Красота - страшная сила
На большом экране рейдер Ренов выходил из ангара вместе с ящиками, кабелями, сорванным погрузчиком и тремя людьми в бронескафах. Один крутился в потоке, второй бился о стойку, третий успел вцепиться в страховочную линию и теперь висел перед камерой, пока воздух тащил его наружу. В углу экрана показывалась запись с ангарного терминала: открытая консоль, таймер, отключённый удалённый доступ и две команды шлюза, которые нормальный человек не должен был иметь возможность нажать в таком порядке.
- Ещё раз, - сказал Клаг. - Кто держал внутренний коридор?
Старший охраны сглотнул.
- Наш пост стоял вторым кольцом. Впереди шли местные охотники, которые взяли заказ дома Рен. Они заявили право на возврат беглянок и потребовали не мешать операции.
- Они заявили, а ты согласился, - сказал Клаг. - В торговом коридоре была стрельба, лифт заблокировали посторонние, дверь ангара резали частные наёмники, а охрана станции всё это время стояла вторым кольцом и ждала, когда охотники за чужой наградой разрешат ей выполнять свою работу.
- Дом Рен выставил заказ по станциям. Охотники показали подтверждение и сказали, что у нас будет доля за содействие.
- Доля будет только в том случае, если добычу поймали, - сказал Клаг. - Сейчас добыча ушла, ангар разворотило, Рены будут торговаться за каждый кредит, а ты стоял в стороне, потому что тебе помахали чужим заказом. Если ещё раз охотники начнут командовать моими коридорами, ты сначала поднимаешь дежурного администратора, потом закрываешь сектор, а уже потом думаешь, сколько у этого заказа денег. Ясно?
- Ясно.
Клаг перевёл взгляд на доковую службу.
- Кто принимал рейдер в ремонтный карман?
- Моя смена, - сказал начальник доков. - Корабль стоял на держателях, доступ был закрыт внешней командой.
- Я вижу внешнюю команду в журнале. Теперь объясни мне другое. Как они от этих держателей избавились?
Начальник доков помолчал, надеясь, что вопрос задавали не ему. Клаг подождал.
- Запрет стоял на странице управления, - наконец сказал начальник доков. - Терминал старый, но он работал штатно. Пока кнопка серая, оператор её нажать не может.
- Оператор не может. А он как нажал - жопой что ли?
- Там должен был быть только наш персонал.
- В ангаре только что были две беглянки, техник, наёмники по заказу Ренов и половина твоей смены. Это не "только наш персонал". Это проходной двор.
- Терминал защищён парольем, не зная его, им нельзя воспользоваться.
- С каким паролем?
Начальник доков посмотрел в пол. Клаг подождал ровно столько, чтобы всем стало неудобно.
- Я спросил - какой пароль.
- Сто двадцать три, - сказал начальник доков, но тут же поправился, - после десятой попытки ввода неверного пароля терминал блокируется, и его можно разблокировать только суперпаролем. Они никак не могли его перебрать!
В комнате стало тихо.
- Это не пароль, - закричал Клаг. - Это то, что в первую очереь проверишь, если его незнаешь. Кто отвечал за шлюз?
Никто не ответил.
- Тогда отвечать будет начальник доков. До конца цикла мне нужен список всех терминалов с такими же страницами, список всех старых паролей и доклад, почему команда открытия ворот не была заблокирована при полном давлении в ангаре. И проверять буду на начальнике доков, и ловить тебя в вакууме никто не станет, по крайней мере сразу. Всё понял?!
Ему не ответили, все стояли, потупив глаза.
- Так, теперь патруль, - Клаг повернулся к офицеру внешнего охранения. - Объясни мне, как рейдер из ремонтного кармана ушёл от двух корветов и двух эсминцев.
- Он пошёл против течения вакуума, - сказал офицер. - Мы закрывали стандартный выход. Такими переходами корабли обычно не пользуются - слишком опасно. Обычно все ходят по стандартным гипермаршрутам.
- Ты же раньше служил на флоте? Пиратов гонял? Потом увидел свою пенсию и сам стал пиратом. Так вот, скажи на милость, вот тебе задача. Дано: два корвета и два эсминца летят навстречу друг другу, начиная примерно от середины линии между ними вылетает рейдер с двумя дурами, возомнившими себя великими пилотами. Найти: через сколько времени этот рейдер будет уничтожен или перехвачен? Ну, давай, флотский офицер, вас в академии флота наверняка такому учили.
- Поймите правильно, господин начальник станции, корветам не хватило совсем чуть-чуть. Время выхода в гипер не по известным гипермаршрутам не оценить так просто, наука это изучает, но надёжных способов нет. Всё зависит от течения того, чего не существует - пустоты. А она плохо поддаётся изучению, хоть мы и пользуемся технологиями плазменных двигателей и гиперпереходами.
- Молчать, вам не идёт оправдяваться! Я вам что, плачу за то, чтобы вы летали вокруг станции на эсминце и кофе распивали, если только кофе? Ради таких именно случаев вы тут и находитесь! Ещё хотя бы раз заставите сомневаться в вашей компетентности...
Он не успел закончить, когда боковой экран мигнул входящим вызвом. Клаг спешно выгнал всех подчинённых и запер дверь.
Он с волнением принял входящий вызов. На экране появился не сам господин Арден, а его человек: сухой юрист с лицом, которое удобно забывать сразу после разговора.
- Покажите мне их, если от тел что-то осталось, - сказал юрист. - также немедленно уничтожте все носители информации на корабле и те, что были при них, искин тоже обнулить.
- Тут такое дело, господин, заказ на них пришёл слишком быстро, мы не успели развернуть все силы, как они удрали. Не волнуйтесь, наша охрана будет наготове и им не уйти в следующий раз...
- Идиоты! - вскипел красный как рак юрист, - Знаете что, если они нас решат похоронить, то какую-то пиратскую станцию тем более похоронят! Вы знаете на кого работаю я, и на кого работает мистер Арден? Да вы промышляете в пустоте на дурацком астероиде только потому, что вам это разрешают и вы удобны моим нанимателям. Представьте что будет, если кто то наверху решит замести следы? Они заметут всех нас с вами!
- Я всё понимаю и сделаю всё возможное, но я не всесилен, даже на своей станции.
- Хватит оправданий, прислать мне все материалы по курсу, боевым возможностям беглянок и их корабля. И узнайте, что они делали на станции и зачем.
- Принято, - сказал Клаг.
Он немедленно связался с Крейном на корабле Чёрная бирка, поскольку видел на камерах его, посылающим какую-то рабыню на станцию. Крейн ответил, что приказа на перехват он и экипаж корабля не получал, а рабыня просто была послана на встречу со старыми знакомыми в качестве поощрения за хорошую работу и о чём они там говорили он не знает, как и сама рабыня. Такой ответ Клага не удовлетворил, но сделать он ничего не мог.
Глава 3. Возмездие
Мы вышли из прыжка в системе, которую нормальные капитаны пролетали мимо без сожаления. Малая Гавань была старым богатым рудником на огромном астероиде с небольшим подземным поселением. Рудник давно иссяк и рудные компании двинулись дальше, оставив это поселение в качестве перевалочного пункта. Сюда привозили товары перед тем, как распределить их на дальние форпосты, окраинные колонии и станции. В этом регионе это был последний контакт с цивилизацией: тут был свой суд, представительства государственных служб и достаточная видимость законности, чтобы быть уверенными - нас просто так не отдадут Ренам без разбирательства.
Диспетчер Малой Гавани долго молчал, пока считывал родовые метки дома Рен с корабля, аварийные отметки на корпусе и капитанский доступ, который был в руках у двух странных девушек, свалившихся на несчастную станцию как гром среди ясного неба.
- Судно дворянского дома Рен "Серебряный клинок", подтвердите право стыковки и объясните повреждения корпуса, - наконец сказал он. - Если объяснение начинается со слов "учения" или "плановый ремонт", я сразу передаю вас портовой службе безопасности.
Аня включила передачу и заговорила без спешки; по голосу было ясно, что эту фразу она собрала заранее.
- Запрос на срочный арбитраж. Судно является местом преступления и носителем доказательств. Родовой доступ дома Рен спорный, капитанский доступ спорный, попытка снять нас с борта без суда будет вмешательством в уголовное дело и попыткой сокрытия доказательств. Судно получило повреждения при попытке захвата.
В канале на несколько секунд пропал звук. Потом кто-то на стороне диспетчера спросил, не шутим ли мы, и я успел представить, как весь пост решает, можно ли сделать вид, что нас вообще не было.
- Основание для арбитража? - спросил диспетчер уже другим голосом.
- Незаконное удержание, медицинское воздействие, незаконное применение ошейников, спецоборудование на борту и незаконная попытка обратить потерпевших в рабство, - ответила Аня. - Короткий фрагмент лога отправляю в портовое хранилище доказательств.
Только тогда я понял, что Аня пришла к этому моменту не с одной идеей, а с запасными ходами на случай, если нас начнут продавливать с разных сторон.
- Ты сейчас добровольно отправила в суд кусок того, за что нас либо спасут, либо похоронят.
- Именно поэтому я отправила короткий кусок, - сказала она, не отрываясь от экрана. - Достаточно мерзкий, чтобы они не имели права нас выдать, и недостаточно полный, чтобы суд заранее решил не лезть не в своё дело.
Через двадцать минут нас поставили в дальний ангар под портовую печать. Вокруг были серые стены, жёлтые линии на полу, фиксаторы на корпусе, отдельный канал питания и два техника в бронежилетах.
Судно зафиксировали, но не стали нам ничего ремонтировать до решения суда.
- Вот теперь мы точно идиоты, - сказал я, когда замки фиксаторов сели на корпус. - Мы прилетели на краденом корабле, сами попросили суд и ещё дали им доказательства, что на корабле произошло.
Аня стояла у главного экрана и сортировала файлы Уровня 10 в три папки: "показать", "показать, если врут" и "показать, если полезут руками".
- Если мы побежим легализовываться на чёрном рынке, снимая родовые метки, перепрошивая искин и готовя новые липовые документы, то будем выглядеть как угонщицы, которые заметают следы. Если сначала докажем, что корабль место преступления и сами пойдём в атаку на юридическом поприще, то Ренам придётся объяснять, почему они так хотят вернуть себе доказательства, и не причастен ли сам дворянский дом к творениям двух маньяков.
- А если суд решит, что место преступления надо отдать прежним хозяевам?
- Поэтому я не иду туда рассказывать, какие мы хорошие. Я иду туда заставить их выбирать между плохими вариантами: признать, что мы свободные люди и судно остаётся у нас, отдать корабль под внешний арест с полным вскрытием Уровня 10 или получить публикацию архива, после которой им будет не до нас.
- Похоже, ты заранее придумала, как шантажировать суд и наших врагов.
- Суд не надо шантажировать, Марк. Суд надо загнать в понятную логику, а шантажировать будем Ренов и Ардена, потому что деньги и власть они понимают лучше слов.
Корабельный искин включился в общий канал без приглашения:
- Деньги они считать умели, - сказал искин. - А память чистили так, что я бы им даже кофеварку не доверил.
- Дед, ты нам в суде нужен как свидетель, а не как человек, который сейчас начнёт шутить при судье, - сказал я.
- Я предпочел бы быть кораблём, но после недавних событий мои предпочтения учитываются примерно как техника безопасности на закрытом уровне.
Портовый техник пришёл через час: невысокий, злой, с красными глазами после ночной смены. Он сразу предупредил, что корабль не ремонтирует, метки Ренов не снимает, управление не трогает и вообще пришёл только снять копию данных с корабля для суда.
Он поставил на пульт судебный модуль, подключил его к корабельной памяти так, чтобы можно было только читать, и отдельно открыл закрытый канал к искину, но звук оставил выключенным.
- Он сможет говорить в суде? - спросила Аня.
- Если судья разрешит и только по технике, - сказал техник. - Сам в заседание он не лезет, идёт через мой модуль и под мою подпись.
Он показал нам экран:
- Я сейчас открываю журналы медблока, дверей, ошейников, капитанского доступа и всех отсеков. Ничего не стираю, ничего не правлю, только копирую на судебный носитель.
- Там есть внутри корабля терминал, отключённый от общей сети корабля, его тоже надо обработать. Также запишите все попытки чистки памяти для заметания следов, если обнаружите, - сказала Аня.
- Если они там есть, то запишу. Другой терминал - это интересно, поищу ещё носители на корабле и запишу данные, если будут. Потом носитель опечатаю, распечатаю акт и оставлю вторую копию в порту.
- Если вы пропустите нужный участок, я добавлю в протокол, что эксперт прошёл мимо крови на белой стене.
Техник перестал щёлкать по планшету и оценил её заново.
- Вы юрист?
- Нет, но правовая база есть. За последние дни мне слишком часто объясняли, что я вещь, и теперь я дотошно читаю все бумаги.
Он хмыкнул и принялся за работу. На экране его планшета, пока он собирал данные, одна за другой появлялись папки: медблок, двери, ошейники, капитанский доступ, закрытый уровень, память искина. Техник копировал всё на свой носитель и рядом с каждой копией ставил цифровую подпись, чтобы в суде было видно, что файл не меняли после снятия.
- Вот это они зря, - сказал он, когда добрался до стёртых записей. - Видите пустые места? Запись удалили, но след от неё остался. Если бы просто разбили память, можно было бы списать на аварию, а тут видно, что кто-то чистил руками.
- То есть суд это увидит?
- Если судья не слепой и не купленный, увидит. Иногда пустое место в журнале полётов говорит само за себя.
Перед заседанием Аня заставила меня ещё раз повторить нашу версию.
- Нас удерживали против воли, применили снотворное, ошейники и закрытое оборудование, мы выбрались, Кассий и Эвальд не выбрались, полной записи финала нет, тел нет, доказательств убийства нет. Сегодня суд решает статус, судно, доказательства и срочные запреты, - сказала она всё по полочкам.
- Меня сейчас вывернет от этих правильных слов, - смутился я.
- В зале скажешь лишнее - они за это зацепятся и потащат нас обратно в ошейники.
- Я могу хотя бы один раз сказать им, что они твари? - возмутился я.
- Можешь, если хочешь выйти не владельцем корабля, а с диагнозом: "заявитель сорвался и дал дому Рен повод себя отыметь".
Суд Малой Гавани находился в чистом коридоре. Охрана была в новых шлемах, стены недавно красили, а у входа сидели местные должники, торговцы, портовые охранники и пара юристов с дешевыми планшетами; каждый держал свои бумаги мёртвой хваткой, потому что внутри и правда могло лежать право на чужую жизнь.
Секретарь не изображал торжественность. Он провёл нас в маленькую палату, дал две одноразовые ячейки для личных вещей и сразу перешёл к делу.
- Сначала подтверждаем личность: кровь, сетчатка, голос, биометрия носителя. Потом называете имена для протокола, потом судья объясняет, что именно сегодня рассматривается.
У нас взяли кровь в помещении возле зала судебных заседаний. На боковых экранах в зале в это же время открылись удалённые сеансы видеосвязи: дом Рен проходил проверку через родового нотариуса, Фальк от Ардена подключался из комнаты с тёмными стеклами, и на каждом конце связи кому-то точно так же кололи палец, чтобы удостовериться в личности ответчиков.
- Имена для протокола, - сказал секретарь, когда все отметки стали зелёными.
- Аня, родом с Земли, была украдена, обращена в Рабство и продана. Заявитель по защите доказательств и статуса.
После Ани секретарь повернулся ко мне и сверился с реестром.
- В реестре у меня Лира. Это вы?
- Марк, родом с Земли, был украден и насильно пересажен в выращенное тело модели Лира-17. Также заявитель.
- Тут сказано, что выдобровольно согласились на пересадку и взяли тело в кредит, это верно? - спросил секретарь.
- Мало ли что там сказано, всё было провёрнуто обманом и моей глупостью! - вскипел я. Аня схватила меня за руку и сжала её, призывая замолчать.
Секретарь завис над панелью: он не мог понять, какое имя записать в заявители - Лиру или Марка. Спор разрешил Судья:
- Секретарь, прекратить балаган, ваша задача - записывать, а не правды добиваться. По ДНК-метке там кто стоит?
- Лира стоит, так в базе в галанете записано, - протянул он.
- Вот и пишите Лиру, а сам пусть хоть астероидом называется.
Аня выдохнула, секретарь записал оба имени: Лира и в скобочках Марк.
Дом Рен появился на левом экране: старший юрист в тёмно-синем костюме, два представителя рода, охрана за спинами и лица людей, которые заранее считают, что ждут не суд, а задержанную доставку имущества. Фальк, юрист от Ардена, сидел на правом экране один. Он молчал, но по этому молчанию было видно: он уже считает не аргументы, а варианты зачистки следов. Я разглядел судью: невысокий, тяжёлый, с усталым лицом и таким взглядом, что сказки про справедливость при нём лучше было держать при себе.
- Заседание срочное, - сказал он. - Поэтому сразу делим вопросы, чтобы не смешивать всё в кучу.
- Сегодня мы решаем: можно ли вернуть Лиру и Аню дому Рен в качестве рабынь, можно ли вернуть судно, как сохранить доказательства и есть ли основания для срочных запретов. Смерть Кассия и Эвальда Ренов я тоже выслушаю, но без тел, полной записи и экспертизы это может быть проблематичным.
Судья повернулся к экрану Ренов.
- Если кто-то хочет вернуть людей как рабов или должников, он должен предоставить квантовую флешку с долговым обязательством, решением суда или рабским договором. Если кто-то хочет вернуть корабль, он объясняет, почему место преступления надо отдать стороне, чьи представители в этом преступлении фигурируют.
Юрист Ренов поднялся у себя на экране.
- Дом Рен требует вернуть родовое судно "Серебряный клинок", признать капитанский доступ, полученный после смерти Кассия и Эвальда Ренов, недействительным, запретить распространение украденных материалов с корабля и передать двух женщин, находившихся под контролем дома, под охрану рода до окончания проверки.
Судья отложил молоточек, который даже тут оказался неизменным спутником всех судей:
- Вы сказали "под охрану", но в заявлении дома стоит "возврат активов". Вы требуете свидетелей под охрану или имущество? Имущество я понял, но по какому праву вы себе требуете свидетелей выдать? Отвечайте!
Юрист выдержал короткую паузу и выбрал формулировку, в которой не было слова "имущество", но оно всё равно торчало наружу.
- Лира и Аня находились на корабле под защитой дома, но это совершенно не значит, что корабль становился их собственностью. И тем более они не имели права рыться в архивах корабля и копировать материалы, связанные с частной жизнью его владельцев.
- Документы, - сказал судья. - Если они были только гостями на корабле, то вы можете с тем же успехом требовать себе под стражу моего секретаря. Считайте что погостили и ушли.
- По Лире у дома есть корабельный журнал: носитель был на борту и прошёл через медблок до смены капитанского доступа.
- Это объясняет, как Лира оказалась на судне, - сказал судья. - Не больше. Где документ, что она теперь собственность дома? По Ане?
- Она была принята на борт без статуса гражданки Содружества.
- Человек без статуса не становится рабом первого дворянина, который закрыл за ним дверь. Документ есть?
На экране Ренов кто-то шевельнулся за плечом юриста, но юрист не обернулся.
- Отдельного договора у дома сейчас нет.
Судья повернулся к правому экрану.
- Фонд Ардена заявляет права на Марка или Аню?
Фальк ответил не сразу.
- Фонд не является стороной по личному статусу заявителей.
- Тогда долговые контейнеры или иные права фонда на них отсутствуют?
- Фонд протестует против такой формулировки.
- Протест занесем в протокол заседания. Документ есть?
Фальк помолчал, и этого хватило лучше ответа.
- На данный момент фонд не предъявляет долговых контейнеров. Но у нас есть все видеоматериалы, начиная от приобретения рабынь до их побега. Долговые контейнеры были утеряны в результате трагического инцидента. И мы предполагаем что Лира и Аня были к нему причастны.
Аня положила ладонь мне на запястье, потому что я уже подался вперёд.
- Марк, не сейчас. Они только что сами сказали главное.
Судья кивнул секретарю и продиктовал:
- Предполагать вы можете то, что хотите. Оригиналы юридических документов рабовладелец должен хранить надёжно, в случае потери они не восстановимы и потому и хранятся на квантовом контейнере - подделать такое невозможно. Что до видео, то наш КосмосАИ и не такие вам состряпает: на них вы и сами будете третьим с ними идти как ещё один раб. Если у вас утерян оригинал долгового контейнера, то вы могли и сами его уничтожить, сумму долга по рабскому договору никто подтвердить не сможет. Поэтому вот моё первое решение: Марк и Аня рассматриваются как свободные субъекты права. Требование о передаче людей как имущества на сегодняшнем заседании отклонено. Им присуждается статус временных граждан Содружества и, если они решат, через некоторое время смогут стать постоянными гражданами, либо вернуться на свой закрытый мир.
Я не сразу понял, что за шум у меня в ушах не от станции. Просто кто-то вслух сказал, что я не вещь, и сделал это не из жалости, а потому что у другой стороны не нашлось нужной бумажки.
Юрист Ренов сразу попытался перейти к теме корабля.
- Даже если заявители не передаются дому, судно остаётся родовым имуществом. Оно должно быть арестовано и возвращено в нейтральный док под контролем дома Рен.
- До корабля мы сейчас дойдём дойдём, - сказал судья. - Сначала подлинность доказательств. Эксперт Малой Гавани, что вы сняли с борта?
Портовый техник появился на среднем экране, уже без той наглости, с которой приходил к нам, но и без желания кланяться дворянам.
- По распоряжению суда я подключился к кораблю. Управление не трогал, оружие не трогал, ничего на борту не правил.
- Я скопировал журналы медблока, дверей, ошейников, капитанского доступа, закрытого уровня и памяти искина. Каждую копию подписал цифровой отметкой и опечатал на судебном носителе.
- Отдельно отметил места, где записи стерли или пытались стереть. После стыковки заявители туда уже не могли залезть без срыва портовой печати.
- Следы чистки могли сделать Марк или Аня до прибытия?
- Нет. Часть чистки сделана раньше, чем корабль встал в Малой Гавани. И сделана она через старый капитанский доступ, а не через новый. Чистили быстро и криво: саму запись стерли, а след, что она была, оставили. Это касалось старых маршрутов полёта.
Юрист Ренов поднял руку, не желая отдавать эксперту поле:
- На этой станции чинят угнанные и спорные корабли. Дом Рен не уверен, что местному технику можно верить.
Техник не принял наживку.
- Название станции тут ни при чём. Копии сняты и опечатаны. Если дом хочет спорить, пусть ваш эксперт смотрит эти же файлы и объясняет, почему запись стерли, а след от неё в журнале остался.
Судья постучал пальцем по столу.
- Репутацию станции попрошу не трогать тем, кто тут не вырос. Ругайте своё болото, а на своей станции мы как-то без вас разберёмся. Сейчас мы говорим о данных, а не о нашей станции.
Секретарь дал доступ, и Аня вывела на стену первый блок: запись из кают-компании, где Эвальд возвращался с уже налитыми бокалами фамильного шампанского, я ронял соусник, все отворачивались, а мои руки меняли бокалы местами. Дальше Кассий лез под стол за станером, стрелял в меня, Эвальд доставал второй, Аня пыталась ударить его стулом, и уже после этого на нас надели ошейники рабов.