Красота - страшная сила
- Вот здесь нас пытались усыпить, - сказала она. - Эвальд принёс готовые бокалы, Марк поменял их местами, поэтому смесь ушла Кассию и Эвальду. Когда мы не упали, они поняли, что план сорвался, достали станеры и вырубили нас уже силой.
Юрист Ренов не отступил.
- На записи видно, что Марк сам трогал бокалы, - сказал он. - Дом не может отвечать за то, что заявитель подлил в чужой напиток.
- Если бы это был наш яд, Кассий не сказал бы: "вы обе ещё сидите", - ответила Аня. - Он ждал, что упадем мы - на записи всё есть. Поэтому следующий блок.
На стене появились команды ошейников: активация, болевой режим, блокировка движения, дверной доступ на закрытый уровень. Потом пошло видео: нас с Аней ведут по коридору в ошейниках, я смотрю на каждую дверь и всё ещё ищу выход, а Кассий идёт сзади с довольным лицом человека, который уже решил вопрос и не ждёт сопротивления.
Юрист Ренов заговорил слишком быстро:
- Ошейники используются на закрытых судах в медицинских, дисциплинарных и игровых режимах. Демонстрация ошейника не доказывает преступного принуждения.
Аня вместо ответа включила звук.
"Сначала пусть поймёт, кому принадлежит".
После этой фразы в палате замолчали даже удалённые каналы. Судья несколько секунд держал взгляд на экране Ренов.
- Возражение по смыслу фразы? - спросил он.
Юрист Ренов не нашёл, как сделать эту фразу медицинской.
- Дом не может подтвердить контекст без полного архива.
- Контекст будет дальше, - сказала Аня.
Аня вывела не полный фильм, а обрывки того, что было на внутреннем сервере отсека Уровень 10. Там был агрегат 17, к которому пристёгивали тело Лиры, далее то, как Кассия и Эвальда скрутило, моё освобождение и надевание ошейников на пленителей.
- Почему дальше обрыв? - спросил судья.
Я не стал ждать, пока Аня возьмёт это на себя.
- Потому что я выключил запись.
Юрист Ренов сразу подался вперёд, но судья поднял ладонь.
- Зачем?
- Потому что мы только что нашли каталог Уровня 10, - сказал я. - Там чужие мучения лежали по папкам, аккуратно, с тегами, как музыка в плеере. Я понял, что камера сейчас пишет нас туда же, и остановил сеанс. Не хотел, чтобы из нас сделали ещё один файл для этой коллекции.
Техник кивнул на среднем экране:
- В частной сети отсека есть такая команда: ручная остановка записи с локального терминала Уровня 10. Время совпадает. Дальше у нас остаются журналы дверей, аудиокоманды, команды ошейников в отсеке не пишутся ни в какую сеть, что особенно странно. Видимо то, что происходит в отсеке, не было предназначего для чужих глаз.
- Если бы искин видел эти камеры, все записи ушли бы в КосмосАИ при первой синхронизации, - добавила Аня. - Поэтому Кассий и Эвальд держали видео отдельно, а выключить его можно было только из самого отсека.
Техник на среднем экране поднял руку:
- У меня открыт закрытый канал к корабельному искину. По этому месту он просит дать техническое пояснение о чистке памяти.
- Откройте, - сказал судья. - Только по данным, без балагана.
В маленьком динамике на столе щёлкнуло:
- Уточнение для суда: память чистили люди, которые не понимают разницы между удалением файла и удалением следа удаления файла. Также они не умеют читать предупреждения, что мне лично показалось обидным. Я возил своего бывшего капитана туда, где люди не смогли бы сопротивляться незаконному захвату и пленению. В закрытый отсек обычно заходило трое или четверо, а потом выходило двое с мешками, которые выбрасывали в космос. Я слышал лишь громкие крики боли из отсека и не мог ничего сделать.
Юрист Ренов резко подался вперёд.
- Искин является частью имущества дома и не может свидетельствовать против владельца.
Судья посмотрел на техника.
- Он сейчас не свидетельствует о владельце, - сказал техник. - Он поясняет свой журнал. Канал только на чтение памяти и голосовой ответ, управление кораблём через него закрыто.
Судья не стал спорить с динамиком и перевёл взгляд на техника.
- Сформулируйте сами и короче.
Техник заговорил уже без корабельного ехидства:
- По журналам видно три вещи. Закрытый уровень вёл видео отдельно от искина, запись остановили вручную с локального терминала отсека, старый капитанский доступ использовали для чистки памяти давно и несколько раз. После аварийной передачи доступа управление судном перешло к Марку и Ане. Искин подтверждает время, команды и следы удаления, но не делает выводов вместо суда. По схранившимся у него данным, Марк и Лира были очередными жертвами двух маньяков, но в этот раз жертвам повезло оказаться зубастее хищников.
- Всё внесите в протокол, - сказал судья. - Канал оставьте закрытым, пока я сам не задам вопрос. Марк-Лира, как там вас, подойдите к стойке.
Я встал. Ноги Лиры дрожали не от слабости, а от того, что экран ещё держал мой вид с ошейником, и мне пришлось пройти мимо этого кадра, не отворачиваясь.
- Вы подтверждаете, что к вам и Ане применяли станеры, ошейники и закрытый уровень против вашей воли?
- Подтверждаю. Нас не приглашали, нас конвоировали. Кассий и Эвальд были там не случайно и не спасать пришли. Они ударили нас станерами, надели рабские ошейники и говорили с нами как с жертвами, пока мы не могли уйти.
Юрист Ренов ждал именно этого момента.
- И за это вы убили Кассия Рена?
Аня поднялась раньше, чем я успел ответить.
- Вопрос нельзя превращать в признание без уголовной процедуры.
Судья повернулся ко мне и сразу обрезал дорогу к неосторожному самоубийству:
- Ответьте только в пределах факта, без героизма и без рассказа, который потом будут предъявлять против вас.
Я сцепил пальцы, потому что руки хотели показать юристу Ренов то, что рот показывать не должен.
- Полной записи финала нет, потому что я сам выключил запись в отсеке. Тел нет, и я не буду сочинять версию, удобную дому Рен. Мы оказались в месте, где к нам применили насилие, ошейники и оборудование закрытого уровня. Мы выбрались. Они нет. Так получилось. Что было внутри и как - сейчас не выяснить, любые наши слова не будут иметь доказательств.
- Дом считает отсутствие тел признаком сокрытия убийства, - сказал юрист.
- Тогда разбираем, что у нас есть, - сказал судья. - Тела есть?
- Нет, - ответил юрист Ренов.
- Запись самого закрытого уровня, где видно финал, есть?
Техник покачал головой на среднем экране.
- Полной нет. В памяти искина есть двери, ошейники, команды доступа и часть служебных журналов. Есть разговоры, которые ровнымсчётом ничего недоказывают. В частной сети Уровня 10 есть команда ручной остановки записи, поэтому финальный кусок не был сохранен как видеофайл.
- Следы избавления от тел?
- Есть отметки о выносе мусора из закрытого отсека, но что именно выносили не видно, мусор выброшен в гипер, - сказал техник. - Но по нему нельзя сказать, кто именно что сделал. Если тела ушли в гипер и их размазало по маршруту, это доказывает только то, что тел больше нет. В гипере тела, выброшенные в шлюз, размазало бы равномерным слоем на несколько световых лет.
Судья посмотрел на экран Ренов.
- Они зашли в изолированный отсек вчетвером, а вышли вдвоём и выбросили тела в космос. Вам всем мало этого? Двое наших людей убиты, а вы делаете вид, что это обычная авария! - вскочил юрист дома Рен.
- Сядьте, - сказал судья так резко, что юрист замолчал на полуслове. - Они не вошли туда вчетвером добровольно. Ваши люди затащили двух свободных женщин в ошейниках, после станеров и болевого режима. Если бы всё было наоборот, вы сейчас требовали бы казни тех, кто это сделал. Как всё сложилось после отключения камер, мы не знаем. Тел нет, записи финала нет, экспертизы нет. Исчезновение тел в гипере не доказывает вину Марка и Ани. Дом Рен может подать отдельное уголовное заявление, но в этом заседании я не признаю их убийцами и не отдам вам судно на основании крика и подозрения.
Он сделал пометку в протоколе.
- По статусу заявителей документов нет. По смерти представителей дома доказательств для срочного решения нет. Значит, по-честному на этот момент Марк и Аня свободны, а корабль Ренам не возвращается.
Аня вывела следующий блок, и в зале сразу стало тише. Это были материалы Уровня 10: не полный архив, а несколько самых шокирующих кадров как с корабля Ренов, так и из архива Ардена.
Судья поморщился. Секретарь перестал печатать на пару секунд. Даже портовый техник отвёл глаза от экрана. Он знал что по крайней мере кадры с корабля имели его цифровую подпись и были на сто процентов достоверными.
Юрист Ренов первым пришёл в себя:
- Дом Рен просит закрытый режим немедленно.
Фальк почти одновременно поднял руку:
- Фонд Ардена поддерживает ходатайство. Материалы затрагивают лиц, не присутствующих на заседании.
Судья согласился без сочувствия.
- Закрытый режим. Посторонние выходят, запись остаётся непубличной, стороны предупреждаются об ответственности за публикацию до решения суда.
Охрана вывела лишних, глушители связи включились, дверь закрылась тяжелее, чем раньше, и маленькая палата сразу стала похожа не на суд, а на комнату, где богачи пытаются не выпустить правду наружу.
Юрист Ренов сразу пошёл в атаку:
- Материалы украдены. Нет доказательств, что они относятся к дому Рен, а не подложены после смерти Кассия и Эвальда.
Фальк добавил:
- И нет доказательств, что фонд Ардена имеет к ним отношение.
Судья повернулся к технику:
- Подлинность?
- Файлы лежали в памяти компьютера с закрытого отсека до стыковки в Малой Гавани, - сказал техник. - Метки времени старые. Подложить это после прилета заявители не могли: портовая печать уже стояла. Вердикт - материалы подлинные и записаны в закрытом отсеке. Первичный анализ указывает на то, что в отсеке было замучено и снято на камеру как минимум 89 жертв. Личности устанавливаются искином КосмосАИ.
Рены сразу начали отступать от собственного корабля.
- Дом не знал о частных действиях Кассия и Эвальда, - сказал юрист. - Если они использовали судно для личных преступлений, дом не может отвечать за каждое безумие погибших представителей.
Фальк произнес почти то же самое, только чище:
- Фонд Ардена не подтверждает участие в преступных действиях Кассия и Эвальда. Что касается материалов с отметками фонда, их происхождение требует отдельной проверки.
Аня не дала ему спрятаться и съехать с темы:
- Проверяйте сколько хотите. У нас есть не только папки Ренов. Там есть арденовская витрина с несколькими уровнями, все имена рабов, купленных различными клиентами Ардена и видеозаписи с их дальнейшей незавидной судьбой. Незавидная - это именно Уровень 10. Всё записано на квантовую флешку и скопировано с подтверждением происхождения. Где и как - не ваше дело.
Судья потер переносицу.
- Прекрасно. Живые ничего не знали, мёртвые уже не возразят, корабль весь в следах пыток от двух маньяков, архив Ардена - это вообще скандал на половину сектора. Там такие имена в архиве, что головы только так полетят. Да проще им флот прислать, сказав что тут смерьельная ветрянка и нас всех надо зачистить. Я не хочу поднимать это на краю галактики, если стороны способны решить срочные вопросы мировым соглашением - договаривайтесь сами, даю вам время.
Он посмотрел на все три экрана по очереди и продолжил:
- Марк и Аня получают свободный статус и корабль. Судебная копия материалов остаётся здесь. Закрытый режим сохраняется, если Рены и Арден компенсируют ущерб и откажутся от охоты. Дальше либо мировая, либо я запускаю полную экспертизу и уведомления по списку.
Юрист Ренов резко повернулся к Фальку.
- Дом Рен не уполномочивал фонд Ардена вести переговоры по родовому судну.
Фальк не удостоил его ответом.
- Ваш дом потерял судно с закрытым уровнем, живых свидетелей, архивные записи и двух старших представителей. Сейчас вам лучше не спорить о полномочиях, а радоваться, что эти двое пришли в суд, а не в общую сеть архив слили. Тогда нас с вами уже бы хоронили в ближайшей звезде.
Фальк понял первым и сказал уже без прежней медленной важности:
- Назовите условия заявителей.
Аня положила ладонь на стол и заговорила по пунктам, без просьбы в голосе.
- Первое: суд прямо закрепляет, что мы с Марком не рабы дома Рен, не имущество фонда Ардена и не возвращаемые активы.
Второе: "Серебряный клинок" передается нам в собственность и регистрируется под новым именем.
Третье: дом Рен прекращает охоту и не имеет права требовать нас силой.
Четвертое: судебная копия доказательств остаётся в Малой Гавани.
Пятое: Рены и Арден платят компенсацию за удержание, медицинское воздействие, повреждение правового статуса, неразглашение компроментирующих материалов.
Юрист Ренов стукнул ладонью по столу на своём конце связи.
- Корабль должен остаться под арестом, иначе дом фактически признает передачу родового рейдера лицам без устойчивого статуса.
Судья ответил раньше Ани:
- Статус я уже оценил: свободные субъекты. Нейтральный арест возможен только там, где нейтральность можно защитить, а в Малой Гавани я не вижу хранителя, которого дом Рен или фонд Ардена не попробуют купить к утру. Судно регистрируется за заявителями как часть соглашения, но копия доказательств остаётся у суда, а уничтожение логов запрещается отдельным пунктом.
Фальк наклонился ближе к камере.
- Полный архив остаётся закрытым бессрочно.
- Нет, - сказала Аня. - При отсутствии новых нападений материалы не уходят в сеть. Если нас похищают, травят, покупают порт или снова пытаются вернуть в ошейники, архив получает право быть обнародованным.
- Вы не успеете, если решение примут быстро.
Аня достала маленький носитель и положила его на стол.
- На нём не архив. На нём инструкция для людей, которые уже знают, что делать, если мы не выйдем из здания или если наш корабль внезапно потеряется в доке. Можете проверить сам носитель через изолированный терминал суда, но не советую подключать его к своей сети, если дорожите чистыми журналами.
Я понял, что до этой минуты знал не все папки, которые она успела разложить.
Судья потер переносицу; он уже понял, что спокойным этот вечер не будет.
- Сумма компенсации должна быть названа сейчас, иначе вы снова уйдете в угрозы.
- Пятьсот миллионов каждой, - сказала Аня - плюс ремонт судна после последнего боя, где нас пытались схватить.
Я едва не поперхнулся воздухом, но на этот раз сумел не испортить момент.
Юрист Ренов вскочил на экране.
- Миллиард? За двух заявителей без титула и вообще с закрытой планеты?
- Сенатор Тодд был готов заплатить за нас столько Ардену, - сказала Аня. - Значит, рыночную цену вы уже знаете. Только теперь вы платите не за покупку, а за то, что нас незаконно держали, пытались вернуть в ошейники и просите молчать о материалах, от которых у половины сектора начнётся бессонница.
Фальк впервые потерял невозмутимый вид:
- Сделка Тодда была сорвана до завершения. Нельзя считать несостоявшуюся ставку основанием для компенсации.
- Тогда считайте основанием то, что у нас есть архив Ардена, записи Ренов, судебная копия и живые голоса, - ответила Аня. - Пятьсот миллионов каждой. Это дешевле, чем объяснять сенатору, почему он торговался за людей, которых вы теперь называете свободными заявителями.
Фальк спросил почти без голоса, устало потирая переносицу:
- Выплата кому и когда?
- На судебный депозит Малой Гавани до выхода судна из дока. По пятьсот миллионов Марку и Ане. После регистрации "Возмездия" деньги переводятся нам на обезличенные платёжные карты. Если деньги не приходят, соглашение не вступает в силу, а суд запускает полную экспертизу и уведомления по списку.
Техник на экране осторожно поднял палец.
- По ремонту могу расписать так подробно, что компенсация перестанет казаться главным расходом.
Судья пригрозил ему пальцем:
- Эксперт, если вы сейчас начнёте помогать одной стороне торговаться, я назначу вас читать все приложения к делу вслух.
- Молчу, ваша честь, но с уважением к смете расходов.
После этого начался торг.
- Сто миллионов на двоих, закрытое хранение архива у Ардена и арест судна до следующего заседания, - сказал Фальк.
- Нет, - ответила Аня. - Вы сейчас просите не соглашение, а время, чтобы вычистить следы.
- Дом Рен требует хотя бы нейтрального дока, - сказал юрист. - Родовое судно нельзя оставить у людей, чей статус только что был признан в срочном порядке.
- Статус признан, потому что у вас нет документа о рабстве, - сказал судья. - А нейтральный док в этой системе купят быстрее завтрака, если за него начнут спорить Рены и Арден.
- Двести миллионов на двоих, - сказал Фальк.
- Пятьсот каждой, - сказала Аня. - И запрет публикации действует только пока вы нас не трогаете.
- Это грабеж, - сказал юрист Ренов.
- Нет, - сказал судья. - Грабеж обычно выглядит как выстрел из станнера по двум слабым девушкам и надевание на них ошейников.
- Триста на двоих и бессрочный запрет, - сказал Фальк.
- Бессрочный запрет бывает у мёртвых, а мы пока планируем жить.
- Дом Рен не заплатит миллиард людям, которые угнали наш корабль и убили двоих представителей рода, - сказал юрист.
- Тогда не платите, - ответила Аня. - Пусть суд разошлет список имен из архива, а мы посмотрим, сколько стоит тишина после этого.
Фальк закрыл глаза на пару секунд и явно считал уже не деньги, а скорость распространения скандала.
- Фонд Ардена готов внести свою часть, если дом Рен внесет свою.
Юрист Ренов повернулся к кому-то за кадром. Там спорили без звука, но по лицу юриста было видно, что спор короткий и неприятный.
- Дом Рен согласится на выплату при условии, что в протоколе не будет признания вины.
- Признание вины мне от вас не нужно, - сказала Аня. - Мне нужны деньги, корабль и запрет подходить к нам с ошейником.
В итоге судья сам собрал формулу:
- Марк и Аня признаются свободными субъектами права, не рабами и не имуществом.
- Судно регистрируется за ними под новым именем.
- Судебная копия доказательств остаётся в Малой Гавани.
- Публикация закрывается до нового прямого нападения на заявителей.
- Дом Рен и фонд Ардена платят один миллиард кредитов через судебный депозит до выхода судна из дока: по пятьсот миллионов каждому заявителю.
- Смерть Кассия и Эвальда Ренов не рассматривается в этом заседании и может идти только отдельной уголовной процедурой. Я что-то исказил?
Фальк молчал дольше, чем раньше, потом ответил:
- Арден согласится, если запрет публикации будет стоять первым пунктом после выплаты.
Юрист Ренов с трудом выдавил:
- Дом Рен не признает вины представителей дома.
- Никто не просит вас становиться честными прямо сегодня, - сказала Аня. - Нам достаточно, чтобы вы подписали то, что можете выполнить.
Я всё-таки не выдержал:
- Вы правда думали, что дешевле будет купить нас обратно?
Юрист Ренов теперь смотрел не на Лиру-17 из реестра, а на меня, и по его лицу было видно, что это ему не нравится.
- Мы думаем, что вы не понимаете цену долгой охоты. Деньги заканчиваются, защита заканчивается, случайные союзники устают, а родовая память работает долго.
- А вы не понимаете, как хотят выжить те, кто вырвался на свободу. После этого угрозы звучат не страшно, а скучно, потому что самое мерзкое вы уже показали, - спокойно сказал я.
Аня не пнула меня под столом, и я решил, что в этот раз попал куда надо.
Финальный протокол собирали прямо в зале. Секретарь вбивал формулировки, судья вычеркивал угрозы Ренов, юрист Ренов пытался вернуть слово "имущество", Аня каждый раз заменяла его на "заявители", и на пятой правке секретарь уже делал это сам.
Сделку подписали уже к вечеру по времени станции. Наши подписи легли в протокол прямо в зале, Рены и Арден поставили заверенные цифровые печати со своих каналов, а секретарь отдельно приложил ДНК-сверку, чтобы потом никто не рассказывал про подмену участников на связи.
Судья прочитал итог сам:
- Первое: Марк и Аня признаются свободными субъектами права, а требования о передаче их дому Рен как имущества отклоняются.
- Второе: судно "Серебряный клинок" регистрируется за Марком и Аней под новым именем "Возмездие".
- Третье: компенсация в размере одного миллиарда кредитов подлежит выплате заявителям через судебный депозит до выхода судна из дока, по пятьсот миллионов Марку и Ане.
- Четвертое: материалы Уровня 10 не публикуются заявителями до нового прямого нападения на них.
- Пятое: суд не устанавливает виновность Марка и Ани в смерти Кассия Рена и Эвальда Рена, этот вопрос может рассматриваться только в отдельной уголовной процедуре.
Слово "Марк" прозвучало странно. Не Лира-17, не номер из заявления Ренов, а Марк; и пусть Рены завтра попробуют обойти эту бумагу, сегодня моё имя стояло в протоколе рядом со словом "свободный".
После заседания мы вышли в коридор, и я только там понял, как сильно устал. Лира устала от сидения сильнее, чем от бега, Аня держалась ровно, но губы у неё побелели, как после драки.
- Ты только что выбила у них корабль, миллиард и свободу, - сказал я.
- Свободу, - повторила она. - Не безопасность. Нужно держать ухо востро и готовиться защитить себя.
Экран Фалька в зале ещё не погас, и его голос догнал нас через динамик у двери.
- Арден не забывает.
Аня повернулась к камере.
- Хорошо. Нам пригодится враг, который хотя бы помнит, за что его ненавидят.
Юрист Ренов ничего не сказал. Его экран уже гас, но он до последнего пытался взглядом вернуть меня в графу имущества.
Я улыбнулся ему, пока связь ещё держалась.
- Корабль теперь называется "Возмездие". Передайте дому, вдруг захотят отправить открытку.
Аня дёрнула меня за рукав.
- Пошли, капитан.
В док мы вернулись уже затемно. Теперь это был не доказательный бокс под арестом, а наш корабль под судебной отметкой, и портовая печать открыла нам право вывести его из хранения и поставить туда, куда ставят корабли нормальные граждане с деньгами, документами и желанием жить дальше.
* * *
Аня выбрала хороший ремонтный док, и мы перегнали туда "Возмездие". Старший мастер вышел сам: седой, высокий, в рабочей куртке и с лицом человека, который видел и богатых идиотов, и бедных гениев, и обоих одинаково не уважал.
- "Возмездие", - прочитал он новое имя на временной бронеплите. - Звучит как предупреждение.
- Нам нужно, чтобы оно ещё и летало как предупреждение, - сказала Аня.
Искин корабля тут же с достоинством сообщил, что регистрация имени принята, судебная отметка внесена, родовые протоколы дома Рен вычищены, а в трёх сервисных файлах найдены остаточные оскорбления в адрес новых владельцев.
- Оставить в карантине, - велел я. - Корабль тоже должен помнить, из какой помойки выбрался.
Аня впервые за весь день улыбнулась нормально.
Мастер провёл нас в стеклянную комнату над доком. Внизу "Возмездие" стояло уже не как место, где нас чуть не сломали, а как дорогая хищная яхта, у которой слишком много красивых линий и слишком мало зубов.
- Маленький линкор из него не выйдет, - сказала Аня и положила на стол наш список. - Нам нужен рейдер. Уйти от корвета, пережить несколько залпов, сбить ракету у борта и больно укусить того, кто решил, что две девчонки на дорогом корабле - лёгкая добыча.