– Тексты прикольные. Как называется?
– «Уэйдаунские странники». Из Штатов, сейчас у них небольшой тур по Британии. Сеть про них гудит, вот я и подумала: а не словить ли их, пока они еще не прославились? А то потом сюда к нам и не заманишь.
На сцене наступил перерыв между песнями. Белокурый фронтмен, настраивая инструмент, наполнял зал отвязной болтовней – в частности, рассказал скабрезную историю про банджо и мандолину, которые назначили друг дружке свидание. Когда байка дошла до кульминации, обе подруги с ухмылкой переглянулись.
– Симпатичные ребята…
Колкое окончание фразы вызвало у Джанет улыбку, которая, впрочем, сошла на нет, когда приятельница продолжила:
– Мне пришлось заколотить окошко в туалете, после того как ты из него ночью сбежала. Замок отлетел начисто.
– Ой, извини. Давай я за него заплачу?
– Не помешало бы. В наши дни много денег на группах раскрутки не срубить. Мой отец много лет заправлял этим заведением с верой и упованием, а теперь вот я следую по его стопам. Выгнать нас нельзя, потому что это здание у нас в собственности.
– У нас?
– У нас с отцом. Вот он, на другом конце. Эй, пап, поздоровайся с моей подругой Джанет!
Метрах в пяти отсюда худой седовласый мужчина в летах был так занят разливом пива, что даже не обернулся, а только энергично махнул в их сторону.
– Если бы мы сегодня не зашивались, я бы тебя встретила как подобает. Только без продажи выпивки мы обанкротимся в два раза быстрее. Тебе, кстати, чего-нибудь плеснуть?
– Разве что тоник.
– А что так скромно?
– Сегодня без отвязки. Как-никак, свидание, типа того.
– Тогда все правильно.
Со стаканом в руке Джанет села вполоборота к стойке и задумалась о том, как ее сегодня сюда занесло.
«Хорошо, что здесь сегодня никого из частной армии отца. Интересно, смог бы кто-нибудь из них реально справиться с тем троллем или жутким кошаком?
Может и да. Но не иначе как с каким-нибудь офигительным шумом, гамом и пальбой во все стороны».
* * *
На дальнем краю стойки за непринужденной беседой с молодой женщиной сидел Тед Локерби, приветливый молодой человек. В службе секьюрити Джона Рэйвенскрофта он был новеньким, так что его лицо было Джанет незнакомо. Как раз поэтому ему и поручили сегодняшнюю работу.
Новобранцы вроде Теда, ждущие появления Джанет Рэйвенскрофт, рассредоточились по всему центру Инвернесса, но в засаду она забрела именно к нему, что его несказанно радовало.
Чуть ранее быстрый поиск клуба в Google подсказал ему, как слиться с местной толпой. Одетый, как большинство остальных, в рваные джинсы, черную футболку и кроссовки Nike, он смотрелся просто еще одним завсегдатаем, поддерживающим непринужденную беседу за пинтой пива.
Вверх от полированного пола исходила вибрация громких басов группы, легонько щекоча ноги. Локерби этого не замечал; он оглядывал лица собравшихся в переполненном баре. Забавное разноцветие этносов и культур, именующих в последние годы Инвернесс своим домом. Локерби втихомолку радовался, упиваясь удачей, которая ему сегодня улыбнулась. Отвернувшись от линии взгляда Джанет, он осторожно скинул сообщение боссу о том, что обнаружил добычу. Теперь можно спокойно откинуться на спинку стула и ждать прибытия подмоги.
В пяти метрах от него Джанет, погруженная в свои мысли, даже не сознавала присутствия тайного соглядатая. Лучше всего расслабиться и не лезть на рожон.
«От этих адских кошмарных созданий Том отмахивается так запросто, как я хожу за покупками. А еще он, похоже, в неплохих отношениях с той чертовой сукой, которая как к себе домой вламывается мне в голову.
Так кто же или что ты такое?»
Не в силах удержаться, она представила его симпатичное лицо, с легкостью вспомнив морщинки-смешинки вокруг рта и глаз.
В этот момент по трем невысоким ступеням с уровня улицы легко спустился Томас. Возле входа он ненадолго задержался, привыкая к тусклому освещению клуба. Джанет неожиданно поняла, насколько неуместно он здесь выглядит. И дело не только в его причудливом кожаном плаще, но и в том, что, помимо участников группы, он здесь чуть ли не единственный белый мужчина.
Хозяйка-барменша легонько похлопала Джанет по руке:
– Ого. Это он и есть? Поздравляю, достойная находка.
– Ты давай губу не раскатывай. Он мой, ясно?
– Да уж яснее некуда.
Когда он через толпу проскользнул к стойке, Джанет застенчиво представила Томаса своей подруге:
– Лотти, это Томас. Том, это Шарлотта. Поздоровайтесь, что ли.
За разговором Джанет тайком принюхивалась и не могла надышаться медвяным ароматом трав, который, казалось, все время исходит от Томаса. А еще ей стоило недюжинного усилия, чтобы не запустить пальцы в его длинные шелковистые волосы.
Поболтав минуту-другую, Том заказал себе односолодовый виски и снова вернулся вниманием к своей спутнице.
Под его внимательным взглядом Джанет поморщилась, а затем пробормотала:
– Я было подумала, что ты уехал…
Лицо Томаса стало серьезным.
– Ну уж нет. Теперь, когда я познакомился с твоими врагами, мне стало любопытно, где ты будешь чувствовать себя комфортно и кого считаешь своими друзьями.
Снова чувствуя прилив волнения, Джанет быстро спросила:
– А музыка? Как тебе группа?
– В громкости ей точно не откажешь.
Указывая на толпу, толкущуюся вблизи сцены, она бойко предложила:
– А пойдем потанцуем?
– В вашем мире это именуется танцами, Джанет Рэйвенскрофт?
Сквозь свист и аплодисменты после только что отгремевшей песни Джанет прокричала:
– А как бы ты это назвал?
– Танец есть формальное ухаживание меж двумя людьми. Их руки соприкасаются. Соприкасаются тела. Они должны чувствовать, как их кровь течет, словно единое целое. Из того, что я там вижу, ничто не наводит на мысль о чем-то, хоть сколь-нибудь близком к этому интимному действу.