Незабудки для Нелли

Глава 4

Профилактический осмотр в школе проводился после обеда, когда большинство учеников уже освободилось от занятий. За окном лил стеной внезапно упавший на Шурму дождь. Вдалеке то и дело гремел гром. В коридоре перед фельдшерским кабинетом столпилась оживлённая очередь из галдящих детей. Валя слышала их бодрое щебетание даже через закрытую дверь. Практикантка сидела за принесённым из какого-то класса столом и, подобно преподавателю, принимающему экзамен, вызывала к себе по одному ученику на осмотр.

Сначала шли девочки. Каждый раз, когда дверь открывалась, впуская внутрь очередную школьницу, какое-нибудь шкодливое, мальчишеское лицо выныривало из коридора, силясь рассмотреть, что происходит. Девочки в коридоре взвизгивали и грубо толкали незадачливого шпиона обратно, а вошедшая, стесняясь, поднимала блузочку и морщилась, когда холодное ухо стетоскопа касалось кожи.

«Дыши ̶ не дыши – снова дыши. Открой рот.»

Валя измеряла рост, вес, интересовалась самочувствием, затем строго записывала все данные в журнал под внимательным наблюдением Филипп Макаровича. Вышедшую школьницу хватали в коридоре, расспрашивая: "Целых три сантиметра! Не ври, всего один, я слышала! "! Валя снисходительно улыбалась, опуская ручку на стол. В её военные годы они с подружками волновались о выполненном или невыполненном плане, и сколько будет у них времени на то, чтобы от колхоза до речки добежать, смыть с себя пот и усталость.

Пот, впрочем, смывался, а вот усталость - нет. Наоборот, после купания ещё сильнее млело. Хотелось лечь на мягкую траву, да глаза закрыть под палящим солнцем. А ещё лучше выпить перед этим кружку кваса. Холодного такого, немного горьковатого. А вместо этого приходилось быстро одеваться и идти обратно работать, пока солнце не сядет. Вечером всё тело жутко болело, а на руках лопались натёртые по незнанию мозоли.

Мальчики были куда менее стеснительными, чем девочки. Залетали бодро, словно не на профилактический осмотр пришли, а на выдачу бесплатных заграничных кондитерских изделий попали. С интересом разглядывали практикантку. Неумело пытались делать комплименты, но зато почти мастерски, на уровне явно актёрском, приписывали себе различные болезни. Жалко, что знаний не хватало, а оттого и так просто разоблачались Филиппом Макаровичем.

̶ Кузнецова, добрая ты душа. ̶ вздохнул Филипп Макарович, отпуская очередного умирающего от редкого вида краснухи ученика. – Уметь надо различать, где диагноз, а где мнительность. То, что он описывает уже на последней стадии проявляется. Вычитал из книги, а соотнести не смог.

̶ Ну Филипп Макарович! ̶ Валя протёрла стетоскоп ваткой смоченной в спирте. ̶ А если они серьёзно? Обращаются за помощью. Мы же, вроде, помогать должны.

̶ Когда надо их и калачом не загнать. ̶ усмехнулся Филипп, смотря на практикантку. ̶ А так услышали, что новенькая приехала так уже план продумали. Скажешь; «Да есть подозрения» а он потом матери своей наговорит такого, что бедная женщина с работы отпросится и в Уржум его повезёт седая от страха.

̶ Филипп Макарович, можно вас? ̶ раздался из ̶ за двери встревоженный голос.

Школьный фельдшер, прочувствовав в голосе панические нотки, напрягся. Аккуратно отложив все бумаги, вышел из ̶ за стола.

̶ Заканчивайте пока с мальчиками. ̶ потребовал он, касаясь ручки двери рукой. Немного постояв, обернулся. ̶ Если что, меня подождите.

̶ Не переживайте, Филипп Макарович. ̶ кивнула Валя.

Школьный фельдшер вышел. Раздались оглушительные раскаты грома. Совсем рядом мелькнула молния. Сильнее забарабанили дождевые капли. От разбушевавшегося ветра едва прикрытая форточка вдруг с размаху влетела в стену, звякнув стеклом. Не разбилась ̶ уже хорошо.

̶ Проходите следующие! ̶ крикнула Валя.

***

Валентина Никифоровна схватила Филиппа Макаровича за рукав белого халата. Торопливо потянула, прося пойти за ней.

̶ Быстрее, быстрее Филип Макарович. ̶ дорожащим, запинающимся, будто от холода голосом, торопила она, идя по коридору. ̶ Дело важное, очень важное!

̶ Да что случилось ̶ то? ̶ не понимал школьный фельдшер, следуя за ней. ̶ Объясните хоть ситуацию!

Женщина ускорилась, заворачивая за угол. Остановилась возле закрытой двери в кабинет. В тусклом свете она казалась ещё более бледной, чем обычно. Руки мелко так тряслись, и дабы их успокоить, женщина вытащила из кармана юбки платок.

̶ Я столкнулась с ним в коридоре. ̶ женщина вздохнула. ̶ Он не хотел идти на осмотр и прятал лицо. Пришёл на урок в форме, как полагается, а лицо портфелем закрывает. До этого неделю не появлялся. Отец говорил, что простыл, но справки ̶ то нету! А ругать то его бесполезно. Знаю, что отец у него никудышный. ̶ учительница понизила голос. ̶ Я думаю, может подрался с кем. Он же часто дерётся а он.. У него сыпь на лице, понимаете?

Филипп Макарович нахмурил толстые брови. Сыпь симптом опасный, а лучше даже сказать заразный, смотреть надо.

̶ Почему сразу не сказали? ̶ школьный фельдшер вытащил из кармана халата новую марлевую повязку.

̶ Так заперся он, Филипп Макарович! ̶ взмахнула руками Валентина Никифоровна. ̶ Устала уже, сил нет! Бегаешь за ними, бегаешь!

̶ Валентина Никифоровна. ̶ мягко прервал он её. ̶ Сходите, пожалуйста, к практикантке моей, скажите, чтобы быстрее осмотр заканчивала да отпускала всех. Надо мальчика всё равно осмотреть нормально. И вызвать Фёдора надо.

Женщина кивнула, продолжая мять в руках несчастный платок.

̶ А вы тут справитесь? ̶ с сомнением спросила она. ̶ Может Андрея Сергеевича позвать? Дверь выбить?

За дверью раздался детский стон. Кто ̶ то всхлипнул и сильно дёрнулся, из ̶ за чего обо что ̶ то ударился.

̶ Нет, справлюсь.

Учительница поспешила уйти, а Филипп Макарович подошёл к двери, приложив ухо ближе к холодной, деревянной поверхности.

̶ Как твоё имя? ̶ крикнул он.

Тишина. Слишком внезапная, чтобы быть настоящей.

̶ Послушай, мальчик, я знаю каждого поименно в этой школе. Назови своё имя. Я обязательно помогу тебе! Разве есть смысл вот так вот прятаться?

̶ Вы меня лечиться заставите. ̶ послышалось глухо из ̶ за двери.

̶ А просидеть всю жизнь в классе лучше, чем немного потерпеть и вылечиться? ̶ Филипп снова постучал по двери. ̶ Шило на мыло меняешь.

Молчание.

̶ Я думал, у нас все храбрые, как солдаты. Трусов нет. ̶ надавил на мальчишеское достоинство Филипп, и это сработало так же хорошо, как срабатывает на мальчишках обещание показать что ̶ то редкое и уж точно поразительное.

̶ Я не трус!

̶ Тогда ты бы сейчас разговаривал со мной лицом к лицу, а не за дверью.

Раздались торопливые шаги. Звякнул замок. На Филиппа взглянули покрасневшие глаза Андрюши Горюнова. Пятиклассник приоткрыл дверь еще шире. Сделал короткий шаг в коридор. Шмыгнул носом картошкой. Всё лицо мальчика усыпала бледно ̶ розовая сыпь.

̶ Андрюша, ̶ Филип сел около мальчика на корточки. ̶ как давно это у тебя?

Мужчина вытащил из кармана халата перчатки, затем поспешно натянул на нос марлевую маску.

̶ Вчера появились. ̶ заверил мальчик. ̶ Я папе сказал, а он, сказал что нормальные люди дольше недели не болеют, значит я точно ненормальный и могу идти в школу, ибо все равно скоро помру как скотина безродная.

Голос его дрожал, как и нижняя губа. Он старался держаться стойко, как подобает дворовому мальчишке, но страх, промелькнувший в зелёных глазах школьного фельдшера, будто толкнул шаткую опору под ним. Филипп попросил его повернуться. Приподнять рубашку. Худая спина с хорошо видными острыми позвонками тоже была усеяна сыпью. Обнаружилась она на руках и на ногах. Мелькали пятнышки и возле покрасневших то ли от жара, то ли от стыда ушей.

̶ Пошли, Андрюша, нужно ко мне в кабинет заглянуть. ̶ ласково, по ̶ отцовски, попросил Филипп, беря его за руку.

Андрюша руку выдернул. Гордо вернулся назад за портфелем и только после этого пошел на негнущихся ногах за фельдшером. Филипп страховал мальчика, и то и дело останавливаясь, чтобы проверить, идёт ли он за ним. И тот шёл. Видимо, мальчишеское упрямство силы давало.

Уже в кабинете фельдшера их встретила обеспокоенная Валя. Студентка, мазнув взглядом по изрисованному сыпью лицу, снова натянула марлевую повязку к себе на нос. Филипп Макарович молча усадил мальчика на стул. Вытащил стетоскоп. Попросил поднять футболку. Дыхание у Андрюши тяжёлое, жесткое.

̶ В больницу надо. ̶ резюмировал он, складывая стетоскоп. ̶ Очень на корь похоже.

Валя подбежала к шкафу. Открыв створки, вытащила банку с градусниками. Взяла один и протянула Андрюше. Тот послушно сунул его себе подмышку. В дверь торопливо постучали. Филипп облегчённо выдохнул, радуясь такой быстроте исполнения.

̶ Добрый день, Филипп Макарович, ̶ в кабинет фельдшера зашёл высокий, жилистый парень в форме. Из-под шапочки торчали рыжие пружинки волос. На лице рассыпаны звёздами веснушки. – Машина готова, можем ехать!

Валя на него внимательно взглянула, прищурилась в неверии. Узнала лицо знакомое. Это Фёдор был, друг её брата Жени. Они оба со школьной скамьи, как два брата по земле ходили. Один, правда, в колхозе, а другой после учёбы сел за руль санитарной машины. Последний раз видела его ещё перед отъездом в Уржум. Фёдор приехал на каникулы поведать заболевшую мать. В один из выходных дней зашёл к Кузнецовым разговоры вести. Просил присмотреть за старушкой, пока его нет. В ту ночь они с Женей за столом просидели до самого рассвета. Валя за ними подглядывала из своей комнаты.

̶ Корь, Фёдор. ̶ пояснил Филипп. ̶ Нужно доставить к Ларисе Геннадиевне.

Водитель, как про корь услышал, напрягся. Вытащил марлевую маску из кармана, нацепил её на лицо. Серьёзные болезни зачастую означали, что придётся в город ехать. Дорога до Уржума недальняя, но ухабистая. Потрястись надо будет. Он внимательно оглядел мальчика, оценивая его состояние. Глаз намётан: уже по внешнему виду, может определить, когда состояние тяжёлое и надо ускориться. Он хоть и не был врачом, но благодаря работе успел приобрести поверхностный, но опыт.

̶ Валя, ты? ̶ удивился Фёдор, зацепившись глазами за практикантку в маске. ̶ Не знал, что ты тут. Уже работаешь?

Кузнецова смутилась, раскраснелась. Она не думала, что он вспомнит её. Его присутствие напрягало, но девушка, напомнив себе о том, что сейчас находится на работе, постаралась взять свои эмоции под контроль. Валя развернулась к Андрюше, осторожно вынув стеклянный градусник. Глянула на красный столбик. Фёдор тем временем её внимательно всё разглядывал.

«Выросла. Определённо. Волосы уже не короткие, до ушей, а длинные, заплетённые в косы. Лица под маской не видно, но это определённо Валя. Только у неё могут быть такие глубокие, сводящие с ума глаза.» ̶ рассуждал про себя Фёдор, не в силах отвести от неё взгляд. Он осознавал, что возможно смущает её своим вниманием, но ничего не мог с собой поделать. Валя была слишком дорога ему. Он бы узнал её из тысячи.

̶ Нет, я на практике. ̶ сухо ответила радуясь тому, что стыдливый румянец маска скрывает. ̶ Тридцать девять, Филипп Макарович.

Мальчика собрали быстро. Вывели в коридор, выдав марлевую повязку. Усадили в санитарную машину. Филипп Макарович подозвал к себе Валю.

̶ Валя, я, возможно, останусь в больнице помогать. Если завтра меня не будет, то заменишь. Оформи до конца документы и провели лекцию о профилактики для пятых и шестых классов. Если что, можешь просить помощи у кого ̶ то из учителей. Говори, что я тебя за себя оставил. Хорошо?

̶ Конечно, Филипп Макарович.

Филипп сел в машину, закрыл двери. Фёдор дал по газам. Санитарная машина выехала за пределы школьного двора.

Глава 5

Нелли сидела у окна и разбирала брошенные на неё с лёгкой подачи медсестры документы. Санитарка, взволнованная и красная, влетела в кабинет Ларисы Геннадьевны. Женщина ловила ртом воздух, подобно утопающему, и некоторое время издавала сиплые звуки, жалко похожие на человеческую речь. Практикантка встала и двинулась к стоявшему на подоконнике кувшину с водой, чтобы предложить той смочить горло, ибо бедная женщина выглядела так, словно через секунду упадёт на пол, хватаясь за сердце.

̶ Мальчик. Привезли мальчика. Лариса Геннадьевна просит спуститься в приёмник. ̶ санитарка резко отодвинула от себя предложенную воду. Рука девушки дрогнула, из ̶ за чего пара капель упала на пол. ̶ Его фельдшер принёс. Они оба сейчас там.

Нелли поставила стакан обратно на подоконник. Стекло звякнуло, ударившись о плитку. Быстро схватив с прибитого к стене крючка белый халат, Мосунова побежала по коридору, стуча каблуками. Уже у самых дверей она вдруг остановилась, взглянув на свои руки. Они дрожали. Проглотив образовавшийся комок нервов в горле, практикантка зашла в приёмный покой, накинув на плечи халат.

Лариса Геннадьевна, главный и на эту неделю единственный врач в сельской больнице, стояла около дверей, ведущих к выходу и о чём-то с очень серьёзным и обеспокоенным видом говорила со знакомыми Мельчаковой ранее лишь на словах, да издали, фельдшером. На смотровой койке, раздетый и мокрый от спирта, лежал мальчик лет десяти. Тело его было настолько худым, что можно было без особых проблем пересчитать все позвонки. Скелет, обтянутый кожей, а не тело. Волосы чёрные, сырые. По лицу и телу расползлись красные пятна. Завидя их ещё издали, девушка сразу натянула на нос марлевую повязку.

̶ Лариса Геннадьевна. ̶ шёпотом позвала Нелли, подходя ближе и осторожно бросая на лежавшего мальчика жалостливый взгляд. ̶ Вызывали? Здравствуйте, Филипп Макарович.

Нелли не знала, стоило ли выдавать своё знание его имени, учитывая, что лично они знакомы не были. Но, немного подумав, решила, что единственного школьного фельдшера в Шурме знают все, и удивляться тому, что приехавшая из Уржума практикантка знает его имя, никто не будет. Филипп Макарович внимательно на неё взглянул, пытаясь вспомнить, видел ли он её раньше. Лицо было совершенно ему незнакомым, и, скорее всего, она даже никогда не бывала в Шурме ранее. Он, как местный фельдшер, знал каждого. Долг обязывал. Да и село не настолько большое, чтобы не замечать новые лица.

Глаза у девушки были голубые, как кусочек ясного весеннего неба. Смотрели внимательно, открыто и как-то изучающе. Волосы русые, собранные на затылке заколкой. За ухом топорщится короткая, выбившаяся из общей картины причёски прядка. Лицо со скулами, ромбовидное и сосредоточенное.

«Практикантка.» ̶ догадался он. ̶ «Валя же говорила, что на практику вместе с подругой приехала.»

Его мысли вскоре были подтверждены самой Ларисой Геннадьевной, которая, заметив свою студентку, тут же поспешила её представить.

̶ Это Нелли Мосунова, Филипп Макарович. Практиканта из Уржума. Нелли, поступившего зовут Андрей Горюнов. Отец его мариновал дома без лечения. Припарками, видимо, лечил своими. ̶ Не сдержавшись, женщина скривилась. Как человеку науки, для неё все устаревшие бабушкины отвары казались непростительной глупостью. ̶ А нам в таком состоянии уже доставляют. На ночь остаться надо будет. Думай, что это твоя первая ночная смена.

Нелли снова обернулась, взглянув на мальчика. Он был похож на птенчика, который по своей невнимательности выпал из гнезда, вследствие чего был потрёпан кошками. Худенький, беззащитный.

̶ Предварительный диагноз корь? ̶ Нелли вытащила из кармана блокнот с карандашом. ̶ Какие будут указания?

̶ Какое лечение при кори?

̶ Лечение симптоматическое.

̶ Вот его и проводи. ̶ врач потёрла переносицу, устало выдохнув. ̶ Видите, Филипп Макарович, разрываемся как можем. Физически сил уже нет.

̶ Ничего, Лариса Геннадьевна, приедет к вам скоро новый врач. ̶ мужчина улыбнулся. Положил ей руку на плечо в товарищеском жесте. ̶ Нам всем жалко было Михаила Васильевича, но что поделать годы берут своё. Зато с внуками больше времени в городе проводить будет. Нелли, ̶ Филипп серьёзно посмотрел на практикантку. От его тёплых зелёных глаз сердце девушки пропустило удар. ̶ я сегодня возьму ночную смену. Приду на подмогу попозже. Если состояние больного не стабилизируется, сразу посылайте за мной.

̶ Хорошо, Филипп Макарович.

Фельдшер удовлетворенно кивнул, после чего подошёл к мальчику. Наклонился, шепча: «Держись, дружище». Лариса Геннадьевна, зевая, взяла из рук Нелли тетрадь и ручку. Написала быстро рекомендации, напомнив строго придерживаться дозировки.

̶ Состояние мальчика стабильно, так что думаю, что все пройдёт гладко. Главное, следи за температурой. ̶ Дала напутствие врач, закутываясь в свою старенькую, поблекшую от времени кофту. Она уже собиралась уходить, как вдруг, остановившись у дверей, добавила; Хорошей ночной смены.

И в этот момент Филипп понял, что эта ночная смена точно не будет спокойной. Лариса Геннадьевна была человеком сильной научной закалки и во врачебные приметы никогда не верила, считая это унижением её огромного дела. Сам Мосунов не раз сталкивался с нелепыми совпадениями, связанными с приметами на своей работе. Вкусил этого ещё сполна на первой практике. Пожелание "хорошей ночной смены" резануло его и потревожило, как тревожит сознание аварийная сирена, предупреждая о последующей атаке. Новая знакомая же выглядела воодушевлённо. Глаза её блестели, а прежняя чуть уловимая нервозность отпала. Она так и лучилась важностью.

«Видимо, стоит действительно прийти пораньше.»

***

Ночная смена, как и предполагал Филипп Макарович, действительно оказалась не самой лёгкой. Мельчакова за все четыре часа поста только один раз успела немного попить горячего чая в сестринской. Температура Андрюши поднималась до тридцати девяти и падала долго, спустя только два часа бесконечных обтираний. Парацетамол помогал плохо. Пришлось ставить литическую смесь. Только тогда мальчишка смог немного выдохнуть и выпустить из рук простыни. Единственная оставшаяся медсестра была занята другим пациентом, у которого ночью вдруг обострился приступ паранойи.

Нелли посмотрела в окно, за которым простиралось чёрное небо. Каждую минуту оно освещалось пронзительной вспышкой молнии. Бил в небесные барабаны разъярённый гром. Пошёл уже первый час ночи. Глаза неумолимо слипались, и дабы не уснуть, практикантке пришлось отойти в уборную, чтобы смочить лицо холодной водой. Девушка распахнула тяжёлые створки, вдыхая ночной морозный воздух. Дождевые капли тут же полетели ей в лицо. На дворе май, и утром воздух становится тяжелее и жарче, но ночи всё ещё холодные, а сегодня ещё и нагрянула майская гроза.

«Валечка, спит наверно, уже.» - тоскливо подумала Нелли, массируя виски. Спать хотелось сильно, но она до последнего держалась, понимая, что с мальчиком что ̶ то не так и, когда действие смеси пройдёт, ей надо будет быть рядом. Она знала, что Филипп Макарович скоро должен подойти, но даже несмотря на это знание, в её груди сердце сильно билось от плохо осмысляемой тревоги.

Она и раньше ухаживала за температурящими больными. За почти уже две недели практики у Ларисы Геннадьевны девушка ухаживала и следила за лечением более пяти таких больных детей с высокой температурой. И все они, в конце концов, вчера выписались. Но с Андрюшей было что - то другое. Он дышал тяжело, так, словно ему на грудь положили груду камней. И дыхание это стало таким уже ближе к ночи после того, как температура в первый раз дошла до тридцати девяти. Глаза красные, слезящиеся, смотрят с обреченным и совершенно недетским равнодушием. Нелли буквально чувствовала незримое присутствие смерти. Той самой смерти, что когда - то встала подле их семьи в тягостном ожидании часа, когда она сможет явить себя.

Дождь усилился, и Нелли пришлось закрыть окно. Руки мелко дрожали, а глаза щипало, но она не могла позволить себе плакать или впадать в уныние. Врач прослушала лёгкие Андрюши, после чего спокойно оставила его на ночь. Значит, до утра дотянет. Нелли сама после её ухода ещё раз воспользовалась стетоскопом и тоже ничего выходящего за грань безопасного не услышала. Ребёнок спит спокойно, смесь действует, так что часа три ей точно можно немного подремать или наконец-то поесть. Что сделать первым, она не знала, но, понимая, что, постоянно раздумывая об этом, ничего не успеет, вышла в коридор.

Свет от тусклых лампочек едва освещал выкрашенные в зелёный стены. На полу возле сестринской лежала светлая полоска. Оттуда были слышны голоса. Нелли, ощутив, как её сердце взволнованно бьётся, зашла в кабинет. Филипп Макарович сидел за столом, разговаривая с медсестрой Марией Михайловной. Сам он был расслаблен. Пальцы проводили вертикальную дорожку по наполненной чаем кружке, стоящей рядом. На расстеленной газетке лежали, блестя поджаристыми боками, пирожки. От одного только беглого взгляда на это великолепие у студентки в желудке заурчало.

̶ Доброй ночи, Нелли Васильевна. ̶ Мужчина приветливо улыбнулся, заметив её в дверях. ̶ Запоздал, переживал, что с мальчиком проблемы будут, но вы хорошо справились, профессионально.

Зелёные глаза с уважением смотрели на неё. От этого взгляда она слегка смутилась, но виду не показала. Лишь улыбнулась в ответ. С приходом Филиппа Макаровича стало спокойнее. Напряжение спало, и прежняя усталость возросла. Хотелось лечь на пол и, закрыв глаза, провалиться в глубокий и долгий сон.

̶ Проходи, угощайся. Мария Михайловна налила нам прекрасный чай. ̶ Филипп указал рукой на стоящую рядом с ним кружку с остывающим чаем. ̶ Пирожки с луком и яйцом. Есть с мясом.

Нелли, поблагодарив, села за стол взяв кружку с чаем. К пирогам не притронулась. Филипп, заметив это, нахмурился, подтолкнул пирожки к ней ближе, покачав головой. Студентка взяла румяный, но уже холодный пирожок. Чуть нажала пальцами, наслаждаясь тем, как они продавили корочку. Поднесла ко рту и надкусила, замирая от блаженства. Нежное тесто таяло во рту. Она сделала ещё укус и ещё, распробовав чудную начинку. То ли сами по себе пирожки были безумно вкусными, то ли так казалось от голода. Нелли вообще не могла вспомнить, когда в последний раз пробовала такое нежное тесто.

Мария Михайловна обсуждала с Филиппом посевы, переживала за ожидаемый осенний урожай. Фельдшер внимательно её слушал, медленно допивая свой чай и кивая. За окном все так же лил дождь, барабаня каплями по стеклу. Со временем он не стих, а казалось, наоборот, разбушевался ещё больше. Капли с такой силой давили на окно, что казалось, скоро хрупкое стекло треснет под их напором или вовсе вывалится из рамы. Слышались то отдалённые, то внезапно близкие раскаты грома. На улице творилась настоящая буря, и только сестринская служила им скромным укрытием от непогоды.