Красота - страшная сила
— А ты под ногами не ходи, просто помечай цели пожирней, и я их плазмой накрою, — ответил я. — Своих я не топчу, но испытывать мою осторожность не надо в бою.
Сашка сел напротив передней камеры и развернул схему опор.
— В тоннеле я иду у твоей правой передней лапы. Под ногу не лезу, но если говорю "стой", то не топчи то, на что сейчас наступаешь. Но надеюсь такого не будет. Также помогу технику кислоту счищать, я выпросил себе запас нейтрализатора, так что не боись, не расплавит.
— Командуй, — сказал я. — Тут ты старший, я хоть и бугай теперь, но не в самом удобном положении, чтобы командовать.
— Вот и умница, — сказал Сашка тем же тоном, каким когда-то говорил своим коллегам «не лезь под машину, пока я домкрат не поставил». Я бы усмехнулся, будь чем.
Ким подошёл к передней раме, зацепил карабин за буксировочное кольцо и подёргал — держит ли.
— Слушайте сюда, — сказал он в общий канал, чтобы слышали молодые. — Если Молот ляжет, я беру перед, Рута зад, Бегемот прикрывает. Цепляем тросы за буксировочные кольца и тащим его целиком — хоть восемь тонн, хоть все десять. У него под брюхом есть буксиловочные колёса, так что утащим если надо будет. К тому же мы в бронескафах с услителями, утянем как-нибудь. В крайнем случае мозг отстегнём в футляре, я знаю как.
Никто не спорил. Я смотрел на этих людей, которые полдня назад видели меня впервые, и понимал: за меня уже расписались. Не за платформу — за меня. В шкафу я бы за такое отдал что угодно, а теперь оно просто было, и я даже не знал, куда его девать.
Лера сидела у трапа — огромная, неподвижная — и молчала дольше всех. Потом сказала тихо, в наш ближний канал, где были только мы трое:
— Знаешь, Ром, что самое смешное? На Земле мы бы втроём и пива не выпили. Ты, я, Сашка. Совсем разные были люди.
— А теперь?
— А теперь ты железный ящик, я двухметровый шкаф, а Сашка — рыжая девка с сиськами. И роднее вас у меня никого нет. Смешно, да?
Смешно не было. На Земле я бы на такую Сашку и не взглянул: девка ростом мне по плечо, чего с ней считаться. А сейчас эта девка вела меня за руку, чтобы я не передавил своих, и от её голоса зависело, выйду я из тоннеля или нет.
— Я в шкафу одну вещь понял, — сказал я. — Всю жизнь шпынял тех, кто слабее. Знал, что кто тяжелее — тот и прав; бабу можно припугнуть, потому что она легче. Теперь я тяжелее вас двоих вместе — и вес этот бесполезен, если рядом нет тех, кого я раньше в грош не ставил.
— А я — обратное, — хмыкнул Сашка. — Побегал в этом теле по станциям и впервые узнал, каково, когда тебя меряют по сиськам, а не по голове. Противно. А ведь раньше сам так мерил и не замечал.
— С вами двумя ясно, — сказала Лера. — А я всё ещё учусь не бить первой. Двухметровым кулаком очень уж легко оказаться правым. Пару раз замахивалась. Хорошо, что успевала опустить.
Я не нашёл, что ответить. Да они и не ждали ответа.
В трюме стало тише. Тир, молодой боец с зелёной полосой в волосах, давно косился на мою камеру и наконец решился.
— Тебя правда без тела туда посадили?
— Сначала был в шкафу. Темно, тихо, ничего не происходит. После шкафа платформа — курорт: вижу, слышу, двигаюсь.
— А в десант ты как?..
— А ты как? — спросил я. — По виду не похож на человека, который всю жизнь мечтал встречаться с маткой архов.
Тир пожал плечами.
— Отец отвечал за груз на станции. Груз сгорел, страховка расходов не покрыла, и долг повесили на семью. Флот долг выкупил в обмен на то, что я подписал контракт. Теперь я тут, зато семья свободна, а не в рабских ошейниках.
В отличие от дешёвых фильмов, никто не загонял нас в челнок с криками "быстрее". Если кто-то чего-то забудет тут, на базе, то может уже никогда и не вспомнит. Поэтому все тщательно проверяли снаряжение: магазины, гранаты, запасы батарей, прочее оборудование. Кто-то срывался с места и бежал к технику базы и за чем-то срочно его посылал. Но вот прозвенела сирена челнок закрыл шлюз и вылетел к транспортному кораблю, который доставит нас в другую систему на проведение нашего этапа операции.
* * *
Челнок отстыковался от транспортника, и в отсеке стало тихо. Внешняя камера дала орбиту Кхар-Нёма. Корабли Содружества шли клином сквозь поле обломков. На обломках сидели живые гнёзда, из гнёзд к десантным бортам тянулись белые росчерки. Я насчитал в нашей волне одиннадцать бортов. Потом их стало десять: соседний бот поймал сгусток плазмы в двигатель, вспыхнул и ушёл вниз, не закрыв десантный трап.
Тир смотрел ему вслед слишком долго.
— Не повезло им, даже высадиться не успели, — сказал Ким и толкнул его плечом. — Смотри на наш выход. Чужой бот ты уже не спасёшь. Свой выход проспишь.
Челнок сорвался вниз, в атмосферу, и с этого момента крепления рвали мою раму на каждом манёвре. В боковую камеру ударила белая вспышка, и пилот выругался уже без строевой выдержки. По броне проскрежетало: тварь размером с человека сорвалась с корпуса и ушла в огонь под нами. Летуны бросались на десантные борта прямо в плотных слоях.
— «Север-четыре» под обстрелом, — дал пилот общий канал. — Садимся в дым. На земле рой, в воздухе рой, под землёй рой. Выход быстрый. Девяносто секунд до касания.
Отсек перекосило на манёвре, Тир сорвался с места. Я опустил правый манипулятор и поставил его упором. Тир врезался в броню плечом и остался на ногах.
— Не благодари. В следующий раз держись за ремень, а не за воздух.
— Шестьдесят секунд, — отсчитал пилот.
Слева ударило ещё раз. В стыке у трапа зашипело, на пол плеснуло светлым, покрытие пошло пузырями. Шаар рванул Тира назад за разгрузку:
— Кислота у трапа! Не наступать!
— Тридцать секунд.
— Некогда ждать, — сказал Орс. — Молот, корпусом к трапу. Выходишь первым, стоишь стеной. Бегемот за ним. Рута, правая опора.
Лера повернула голову к моей камере и сказала в ближний канал, только для нас:
— Ром. Первый шаг на планету — твой. Не завали.
— Пять секунд, — сказал пилот.
Замки десантного трапа щёлкнули, и из-под нижней кромки ударил свет горящей планеты.
— Выхожу, — сказал я.
Глава 5. Держать проход
Трап опустился, и в отсек ворвался свет пожаров, дым и вой общего канала.
Я шагнул первым. Поверхность просела под передней опорой. Там был даже не камень, а какая-то живая корка. Рута сказала «корпус вправо», я довернул и встал. Моя работа была простой: стоять стеной между взводом и планетой, пока идёт разгрузка.
Площадки как таковой не было. «Север-четыре» оказался куском выжженной поверхности между двумя разбитыми десантными ботами. Слева горел двигатель, и люди тащили раненых прямо по тлеющему грунту. Справа тяжёлая рота держала край посадочного круга щитовым блоком и двумя платформами вроде моей — в тактической схеме висели их метки, «Молот-2» и «Молот-9». Над головами летуны бросались на боты и гибли под зенитками, но на их место приходили новые.
Взвод вышел за мной за девять секунд. Я знал точно: система писала лог.
Первая волна архов добежала по ребристой насыпи раньше, чем третье отделение успело занять сектор. Мелкие архи-резаки шли низко и быстро перебирали лапками, и мои пушки уже вели их по траектории, но открывать огонь было нельзя: на линии стояли Ким и Тир, а у горящего бота лежали раненые. Оставалось ждать, пока сектор очистится, и надеяться, что твари не добегут раньше.
Резак прыгнул на щит Бегемота. Второй полез под щит, к её ноге. Третий пошёл на Нира с чемоданом.
— Сейчас, — сказала Рута.
Лера ударила щитом вниз. Ким снял второго в упор. Метки своих ушли с моей линии — и я дал два коротких залпа плазмопушками по насыпи. Плазма накрыла переднюю линию волны архов и разнесла её на куски. Уцелевшие резаки свернули влево, под щит Бегемота, и там их добили.
Весь бой у трапа занял несколько секунд, и половину этого времени я не стрелял, потому что в прицеле были свои.
— Молот, норма, — сказал Орс. — Вперёд к маточному входу. Фронт не держим. Фронт без нас есть кому держать.
Мы пошли по улью.
Поверхность жила. Под опорами пружинили рёбра, между ними тянулась серая плёнка с дыхательными трубками. Рабочие архи таскали мясо к чёрным горлам в земле и на нас не смотрели: рой не тратил рабочих на то, для чего у него были солдаты. Слева в дыму работала чужая штурмовая группа — короткие вспышки, злой мат в общем канале, доклад «вторая ветка, вход взят».
Наш вход выглядел как рваная дыра в земле с обкусанными краями, из которой тянуло тёплым сквозняком, и возле этой дыры нас уже ждали.
Горбач вылез из-под насыпи рядом: широкая туша и сплошной костяной лоб. Он увидел щит Бегемота в проходе и пошёл всей массой на него.
— Бегемот, назад! — крикнул Ким.
Лера успела полшага. Удар пришёлся в щит, её снесло, за её спиной Тир упал на колено. Между мной и горбачём была Лера.
— Не стреляй... — начал Орс.
Стрелять я и не собирался: с моего угла плазма прошла бы в спину Бегемота. Вместо этого я разогнался по дуге и врезался в горбача сбоку, в подобие хитиновых рёбер вокруг корпуса твари. По массе мы были почти равны, и я завалился на него сверху. Левый манипулятор поймал переднюю лапу и с силой сдавил её - тварь заверещала, клинок вошёл под сустав. Задними лапами горбач процарапал мне борт от плеча до опоры — система замигала жёлтым по всей левой стороне. Горбач ползком толкал меня к обрыву рядом с нами, мой клинок рвал его плоть. Я упёрся, довернул корпус и подставил его бок под пушки на груди.
— Тир, вправо! Сейчас пальну и может задеть!
Тир перекатился подальше от места сражения. Я дал залп одной плазмопушкой почти в упор в кислотные мешки на горбе. Мешки лопнули, кислота плеснула твари же под панцирь, горбач просел, и Бегемот развалила ему шею резаком сверху.
— Все целы? — спросила она. - Рома, кислотой не задело?
— Цел, жить буду, кислоты не хлебнул, - ответил я.
— Ладно, не задерживаемся, — сказал Ким. — Двигаемся в пещеру-клоаку.
Вся группа потянулась в пещеру, первое отделение, шесть человек, осталось возле входа и разместило стационарные узлы обороны.
У первой развилки Орс оставил второе отделение.
— Варр, щит поперёк хода, сапёр готовит заряд, доклад каждые тридцать секунд. Остальные дальше.
Варр развернул своих без единого лишнего слова: щитовой блок встал поперёк, двое легли за него, сапёр воткнул заряд в стену. На меня сержант даже не посмотрел. Только сказал в канал, когда мы уже уходили:
— Молот. Горбача ты взял чисто. Работай в том же духе.
— Сочтёмся, сержант.
— Не каркай.
Через десять шагов мы слышали их уже только в канале: короткие очереди, «кислота справа», «держим». Тир оглянулся.
— Они там останутся?
— Если уйдут за нами, рой придёт нам в спину, — сказал Ким. — Поэтому останутся. Не боись, Варр с ребятами архов не первый год молотят. До нашего возвращения точно проделжатся.
Больше никто ничего не сказал. Все и так понимали, что означает «останутся», если ядро не дойдёт.
Рута-Сашка шла с техником и тащила наряду с обычным вооружением тепловой сканер, постоянно при этом советуясь с техником на общем канале. Насколько я понял, если идти только по самому горячему следу, то можно выйти на улей архов, в котором скрываются их личинки, и который охраняется десятками горбачей, ассасинов и другими неприятными тварями. Матку архов так не найти. Она, отложив яйца, уходит в другие части этого лабиринта. И Сашка с присущей ему вьедливостью пытался это выяснить у Нира.
- Вот - отсюда буквально веет жаром, - сказал Сашка, - Значит что жила питает улей, верно?
- Да, особи митаются маточным молочком на начальном этапе и матка старается не прерывать им питание. Но в какую сторону течёт это вещество - в левый или правый коридор? - сказал Нир. Мы оказались на развилке и разделяться сейчас уже нехотелось - прошли мы довольно глубоко.
- Саш. Давай я просто ударю клинками по обеим сторонам от жилы, сначала в одном месте, потом в другом. Где фонтан будет больше - оттуда и течёт.
- Делай, Рома.
Я подошёл и ударил клинком манипулятора сначала в одном месте, потом в другом.
- Готово, проверяй.
В этот момент откуда-то из-под высокого сводя закричало несколько тварей. Все разом вскинули прожекторы и высветиликогтистых и зубастых арзов с длинными хвостами, на концах которых красовался клинок из карбида вольфрама. Похоже их тут оставили не для регулярного боя, а как раз для охраны этой жилы с маточным молочком. Твари завопили и бросились на нас. Стрелять было нельзя, я мог обрушить потолок. Поэтому я протянул оба манипулятора вперед как крышу для остальной группы.
- Живо все под меня, у меня башка железная, её камне не возьмешь, - завопил я в общий канал.
Наша группа постаралась разместиться поближе ко мне и принялась отстреливаться от скачущих по камням ловких тварей. я поймал на клинок манипулятора одну из тварей и ударом отбросил на камни другую. Она поднялась и добила её уже Рута из штурмового комплекса. Я не двигал четырьмя конечностями, на которых стоял, так как мог случайно кого-то раздавить, но камеры были у Молота со всех сторон и поэтому я успешно не подпускал тварей ближе, не давая наброситься всей толпой. Наконец Орс решился:
- Так - Рута, Бегемот, Тир, Дик, Чен, Ким, - по плазменной гранате каждый в свой сектор обстрела на счёт три...три!
по углам пещеры улетели гранаты и тут же все присели. Мне, роботу, присесть не предложили, вопиющая дискриминация! Прогремел взрыв, часть пещеры, дальняя от нас, обрушилась. Остатки тварей добивали уже выйдя из-под меня.
- Не стоим, Рута, куда? - спросил Орс.
- Налево, оттуда шло молоко.
- Слышали, Молот - вперёд, остальные за ним, живее, пока нас не нагнали.
Мы продолжили свой путь к хозяйке этого дома.
Дальше начинался спуск.
Тоннель стал ниже и теснее. Хитин стенок скрёб правую бронеплиту, мокрая плёнка тянулась за левой опорой, в стенах пульсировали красные жилы. После каждого дальнего взрыва свод оседал на сантиметры, и Рута говорила, какую опору поднять, чтобы меня не зажало в живой щели.
У широкой развилки осталось третье отделение — держать отход и принимать раненых. Один из них хлопнул Тира по плечу, второй показал Киму большой палец, потом они развернули щит и пропали за живой складкой. Через минуту в канале уже шёл их бой: «кислота слева», «щит просел», «держим».
В ядре нас осталось десять, считая меня. Бегемот впереди, Рута у моей правой опоры, Нир с чемоданом в середине, Ким в моей левой слепой зоне, Шаар за Ниром, Тир при Киме, Дарс и Толл замыкающими, Орс со связью.
Рой понял, куда мы идём, раньше, чем мне хотелось бы.
На третьем ярусе свод за нами осел не от взрыва — его положили специально. Стены дрогнули, задний ход схлопнулся, отрезав нас от третьего отделения, и из двух боковых щелей одновременно пошли резаки. Их было много, и это была не случайная волна, а расчёт: спереди сужение, сзади завал, посередине мы.
— Круг! — крикнул Орс. — Нир в центр! Рома, держи проход!
Держать было нечем, кроме себя. Я втиснул корпус поперёк тоннеля, в самом узком месте, и перекрыл ход собственной тушей — восемь тонн брони от стены до стены. Основная масса упёрлась в меня и дальше не пошла: за моей кормой Нир и Рута работали у стволов, и всё, что им было нужно, — это секунды. Спереди эти секунды оплачивал я.
Резаки лезли на корпус скопом. Две плазменные пушки били поочерёдно, короткими, шкала перегрева ползла вверх, но красной зоны пока не трогала. Клинки рубили всё, что подбиралось к сочленениям. Бегемот встала плечом ко мне и держала свою половину. Мелочь карабкалась по броне, по своду, сыпалась сверху. Но тоннель был живой и дырявый, и то, что поумнее, искало щели в обход — мимо моей туши, к людям за спиной.
Ломатель, мелкий аналог Горбача, выбил Кима из строя одним ударом — сбил с ног и пошёл пастью к его груди. Линия огня была красной: под тварью лежал свой. Я поймал ломателя манипулятором за спинную пластину, оторвал от Кима и вмял в стену. Ломатель больше не двигался, хотя манипулятор чуть зацепило кислотой - хорошо что не в сустав.
— Ким, живой?
— Живой. Работаем.
Плазморез я увидел поздно. Он бил из щели, с упора, как из бойницы. Первая струя легла в свод. Вторая — в щит Бегемота, оплавляя его. Третья пошла ниже — туда, где Нир вжимался в мою опору с чемоданом.
Дарс успел раньше, чем струя добралась до него. Он сбил Нира под мою раму, и струя взяла его самого поперёк спины.
Пехотная броня такую струю не держит — я знал это с утра, из записей группы «Клин». Она пару секунд посопротивлялась, но потом струя перегретого воздуха вырвалась у Дарса из груди.
Я тут же вбил оба манипулятора в щель, разорвал её края и достал тварь. Она умерла у меня в захватах, скребя керамическим соплом по броне. Потом стало тихо - всю засадную группу архов мы выбили, они не предполагали, что платформа Молот влезет в туннель.
Шаар был возле Дарса семь секунд. Поднялся, посмотрел на Орса и коротко мотнул головой - его уже не спасти.
— Иглы! — Нир стоял на коленях у раскатившегося чемодана. Руки у него ходили ходуном. — Три. Три целы. Остальные...
Остальные лежали в жиже раздавленным стеклом.
— Сколько нужно на матку? — спросил Орс.
— Три. Если я не ошибусь ни разу. Игла содержит краситель, он окрашивает весь нервный узел для уничтожения матки. Без игл тоже можно, но могу ошибиться.
— Значит, не ошибёшься. Да и если даже все потеряешь, просто тыкай пальцем, что взрывать. Толл, жетон Дарса забери. Тело заберём на обратном пути, когда дело сделаем, - ободряюще произнёс Орс.
— Есть, — сказал Толл. Больше он до конца боя не сказал ничего.
Обитель Матки открылась через двести метров.
Тоннель просто кончился, и мы стояли на краю живого зала. С потолка свисали гребни связи. По полу шли кормовые жилы толщиной с человека. В центре лежала матка — огромная, но похожая на гуманоидную женщину, заключённую в плен чужой плоти, которая странным образом её ничуть не тяготила. Она по факту и управляла всей планетой и её желание было для всех архов здесь законом.
Охрану мы увидели сразу: три горбача, крупнее того, что встретил нас наверху, лежали возле стволов. Видимо жаркий бой за планету и с другими атакующими взводами раздёргал многочисленную охрану.
— Нир, — тихо сказал Орс. — Который?
— Не центральный, это приманка, само тело тоже приманка. Предыдущая группа его и взорвала, и вот - оно снова выросло. Мне нужны три ствола: корм, приказ, выводок. По игле в каждый. Когда маркерная краска расползётся, бьёте рядом с ней, заряд ставите рядом с иглой, саму иглу не трогать.
— Молот сразу наступает. Бегемот левый сектор держит, Ким правый. Пошли.
Я вошёл в зал первым, и горбачи встали.
Первый пошёл на меня. Плазмой в лоб бить было без толку: костяную плиту она только румянила, это я усвоил ещё в симуляторе. Мягкое у горбача пряталось по бокам — мешки на горбе, суставы, глаза, — и всё это тварь держала от меня отвёрнутым. Значит, сперва развернуть, потом жечь. Я принял его лоб в лоб, поймал манипуляторами передние лапы и начал доворачивать вбок, как заклинившую створку. Опоры пахали живой пол, приводы выли.
Второй обошёл меня и двинулся на людей — Бегемот встретила его щитом и резаком, и я слышал в канале её тяжёлое дыхание. У него не было моей массы, но Лера, видимо, как-то научилась справляться с такими и со своей. Третий не пошёл никуда. Третий был умный: он лёг над последним стволом, тем, что уходил под бок матки, и ждал нас там, куда мы обязаны были прийти.
Рабочие архи хлынули из мембраны слева. Лёгкая пехота, они могли лишь плеваться слабой кислотой и пытаться жевать проводку. Один плюнул мне в нижнюю камеру, и низ мира стал белым.
— Стоп, Рома! — крикнула Рута. — Под тобой Ким!
Я замер, борясь с горбачом в захватах. Стрелять по низу вслепую я не мог — там были свои. Шагнуть тоже: на белом пятне мигала зелёная метка, полшага — и я вдавил бы Кима в пол. Какого лешего он там делал? Потом спрошу!
— Ким, из-под платформы!
— Вышел!
Рута подбежала к слепой стороне и провела очистителем по камере — под плевками, под тварями, сыплющимися со свода. Обзор вернулся. Горбач как раз довернулся боком. Я выдал залп плазмой дал по мешкам, плечевой блок грелся и зарядов уже было не так много. Мешки лопнули, кислота потекла твари под панцирь, и она осела.
Нир уже работал. Первая игла ушла в ствол у пола и по нему начали расползаться светящиеся полосы. Рута ставила заряд глубже, чем позволяла кожа ствола вдоль всей светящейся поверхности, вбивая острые щупы кулаком в нервную ткань для надёжности.
— Первый стоит! — доложила Рута.
Второй горбач продавил Бегемота. Щит просел, нога Леры поехала по мокрому хитину, а за её спиной стоял Нир со второй иглой.
— Лера, ниже!
Она упала на колено — не споря, мгновенно. Две мои вспышки прошли над её плечом и легли в глазные гребни, где кость тоньше. Горбач мотнул слепой башкой, но не отступил, такие вообще не отступают, чтобы перед маткой не позориться. А плазма после этих вспышек кашлянула и умолкла. Видимо это был последний выстрел.
— У плазмы кончилось рабочее тело, — доложил техник. — Я заменил, но пушки на остывании, жди пять минут.
Пяти минут у меня не было. Я шагнул, бросил корпус вперёд и принял горбача на себя. Меня протащило назад через кормовую жилу, боковая броня проскрежетала по стене, но за моей кормой никого не расплющило. Бегемот поднялась и вонзила свой резак ему сверху.
— Жива, — сказала Лера. — Дальше работам.
— Второй заряд разместил, даваёте этого козла выбьем и сваливаем отсюда! — доложила Рута.
Оставался третий — умный, над последним стволом. И на него у меня не осталось ни одного выстрела.
— Сколько у меня целых манипуляторов? — спросил я.
— Полтора, — ответил техник. - Один наполовину съеден кислотой, зато все остальные успел протереть.
— Хватит.
Мы пошли на него вдвоём с Бегемотом, с двух сторон, и он выбрал меня — я был опаснее. Удар лба пришёлся в правый борт. Платформу поставило на две опоры, обзор накренился, система залила экраны красным. Я упал обратно на четыре точки, поймал его переднюю лапу, потом вторую. Он давил на захваты всей массой, но я держал.
— Бегемот!
Лера вошла ему под брюхо снизу, одним длинным ударом виброклинка.
Третья игла уже уходила под бок матки. Нир воткнул иглу и светящаяся краска ушла в глубокую нишу. Туда пролезла Рута — лёжа, по локти в тёплой слизи, с зарядом с собой. Ким держал над ней фонарь и стрелял одной рукой по мелочи. Матка чувствовала, что её жизнь отсчитывает последние мгновения. Мешки выводка ходили волнами, гребни под потолком гудели, призывая тварей на помощь.
— Третий стоит! — крикнула Рута.
— Подрыв. Отход, — сказал Орс.
Я отбросил от себя последнего Горбача и рванул подальше, прикрывая под собой остальной отряд.
Взрывы ушли внутрь матки, соседние узлы также взрывались один за другим. Кормовая жила раскрылась паром. Управляющий ствол дёрнулся и вырвал из стены мокрые куски. Выводковый канал вспух и лопнул.
А потом маткаударила — не звуком, а сразу не пойми чем по датчикам. Камеры пошли полосами, в прицеле смешались метки целей. Десантники схватились за головы, оставшиеся твари архов заметались из стороны в сторону. Они будто не знали что делать и как помочь своей хозяйке. Безмолвный шум дошёл до пика и внезапно стих. Матка была мертва. Товарищи-космодесантники уже приходили в себя. Всё было кончено.
Матка ещё двигалась, но команд больше не отдавала. В общем канале орали, что орбитальные гнёзда теряют строй.
— Матка выбита, — сказал Орс. — отряд "Кость", выход. Второе отделение, ждите нас и отходите с нами. Третье отделение - скоро будем, готовьте отход.
Но отход был не легче захода. Я знал это по записи "Клина" и всё равно оказался не готов.
Рой больше не действовал собранно, но тварей стало во много раз больше. Они лезли из каждой щели, без порядка и без расчёта. Похоже в отсутствие команд твари роя лишь защищали своё гнездо, стараясь выдворить чужаков. Поэтому наверху стало легче оттого, что все твари ринулись вниз. Третье отделение пробило нам путь наверх, и мы пошли с боем на каждом метре: Бегемот впереди, я замыкающим, кормой к залу, лицом к отряду. Если кто-то сзади думал, что у Молота не глаз на спине, то я быстро ему доказывал обратное. Орс шёл рядом с Ниром — плечо ему распороло ещё при завале — и резал маршрут на короткие команды.