуса у меня уже не будет. Они лишили меня его, когда приговорили к смерти. Тем более теперь я антимаг — тот, кого они презирают больше всего. Так что единственный способ заставить их слушать — сила. Страх перед смертью отлично поможет им услышать меня. А тех, кто будет мешаться и не соглашаться, — убьём. Устроит тебя такое?
— А как же твои товарищи? Готовы ли они будут пойти за тобой?
— Я могу им говорить и рассказывать самые яркие сказки — что всё ради добра и солнца на пляже. Они будут верить. А если не будут верить, а только мешаться — убью. Найду новых, это не проблема.
— И ты требуешь доверия к себе?
— В одиночку не построить новый лучший мир. Это я понимаю. Но с кем идти к нему — тут незаменимых нет. А также местами в одиночку будет проще: если они будут тянуть меня назад, придётся от них избавиться. Так что тут не предательство, тут мои интересы выше их жизней. Ничего личного.
— Продолжай.
— Расскажи, как тобой пользоваться — всей той силой, что заложили в тебя создатели. Взамен я буду убивать для тебя. Так мы оба будем становиться сильнее. И тогда ты сможешь встретиться с Арианой и отомстить за своего Первого. Как видишь, нам двоим это только выгодно. Такое тебя устроит?
— Весьма. Но ты переоцениваешь себя. Ты веришь, что сможешь убить многих и что твоё тело всё это выдержит?
— Ты мне поможешь, ты не дашь мне умереть. Поэтому я знаю, что смогу удержать то огромное количество силы, что буду добывать для нас с тобой.
— Хорошо. Тут я могу с тобой согласиться и рассказать.
— Первое: мне нужно много маны. Невероятно много. Больше, чем мы получили тогда из того города на границе.
— Есть конкретное количество?
— Нет. Чем больше, тем лучше, лимита нет.
— Прекрасно.
— Второе: каждый день. Без исключений.
— Зачем? Да и что, если нечем будет?
— Ты когда-нибудь пробовал не есть неделю?
Нико не ответил.
— Вот примерно так. Только голодать буду я, а плохо станет тебе. Понял?
— Иными словами, тебе нужно приносить жертву каждый день.
— Ману можно получать не только из людей, но и из её источников: мана-камни, артефакты, где вы её храните, или из самого мира. И тут я имею в виду не ту мелочь, что я получаю от поглощения мелких частиц, а сам источник мира.
— Колыбель…
— Она самая. Но я понимаю, что уничтожить её нельзя. Иначе умрёт всё живое — и мечты твоей не станет вместе с ним.
— Буду знать.
— Третье: как я уже сказал, я идеальное творение.
— Это я уже слышал. Что ты под этим имеешь в виду?
— То, что ты не ограничен в использовании меня. Иными словами — то, что вы зовёте даром крови. Это особенность использования, заложенная в саму магию. У тебя такого ограничения нет. Ты сможешь использовать силу как захочешь, рамок у тебя не будет.
— Получается, моё понимание тебя не так критически важно, как понимание того, чего я от тебя хочу?
— Можно сказать и так. Но и я не могу пойти против всех законов мира. Я не смогу вернуть мёртвого к жизни или дать новую жизнь. Моя истинная природа — разрушение. Вот тут и кроется твоя вседозволенность.
— Прекрасно! С этим я смогу достигнуть желаемого.
— У меня есть своё условие.
— Слушаю.
— Как я и сказал ранее, ты человек. А вы очень хрупкие создания. Вы легко можете умереть.
— Но я использовал тебя, чтоб не истечь кровью. Также ты обещал, что возьмёшь на себя обязанность по тому, чтоб моё тело выдержало ту силу, что я буду собирать для нас.
— Я не про это. Ты так веришь в себя и свои силы, что забываешь важное: в мире полно и других опасных врагов. Ты можешь умереть от их руки. Поэтому я и прошу тебя об этом. Когда ты проиграешь, я заберу твоё еле живое тело и буду делать то, что считаю нужным.
— То есть я не бессмертен. Жаль. Правило твоё разумно. У меня есть одна попытка, и я готов ею воспользоваться. Согласен на такое условие. Если умру — уничтожай всё на своём пути. Какой мне толк до всего остального, если меня там уже не будет.
— Отлично. Рад, что тут мы смогли договориться.
— Получается, мы договорились? Ты подчинишься мне?
— Не называй это так. У нас с тобой общие интересы. Тебе нужна сила, мне нужно стать сильнее. А если я стану сильнее, ты сможешь убивать ещё больше для нас обоих. Мы оба в выигрыше.
— Хорошо.
— Есть ещё кое-что важное.
— Что?
— Не используй дым.
— И почему же это?
— Так надо.
— Ты требуешь, чтобы я отказался от силы, которой нет равных. Потрудись дать ответ, который я пойму.
— Есть свои причины. Первая: это могут заметить те, кому не стоит знать, что такое вообще существует.
— Кто меня может заметить? Кому это вообще нужно? Если ты про Ариану Солис — то пускай. Я не собираюсь больше прятаться и убегать.
— Ты не понял. Если бы речь шла об Ариане — я бы так и сказал, что дело в ней. Но дело не в ней, она и так знает про нас. Просто пойми: есть те, кому знать о таком не стоит.
— Договаривай.
— Нет.
Нико удивлённо поднял бровь.
— Мы вроде как договорились работать вместе.
— Договорились. Я не могу тебе сказать сейчас. — Тень выдержала паузу. — Ты не готов знать.
— А когда буду готов?
— Спроси меня снова, когда будешь стоять над Арианой.
— Хорошо. Что-то ещё, что мне стоит знать?
— Да. Я не контролирую его так, как хотел бы.
— Ты не контролируешь себя?
— Себя я контролирую прекрасно.
Нико не сразу понял, что ему только что сказали.
— Значит?
— Это разрушение в чистом виде. Оно не выбирает, кого уничтожать, и не различает, кто тебе враг, а кто друг.
Нико какое-то время смотрел на Тень.
— Кто мне тут говорил, что он «идеальное» творение и набивал себе цену?
— Человек, мир устроен куда сложнее, чем ты думаешь. Ты хочешь получить все ответы сразу. Так не бывает. Да и зачем мне тут распинаться, если ты скоро можешь умереть?
— Понял. Опять твои секреты. Тебе нужно, чтобы я доказал и проявил себя. Хорошо, условие я помню. Ариана.
— Пусть она и будет той точкой, после которой я расскажу тебе больше.
— Отлично.
— Это не всё.
— Что ещё? — произнёс Нико раздраженно.
— Это касается уже тебя. Твой наставник, Мортем, учил тебя верно: поглощать ману, а не пропускать её через себя. Но одного он не заметил, и винить его не за что — он сам не знал. Когда ты касаешься живого, ты используешь дым. А не простую антимагию.
— И что это меняет?
— Откажись от дыма. Запрети себе им пользоваться. Тогда ты сможешь касаться живого, не убивая с одного касания, а поглощая постепенно. И это же пригодится тебе против Охотника — чтоб не умереть от одного отравления.
— Продолжай.
— Ты и сам замечал. Когда ты касаешься живого или поглощаешь человека на расстоянии, ты испытываешь страдания. Ты пропускаешь через себя его чувства и его эмоции.
— Раньше я справлялся. И теперь справлюсь. Да, это сложно и больно. Но раз это цена за силу — я готов её платить.
— Ты всё ещё не понимаешь. Не торопись, человек. Я могу понять твоё желание получить всё и сразу. Вы, люди, мало живёте и оттого хотите, как можно скорее.
— Ты вроде хотел мне о чём-то рассказать, а не объяснять, какой я слабый.
— Ты прав. Раньше ты справлялся с теми, кого поглотил дымом. Вспомни число на границе — их было не так много. Но ты его активировал, и результат вышел чудовищным.
— То есть?
— Дым будет расти вместе с нами. Чем сильнее мы, чем больше в нас антимагии — тем сильнее он будет разрушать. То, что ты устроил на границе и здесь, в лесу, покажется тебе цветочками. И то тебе повезло: ты как-то с ним совладал и не допустил полного разрушения. Чем сильнее ты — тем сильнее и он.
— И?
— И если ты так страдал от сотни поглощённых, что будет при тысяче? Твоё тело не выдержит. Ты потеряешь память. Потом себя. Потом всё, что делает тебя тобой.
— Надо же. — Нико усмехнулся. — Ты так печёшься о здоровье своего хозяина.
— Ты мне не хозяин.
— Да? А выглядит именно так.
— У нас общие интересы, и только. — Тень смотрела ему в лицо. — С тобой живым договориться проще. С телом, которое ходит и убивает, договариваться не о чем.
— Понял. Ситуация усложняется тогда.
— Ты что-нибудь придумаешь. Оков в использовании силы у тебя нет, ты же бывший маг: понимание многих процессов в тебя уже заложено. Тебе удавалось использовать антимагию по принципу магии — делай то же самое. Находи новое и развивайся. Так и выживешь.
— Мне нужно время, чтоб принять такую новую реальность. Но тут дозорные из города. Боюсь, его у меня просто не будет.
— Мне же выгоднее, чтоб ты быстрее умер и я забрал твоё тело.
Нико рассмеялся.
— Не дождёшься. Я что-нибудь придумаю.
— Не сомневаюсь.
— Получается, мы смогли договориться и прийти к общему?
— Да. Ты прошёл стадию принятия и познания силы. Можешь идти, ты всё равно скоро проснёшься.
— Прекрасно.
Нико развернулся и пошёл вглубь своего сознания.
Но Тень его окликнула.
— Ты кое-что старался тщательно от меня скрыть. Ты говорил, что у тебя нет ничего, что можно отнять. Я часть тебя, Нико. Я чувствую твои эмоции. Я видел, что ты недоговариваешь. И я нашёл то, что ещё держит тебя в рамках твоего «добра».
Нико обернулся.
— Их двое. Ты надеешься, что они всё ещё живы и готовы будут принять тебя даже таким, каким ты станешь ради них. А ещё молишься про себя, чтоб они не отвернулись от тебя, когда увидят тот ужас, что ты принесёшь в новый мир. Ты веришь, что они будут счастливы и не станут тебя винить.
Нико молча смотрел на Тень.
— Успехов тебе в этом. Может, мне и не придётся ждать, пока тебя убьют другие. Ты сам придёшь ко мне в отчаянии — когда поймёшь, что натворил и что вспять этого уже не повернуть. Вот тогда ты меня и позовёшь.
Нико ничего не ответил. Он развернулся обратно и продолжил движение.
— Ступай, Нико. Убей всех, кого считаешь нужным. Уничтожь всё то, что считаешь неправильным. Покажи мне тот хаос, что принесёшь всему живому.
— Наслаждайся представлением.
Щелчок.
Том 1 глава36 — Эхо сломанных судеб
Кассиан сидел, развалившись на стуле: ноги вытянул во всю длину, руки опустил к полу и смотрел в потолок.
Сессилия же стояла у окна. Она не смотрела куда-то конкретно, смотреть сейчас там не на что было, темнота и темнота. Стояла, потому что от стола до окна четыре шага, а этот путь она проделала уже раз двести.
Мортем сидел у печи и смотрел на огонь.
Так все трое и ждали.
— Сколько прошло? — спросил Кассиан.
— С какого момента?
— С любого.
— Довольно долго, — сказал Мортем.
Сессилия отвернулась от окна.
— Он должен был проснуться ещё вечером.
— А сейчас уже глубокая ночь. Как долго нам его ещё ждать? — с недовольством в голосе протянул Кассиан.
— Я сказал: скорее всего, к вечеру.
— Мортем…
Сессилия взяла со стола фонарь.
— Я схожу проведаю его.
— Если получится, попробуй его разбудить, — сказал Кассиан.
— Постараюсь.
Она остановилась в дверях, потому что Мортем встал следом. Без спешки, поправив плащ.
— Я с тобой, — сказал он.
X X X
Ночь выдалась холодной и ветреной: снег осел и хрустел под ногами. До маленького дома идти было недолго.
Сессилия шла первой. Мортем — чуть позади и почему-то смотрел совсем в другую сторону.
— Мортем, дверь…
— А что с ней? — отозвался он, по-прежнему глядя куда угодно, только не на дом.
— Она приоткрыта. Это ты так оставил?
— Нет.
Сессилия подошла и медленно, осторожно потянула дверь на себя.
Кровать была пуста. Верёвки лежали на полу — не разрезанные, не разорванные. Развязанные. Аккуратно, петля к петле, будто кто-то потратил на это время и не торопился.
Круги Мортема были уничтожены.
Сессилия постояла в дверях, опустила фонарь и вздохнула.
— Надеюсь, он не учудит ничего лишнего.
— Оцени сама, — произнёс Мортем, глядя в другую сторону.
Из-за деревьев показалась фигура.
Сессилия прикрыла боковые створки фонаря, чтобы луч бил дальше, и подняла его повыше.
Фонарь выхватил очертания человека, который тащил за собой что-то тяжёлое.
Нико шёл между деревьями, волоча за капюшон ещё живого дозорного. Тот едва перебирал ногами — то ли пытался идти сам, то ли ещё сопротивлялся.
Нико был в крови. От горла до пояса, и на руках, и на лице.
Дверь основного дома за их спинами хлопнула — Кассиан вышел на крыльцо и замер там, не сойдя со ступеней.
Никто ничего не сказал.
Нико дошёл до середины поляны и швырнул дозорного вперёд, ближе к остальным. Тот рухнул в снег, окрашивая его своей кровью в алый цвет.
— Расскажи им то, что рассказал мне.
Дозорный поднял голову. Смотрел он не на Сессилию и не на Мортема — он смотрел в землю и говорил тоже в землю, быстро, со страхом в голосе:
— Охотник будет здесь к утру. Он будет не один. Он собрал около сотни человек из тюрем и всем промыл мозги. Они больше не люди в привычном нам понимании. Они марионетки, которые исполнят любой его приказ.
Дозорный запнулся.
— Чего замолчал? Продолжай. Мы слушаем.
— Армия тоже придёт. Встанет в стороне и будет ждать исхода. Если Охотник проиграет — вступит сама. Ещё говорят, что поблизости видели солдат Тёмного войска. Поэтому из города выведут человек триста: искать их и ударить по антимагу.
— Спасибо за информацию.
— Прошу пощ…
Хруст.
Тело завалилось набок и наконец безжизненно упало на землю.
На поляне стало тихо.
— Как вы слышали, — нарушил тишину Нико, — Охотник будет здесь к утру. Времени у нас больше нет. Часа четыре, может, шесть.
Он обвёл всех взглядом. И то, как он это сделал, Сессилии не понравилось больше всего остального: он не искал их глазами и не ждал ответа. Он их пересчитывал.
Кассиан спустился со ступеней.
— Так понимаю, убегать ты не намерен.
— Ни за что. Я убью его и всех, кто придёт с ним.
— Хороший настрой, — сказал Кассиан.
— А вы как поступите? — Нико кивнул в сторону загона с запряженными лошадьми. — Вы собрались. Вы были готовы ехать. Я никого держать не стану. Кто хочет — уезжайте сейчас, пока есть такая возможность.
— Не начинай, — сказал Кассиан. — Я никуда не поеду. Наконец-то хоть что-то интересное, а то мы тут засиделись в ожидании. К тому же я всегда хотел сразиться с армией. — Он улыбнулся.
— Прекрасно.
Сессилия смотрела на тело в снегу.
— Ты его пытал.
— Их, — поправил её Нико. — Там в лесу ещё два тела лежат. Они были менее разговорчивы, чем этот.
— Так вот чья это кровь.
— Я получил для нас информацию.
Сессилия ничего не ответила. Только смотрела на него.
— Сессилия, — спокойно произнёс Нико, и от этой мягкости напряжение только росло. — Он знал, куда идёт и что его ждёт. Мы на войне. Он сделал свой выбор. Или ты хотела, чтобы я его пожалел?
Сессилия снова промолчала.
— У нас… у вас есть часа четыре, чтобы принять решение.
Нико направился к дому.
Сессилия перевела взгляд на Мортема и Кассиана.
— Вы понимаете, что он предлагает? Против нас идёт человек, которого Церковь растила именно для этого. Он выбрал время, выбрал место и придёт, когда сам решит. А мы будем ждать его на открытой поляне — раненые, без плана, — он изучил идеально эту местность, каждый подход и каждый путь отступления будет за ним. Мы тут как на ладони для него. Это самоубийство!
— И это ещё не всё! Сюда идёт армия! Даже если мы одолеем Охотника, против нас выйдет целое войско. Вчетвером нам его не остановить. Мортем, скажи им!
Мортем пожал плечами.
— Пусть повеселятся. Раз им так хочется драться, что они готовы на такой риск, — кто я такой, чтобы мешать?
— А он что, не ходячий риск? — Сессилия кивнула на спину Нико. — Ты сам говорил: если он очнётся не собой, его придётся убить. И что, не вытащи ты из него антимагию, он бы убил всех вокруг себя. Он очнулся! И первым делом убил троих.
— Он прошёл стадию принятия, — спокойно ответил Мортем. — Той опасности больше нет. Он стабилизировался. Рвануть тут больше нечему.
— Значит, с ним всё в порядке?
— Я сказал, что он прошёл стадию. Я не говорил, что всё в порядке. — Мортем проводил Нико взглядом. — Спиной я бы к нему не поворачивался.
Нико остановился на ступенях.
— Тебя никто не держит, Сессилия, — бросил Нико с крыльца, не оборачиваясь. — Бери лошадь и уезжай. Главное — не мешай.
Сессилия молчала дольше, чем ей хотелось бы.
Она смотрела на Кассиана — на его перевязанные рёбра, на то, как он стоит, перенеся вес на здоровую ногу. Потом на Нико, у которого чужая кровь подсыхала на шее. Потом на тело.
— Я остаюсь, — сказала она. — Мы ещё тогда договорились действовать вместе. Ничего не изменилось.
Она соврала, и знала, что соврала: изменилось всё. Но уехать сейчас она не могла.
— Ты сделала свой выбор, Сессилия.
— А Мортем? Почему ты не спросил, что думает он?
— Он будет смотреть на всё это из первого ряда, — с удовольствием произнёс Нико. — Лучшее место на всём представлении.
X X X
Следующие два часа никто не разговаривал ни о чём, кроме дела.
Они сидели на улице, обсуждали и разбирали, как может пойти бой.
— Всё строится на одном, — начал Нико. — Сессилия должна взломать сознание сотни заключённых.
— Если у них в головах вообще что-то осталось, — хмуро заметила Сессилия.
— Ничего, что-нибудь придумаешь. Твоя главная задача — выиграть время для Кассиана.
— Ты вот прям уверен, что он будет нацелен именно на тебя? — спросил Кассиан.
— Нет, я предполагаю и надеюсь в большей части этого плана, что он будет одержим мыслью убить меня первым, а те, кого он набрал в тюрьмах, нужны, чтобы отвлечь вас. Нам это на руку. Я хочу убить его лично. Надеюсь, вы не станете вмешиваться в мой бой.
— Без проблем.
— Стоит учесть и другой вариант: что его цель — убить всех, а не только Нико, — сказала Сессилия. — У него наверняка есть сведения о каждом из нас. Он знает, кто на что способен. Не думаю, что он пойдёт напролом против моей магии, — для него это заведомый проигрыш.
— Возможно. Тогда он ударит по тому, кто выигрывает нам время и кого мы прикрываем. То есть по тебе, Сессилия. Это нам тоже на руку.
— Ты хочешь сделать меня приманкой?
— А ты против? Твоя магия не совсем боевая — ты больше поддержка. Так что будь добра: делай, что требуется, и не спорь.
— Нико…
— Не переживай ты так. Если он захочет вывести тебя из боя первой, Кассиан не должен дать этому случиться — он будет тебя прикрывать, пока я буду занят Охотником. Иначе говоря, заключённые — ваша ответственность. Или для талантливого офицера сотня простых людей — это проблема?
— Сделаем, Нико, не переживай, — подвёл черту Кассиан.
— Прекрасно.
— Ну а ты, Мортем, надеюсь, сможешь сам себя защитить, если кто-то двинется в твою сторону. Прости, но твоя безопасность для меня не в приоритете. Руки всё-таки придётся немного запачкать — ты не против?
Мортем рассмеялся.
— Не переживай за меня, птенец. За себя я смогу постоять.
— Молодец.
— Это всё хорошо. Но что мы будем делать с армией? — спросила Сессилия.
— Армия встанет на удобном для себя расстоянии. Если Охотник проиграет, первым делом они нанесут групповой удар. К этому моменту вы с Кассианом должны быть уже далеко — на дороге к Ольховому Причалу. Мы с Мортемом пойдём замыкающими и прикроем вас. Лошадей как раз вы уже увели в нужную точку сбора.
— Ты рассчитываешь, что вы вдвоём остановите групповой удар?
— Мортем не будет просто сидеть и смотреть, как мы разбираемся с Охотником. Он подготовит свои круги, чтобы принять удар такой силы. А когда я закончу с Охотником — помогу ему.
— Но у нас всего три лошади, а нас четверо.
— Сессилия и Кассиан поедут вдвоём на одной. Нам с Мортемом нужно по лошади — так проще прикрывать вас и маневрировать.
— Идёт, — подтвердил Кассиан.
Сессилия лишь через секунду кивнула, принимая такие условия.
— Хорошо, допустим, вы отразите удар. Но как мы уйдём от кавалерии? Нас догонят и окружат.
— Наша задача — выиграть время и добраться до Ольхового Причала живыми, — сказал Мортем. — Дальше своё дело сделают мои люди.
— Примерно такой у нас план действий.
Минут десять никто не говорил: каждый прокручивал в голове свою часть.
— У меня есть вопрос, — сказала Сессилия. — Почему ты не убьёшь всех сам, Нико?
Мортем и Кассиан перевели взгляд на Нико.
— Мы видели, на что ты способен, если активируешь дым. Да, ты говорил, что потеряешь себя и рассудок, но почему ты ни разу не упомянул его как план «Г», «Д» или же «Е»?
— Придётся обойтись без него.
— Это не ответ.
— Хорошо, скажу иначе. Я не могу его использовать по некоторым причинам.
— Или не хочешь?
— Тебя это не должно волновать, Сессилия. Ты слишком много о нём спрашиваешь — для той, кто уже видела то, чего не должна была. Откуда такой интерес?
— Успокойся, Нико, — вмешался Кассиан. — Нам всем сейчас нужно собраться с мыслями перед тем, что нас скоро ждёт. Не заводись с пол-оборота.
Нико посмотрел на Кассиана и ничего не ответил.
Кассиан подошёл к Сессилии и что-то сказал ей на ухо — так, чтобы слышала только она.
— Хорошо, Кас, пошли.
Кассиан и Сессилия ушли в дом.
На улице остались Нико и Мортем.
— Ты им ещё не рассказывал про Империю Рен?
— Нет. Только тебе.
— Понятно.
— Я так понимаю, ты прошёл для себя стадию принятия и познания антимагии. И поэтому ты не можешь по каким-то личным причинам использовать тот дым.
— Да.
— Интересно это всё, конечно.
— Что именно?
— Не только я заметил, как ты изменился. Они тоже заметили.
— Всё ещё не понимаю, о чём ты.
— Они знают, что ты им соврал и многое не договариваешь. А врать своим товарищам перед таким важным боем — последнее, что сейчас нужно.
— Я никого не держу. Они сами решили остаться.
— А ты знаешь, почему они остались? Может, у них и не было того выбора, который ты, как тебе кажется, им дал.
— Хочешь сказать, что я дал им выбор без выбора?
— Ты сам это сказал. Я не прошу тебя открываться — ни мне, ни им. Но тебе стоит узнать их истории. И почему они встали на этот путь.
— Многовато наставлений от беглого принца, не находишь?
Мортем рассмеялся.
— Всего лишь учу малышей мудрости своих лет.
X X X
— Кас, ты же…
Нико и Мортем вошли в дом.
— Думаю, нам стоит выпить и поговорить. Как вы на это смотрите, Кас, Сессилия?
Сессилия скрестила руки на груди и не ответила.
— Я думаю, отличная идея. Разливай, Нико.
Нико достал из шкафчика выпивку.