Одиночкой быть лучше

Глава 4. Южно-Сахалинск

Неделя. Целых семь дней миновало с того кровавого утра, когда мы стояли плечом к плечу против орды обезумевших тварей. Семь дней, срок вроде бы небольшой, но в мире, где каждый час может стать последним, этого времени хватило, чтобы чужаки стали братьями. Я хорошо сдружился с Даниилом. Настолько хорошо, что теперь называл его просто Бес, сокращённо от фамилии Бесщетников, и это прозвище подходило ему куда больше, чем пафосный «Чернобыль». Бес, потому что в бою он становился настоящим демоном, неуправляемым и беспощадным. Бес, потому что в его глазах, когда он смеялся, плясали те самые озорные искорки, которые обычно приписывают нечистой силе. Бес, потому что только такой человек мог выжить в этом аду, построить мост через пролив и собрать вокруг себя армию.

Он познакомил меня со своей командой. Не просто представил, а ввёл в круг, заставил сидеть с ними за одним столом, есть из одного котла, слушать их байки и рассказывать свои. Поначалу я чувствовал себя чужим. Чужаком среди людей, которые прошли вместе через такое, что мне и не снилось. Но проходили дни, и лёд таял. К моему удивлению, большинство из них в прошлой жизни были военными. Не просто военными, а профессионалами. Спецназ, ВДВ, морская пехота. Люди, которые знали, с какой стороны браться за автомат, ещё до того, как мир рухнул. В моей же «команде», в той самой, что оставила меня подыхать на бетонном полу ангарского завода, почти все были любителями. Бывшие менеджеры, продавцы, один даже учитель. Они не умели стрелять, не знали тактики боя, боялись вида крови. Я учил их, тратил время, силы, нервы, а они воткнули мне нож в спину при первой же возможности. Теперь-то я понимаю: профессионалы так не поступают. Профессионалы своих не бросают.

Солдаты Беса, однако, всё время пытались всучить мне автомат. Это стало чем-то вроде местной шутки, ритуала, через который, видимо, должен был пройти каждый новичок. Каждый день кто-нибудь из парней подходил ко мне с Калашниковым в руках и с невинным видом спрашивал: «Макс, ну может всё-таки возьмёшь? Тяжёлый, зараза, таскать его за тобой». Я неизменно отказывался, похлопывая по рукояти катаны за спиной. Они качали головами, вздыхали и уходили, до следующего дня.

Однажды ночью, когда я спал в казарме, двое особо ретивых бойцов решили провернуть хитрую операцию. План был прост: выкрасть катану из-под подушки и заменить её на новенький АКС-74У, который они специально для этого случая начистили до блеска и перевязали красной ленточкой. Наивные. Я проснулся в тот момент, когда их пальцы коснулись ножен. Дальнейшее сложно описать словами, не вдаваясь в ненормативную лексику. Скажем так: двое взрослых мужиков, прошедших огонь и воду, через десять секунд лежали на полу, скрученные в самые унизительные позы, которые только знало ниндзюцу. Шумели они при этом так, что сбежалась вся база. Наутро Бес лично отчитывал их перед всем городом, громко, смачно, с употреблением такого количества военных терминов и непечатных выражений, что даже бывалые ветераны краснели. Народ хохотал до слёз. С тех пор желающих выкрасть моё оружие не находилось.

Сейчас мы стояли на главной площади Александровск-Сахалинского. Серое небо, как всегда затянутое пеленой, моросило мелким противным дождём. Солдаты грузили снаряжение в два автобуса, те самые, на которых мы приехали неделю назад. Кто-то таскал ящики с патронами, кто-то проверял крепления дополнительных топливных баков на крыше. Суета, крики, мат, привычная симфония военных сборов. Я стоял у джипа Дани и ждал, пока он закончит разговор с местным начальством.

Мэр Александровск-Сахалинского, невысокий, лысоватый мужичок в потёртом пальто, передал Бесу небольшой свёрток, обмотанный коричневой бумагой и перевязанный бечёвкой. Они обменялись парой фраз, после чего мэр кивнул и торопливо засеменил обратно к зданию мэрии. Даня развернулся и направился ко мне, на ходу засовывая свёрток в карман.

- Ну что, народ, по машинам! - крикнул он, и его голос перекрыл шум площади. Макс, Стас и Миша, едете со мной. Остальные по автобусам. Выдвигаемся через пять минут.

Размышлять о том, о каком Максе идёт речь, не стоило. Я был единственным с таким именем в отряде. Подхватив рюкзак, я подошёл к джипу и начал грузить свои немногие пожитки в багажник.

За эту неделю Даня решил приодеть меня. Не то чтобы я просил. скорее, он настоял. В первый же день после нашей попойки он окинул меня критическим взглядом и заявил: «Ты, конечно, ниндзя, но броня ниндзя не помешает. У нас тут не феодальная Япония, у нас тут пули летают». Теперь под моей курткой красовался лёгкий бронежилет — из тех, что используют штурмовики: кевларовые пластины, способные остановить пулю калибра девять миллиметров. Не тяжелый, движений не сковывает, а чувствуешь себя куда увереннее. Кроме того, он раздобыл где-то комплект армейских наплечных щитков, небольшие, но прочные, они прикрывали плечи от рубящих ударов. Я закрепил их поверх куртки и остался доволен. Выглядело внушительно, но не громоздко. Как раз то, что нужно для скрытного боя.

Я как раз утрамбовывал рюкзак в багажник, когда сзади подошёл Бес.

- Слушай, Макс, - он хлопнул меня по плечу. - Дай-ка глянуть твой противогаз.

- Да конечно, - я пожал плечами, достал из бокового кармана рюкзака старенький ПМК-2 и протянул ему. Противогаз был видавшим виды: резина потрескалась, стёкла запотевали, но он всё ещё выполнял свою функцию. Я таскал его с собой через всю страну, привычка, от которой трудно избавиться. На материке без противогаза было нельзя.

Даня взял его в руки, повертел, разглядывая со всех сторон с таким видом, будто перед ним был не противогаз, а музейный экспонат.

- А зачем он тебе... - начал было я, но не успел договорить.

Одним резким движением Бес размахнулся и зашвырнул противогаз далеко за пределы лагеря. Я проследил взглядом за дугой, которую описала резиновая маска, и услышал, как она шлёпнулась где-то в кустах за стеной.

- Эй! - возмутился я. - Ты чего творишь?!

- Вот, держи, - вместо ответа он сунул мне в руки тот самый свёрток, который передал мэр. - Здесь, на острове, тебе противогаз не нужен. Воздух чистый, ну, насколько это вообще возможно в нашем мире. Радиационный фон в норме, химических примесей нет. А лицо, если хочешь скрыть, скроешь вот этим.

Я посмотрел на свёрток. Потом на Даню. Потом снова на свёрток. Аккуратно, почти благоговейно, начал разворачивать бумагу, чувствуя, как внутри закипает любопытство.

То, что я увидел, заставило меня замереть.

В свёртке лежала маска. Но не какая-нибудь тряпичная повязка или балаклава. Это было произведение искусства. Основа — плотная, но гибкая ткань глубокого чёрного цвета, усиленная керамическими вставками на скулах и лбу. Нижняя часть закрывала подбородок и шею, оставляя открытыми только глаза. Прорези для глаз были снабжены тонкой металлической сеткой, которая не мешала обзору, но скрывала выражение. А на лбу, прямо по центру, темнел вышитый серебряной нитью иероглиф. Я присмотрелся. «Смерть». Или «мёртвый». Или «тот, кто приносит смерть». Сенсей учил меня кандзи, но некоторые символы имели множество значений. В любом случае, посыл был ясен.

- Эта маска была сделана по спецзаказу у здешнего мастера, - сказал Даня, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. - Я как-то ходил по заброшенным квартирам, искал полезные вещи, и там нашёл небольшой эскиз. Он порядком выцвел, бумага почти рассыпалась, но разобрать, что там нарисовано, было можно. Какой-то отаку жил в той квартире, весь стол был завален комиксами и рисунками. Ну, я эскиз забрал, показал местному умельцу, мы добавили пару своих фишек и вуаля, идеальная маска для ниндзя! Да примерь ты уже, что стоишь как вкопанный? Столько сил угробили, вдруг не подойдёт?

Я медленно, словно боясь повредить, поднёс маску к лицу. Закрепил ремешки на затылке. Маска села идеально, как вторая кожа. Нигде не давило, не тёрло. Ремни не ощущались совершенно. Я повернулся к боковому зеркалу джипа и застыл, не в силах отвести взгляд.

Из зеркала на меня смотрел демон. Нет, не демон — сама смерть. Чёрное лицо с керамическими скулами, серебряный иероглиф на лбу, тёмные провалы глаз за металлической сеткой. Сверху, капюшон, накинутый на голову. Я медленно повернул голову влево, вправо. Ничего не мешало обзору. Дыхание было свободным, ткань не затрудняла движений челюсти. Я попробовал заговорить, голос звучал немного глухо, но разборчиво.

- Воу, - только и смог выдавить я. - Это... это просто невероятно.

- Это ещё не всё! - радостно затараторил Даня, явно гордясь собой. - Смотри сюда. Видишь маленькую кнопку с правой стороны?

Я нащупал кнопку, нажал. Из верхней части правой глазной прорези бесшумно выдвинулось небольшое увеличительное стекло, закрывшее правый глаз. Оптический прицел, встроенный прямо в маску. Я посмотрел на дальний конец улицы, изображение было чётким, увеличение примерно трёх-четырёх кратное.

- А теперь надави вот здесь, - Даня указал на незаметную пластину в районе виска.

Я надавил. И маска засветилась. Тонкие оптоволоконные нити, вшитые в ткань, вспыхнули призрачным красноватым светом, очерчивая контуры иероглифа и прорезей для глаз. Эффект был жутким. В зеркале я увидел, как лицо демона налилось адским багровым свечением. Представьте: вы сидите в своём убежище, думаете, что вы в безопасности, и вдруг из темноты на вас надвигается это. С красными глазами. С иероглифом «смерть» на лбу. Беззвучно. Неотвратимо.

- Ну, что скажешь? - Бес сложил руки на груди и ухмыльнулся.

- Даня... - я медленно повернулся к нему, не снимая маски, и он чуть отшатнулся. - Если бы ты был моим врагом, ты бы уже обделался.

- Вот и отлично! - расхохотался он. - Потому что твои враги, Макс, находятся где-то здесь, на этом острове. И я хочу увидеть их лица, когда этот демон придёт за ними.

Я снял маску, аккуратно, бережно, словно величайшую драгоценность, убрал в специальный карман на поясе. Василий точно в штаны наделает, когда за его душой явится самый устрашающий ниндзя в истории. Это будет весело. Очень весело.

- Значит так, - Бес хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех, кто был рядом. Мы уже расселись по машинам: я, Стас и Миша, в джипе, остальные в автобусах. Едем через перевал до Тымовского. Там небольшая дозаправка, у нас там схрон с горючим и провизией. Затем, не останавливаясь, полным ходом до Южно-Сахалинска. Ехать долго, дороги разбитые, но, если не будет задержек, за шестнадцать часов доберёмся. Вопросы? Макс, понятно?

- В принципе, да, - кивнул я, усаживаясь на пассажирское сиденье. - Если что, будем меняться за рулём. Я тоже умею водить.

- Вот и хорошо, - Даня улыбнулся, достал из своего рюкзака небольшую книгу в потрёпанном кожаном переплёте и протянул мне. - Держи. Здесь очень подробная карта всего острова. Каждая дорога, каждая деревня, каждый блокпост. Сиди и учи. В Поронайске будет остановка, устрою тебе проверку. И маску сними, а то пугаешь.

Я взял книгу, взвесил в руке. Тяжёлая. Страниц триста, не меньше, и все заполнены картами и пометками от руки. Кто-то проделал колоссальную работу. Я открыл первую страницу и увидел надпись: «Составлено разведгруппой "Бета". 2025 год. Для внутреннего пользования». Ниже — схематическая карта Сахалина, на которой были отмечены все известные поселения, источники воды, опасные зоны и пути миграции психов.

- Понял, «мам», - сказал я с улыбкой, за что немедленно получил подзатыльник. Пассажиры на заднем сиденье дружно рассмеялись, а джип, взревев мотором, начал движение.

***

- Ка-а-ак же ску-у-учно! - Бес растянулся на пассажирском сиденье, закинув ноги на приборную панель и картинно закатив глаза. - Никогда не любил долгие поездки. Это худшее, что есть в нашей работе. Хуже психов. Хуже бандитов. Хуже радиации.

- Ну, ты же сам решил, что после Поронайска мы не будем останавливаться, - заметил я, крутя баранку и аккуратно объезжая очередной ржавый остов машины, застывший посреди дороги. Мы ехали уже двенадцать часов. Пейзаж за окном давно превратился в однообразную серую ленту: сгоревшие леса, развалины деревень, поля, заросшие мутировавшим бурьяном. - Если я правильно помню карту, до Южно-Сахалинска осталось около часа езды. Потерпи.

- Я всё ещё удивляюсь, как ты смог выучить такую подробную карту за какие-то двенадцать часов, - подал голос с заднего сиденья Миша.

Миша Хвостов. Я покосился на него в зеркало заднего вида. Крепкий парень лет тридцати, старый друг Беса. Светлые, почти белые волосы - редкость в наше время, когда большинство людей ходили с тёмными, грязными патлами. Чёрные, как смоль, глаза, которые, казалось, видели всё и вся. И громадный шрам, пересекающий лицо от левого виска до правого угла челюсти, след от ножа, полученный ещё до войны. Он никогда не расставался со своим АК-12, на котором красовались трёхкратный прицел и тактическая рукоять. Оружие было ухоженным, почти любовно вычищенным, Миша относился к нему как к живому существу.

Сам по себе он был человеком весёлым, душой компании. Но во время нападения психов, когда я мельком встретился с ним взглядом в разгар боя, я увидел совсем другого человека. Его глаза тогда были пустыми, холодными, лишёнными всяких эмоций. Взгляд человека, который прошёл через ад и вернулся обратно. Взгляд человека, для которого эта резня была обычным делом. Что, в общем-то, было правдой.

- Конечно, выучил, - отозвался я, не отрывая взгляда от дороги. - Ниндзя готовят быстро принимать и запоминать информацию. Сенсей мог разбудить меня посреди ночи, показать страницу с текстом на минуту, а потом потребовать пересказать слово в слово. Ошибаешься, получаешь тростью по спине. Быстро учишься быть внимательным.

- Хорошая тренировка, — хмыкнул Стас, самый старший в отряде.

Станислав Петрович, пятьдесят семь лет. До войны работал прорабом на стройке в Южно-Сахалинске. Когда начались бомбёжки, перебрался в Аниву, родной город Даниила, где и прибился к молодому тогда ещё отряду Беса. С тех пор прошло десять лет, а Стас всё ещё здесь. Его лицо, обветренное и покрытое сеткой глубоких морщин, напоминало карту местности. Руки, огромные и мозолистые, привыкли держать не только мастерок, но и автомат. Он был голосом разума в отряде и единственным, кого Даня слушался беспрекословно.

- Я ведь прав, Максим?

- Абсолютно правы, дядь Стас, - ответил я, поправляя зеркало. - Хотя память у меня была хорошей и до обучения. Из-за этого я смог сдать выпускные экзамены в школе, почти не готовясь. Учителя удивлялись. А уж когда сенсей взялся за меня, я стал запоминать вообще всё подряд. Иногда это проклятие, помнишь такое, что лучше бы забыть.

- Ну, сколько раз я тебе говорил не называть меня дядей? — проворчал Стас, но в его голосе не было злости. - Просто Стас. Или Станислав Петрович, если хочешь официально.

- Извините, - я виновато улыбнулся, хотя он не мог видеть моего лица. - Так уж воспитан. Это привычка, с которой трудно бороться. Я даже когда познакомился с Фудо-сенсеем, моим учителем, первое время называл его дядей. А потом хорошенько так получил от него пиздюлей и всё как рукой сняло.

- Может, и мне тебе пиздюлей отвесить? - предложил Стас с усмешкой.

- Не-не-не, - замотал я головой, не отрывая рук от руля. - Я же за рулём! Разобьёмся к чёртовой матери!

- Да я шучу, - рассмеялся Стас, и его смех эхом разнёсся по салону.

Так мы и ехали, весело, дружно, постоянно травя анекдоты и вспоминая старые байки. Даже Бес перестал ныть о том, что ему скучно, и включился в разговор, рассказав пару историй из своего детства. Оказывается, до войны он хотел стать пилотом. Летать. В небе. Я представил его за штурвалом истребителя и рассмеялся. Нет, этот человек был рождён для земли. Для грязи. Для рукопашной. Для того, чтобы вести людей в бой.

Мы и не заметили, как добрались до Южно-Сахалинска.

Город встретил нас мёртвой тишиной и силуэтами разрушенных зданий на фоне закатного неба. Когда-то это был крупный областной центр, с театрами, парками, шумными проспектами. Теперь от былого величия остались только остовы. Но, в отличие от многих других городов, которые я видел на своём пути, здесь теплилась жизнь. В окнах кое-где горел свет. По улицам двигались патрули. На перекрёстках стояли бетонные блокпосты, обмотанные колючей проволокой. Южно-Сахалинск сражался за своё существование и пока что побеждал.

Даниил достал карту из бардачка, развернул нужную страницу и ткнул пальцем в точку на схеме.

- Вот, через три квартала будет военная база. Там командует мой хороший знакомый. Там и остановимся.

- Понял, едем к военным, - кивнул я, поворачивая руль. - Надеюсь, по нам стрелять не будут. Не будут же?

- Да не ссы ты, - хмыкнул Бес. - Нас там знают. Командир базы - мой бывший учитель, между прочим. Полковник Станислав Анатольевич Калентьев. Жёсткий мужик, но справедливый. Он меня с тринадцати лет гонял. Многим я ему обязан.

- Ничего себе, - присвистнул я. - Тебя реально все знают на этом острове. Не удивлюсь, если ты ещё и с Путиным был знаком.

- Нет, с Путиным не знаком, он мне только компьютер однажды дарил, дорогой сука - отмахнулся Даня. - А теперь надевай маску. Попугаем солдатиков на блокпосту. Будет весело.

- Я тебя понял, - сказал я, и на моём лице, к счастью, скрытом под маской, расплылась та самая ужасающая улыбка, которую обычно видит жертва за секунду до удара. Я натянул капюшон, быстрыми, отработанными движениями закрепил ремни маски на затылке и нажал кнопку подсветки. Красноватое сияние озарило салон джипа. Миша на заднем сиденье присвистнул.

- Ну и жуть. Не хотел бы я встретить тебя в тёмном переулке.

- Поэтому ты сидишь в машине, а не в переулке, - резонно заметил я.

Джип вывернул из-за угла и покатился к блокпосту.

***

- Всё не так плохо.

- Не так плохо?! - взревел я, подскакивая с холодного бетонного пола, на котором просидел последние полчаса.

Вам, наверное, интересно, почему я тут ору и отчего вся наша компания оказалась за решёткой. Что ж, история короткая и позорная. Из-за нас, а точнее, из-за меня и моей маски, два солдата на блокпосту словили инфаркт. Самый настоящий инфаркт. Сердце. Остановка. Мы даже опомниться не успели, как наш джип окружили два десятка вооружённых людей с перекошенными от ужаса и ярости лицами. Нас выволокли из машины, обыскали с ног до головы, изъяли всё оружие, включая мою катану, которую я отдал, скрепя сердце, и препроводили в местную военную тюрьму. Обычную камеру с бетонными стенами, железной дверью и запахом плесени.