Сын рода Жарык

Глава 7. Иса

Камень гордится своей твердостью до тех пор, пока вода не найдет в нем трещину. Истинная сила — в гибкости, а не в глупом упорстве

Дни в «Ак Жол» проходили как степной ветер — без пощады и без передышки. Каждое утро начиналось с рога, а вечер заканчивался когда гасли стены. За этим следовал миг тишины и отдыха.

Первые недели превратились в череду испытаний, в которых тело и разум подвергались ежедневному натиску. Иса, с детства привыкший к военной жизни с отцом, не испытывал особых трудностей с таким распорядком дня. Он отлично знал, что значит дисциплина и что значит не показывать слабость. Но даже он чувствовал, как с каждым днем спит все хуже, а просыпается по утрам все тяжелее. Сны его становились короткими и тревожными.

Все чаще Иса видел в них строгий образ отца. Он стоял на холме и оглядывал поле битвы, а за спиной звучал шепот: «Сын Мади не может подвести свой народ». Он даже пару раз просыпался в поту посреди ночи, и после весь день был особенно раздражительным. Но, несмотря на это, каждый новый день приносил и маленькие победы: Иса преодолевал себя и становился сильнее, шаг за шагом, сам того не замечая.

С каждым днем тренировки становились все суровее. После утренней зарядки и завтрака Кабыл АскерУлы заставлял учеников бежать в гору с мешками песка, отжиматься на камнях до судорог, перепрыгивать огненные разломы на тренировочной площадке, из которых вырывался жар. Казалось, офицер питался их болью и усталостью, в то время как первогодки падали, вставали и снова падали.

Иса стойко переносил все это. Не так легко, как Рахат, который играючи выполнял все задания офицера, словно родился для этого. Но и не так тяжело, как Али, который спотыкался и падал чаще других, а к концу дня, казалось, мог переставлять ноги только усилием воли. Смотря на него, Иса проникался уважением к его стараниям и стремлению. Руки Али кровоточили от бесконечных отжиманий, он прогибался под тяжестью мешка, а его лицо всякий раз покрывалось потом и пылью. И каждый раз, когда Иса думал, что Али вот-вот сломается, тот не сдавался. В его глазах горело какое-то непонятное, тихое и упрямое пламя.

В один из особо трудных дней Али упал и не мог подняться. Мешок с песком придавил его к земле, как камень траву. Рахат, увидев это, бросился к нему на помощь. Но Иса оказался ближе. Он молча протянул Али руку. Тот удивленно посмотрел на него, почти испуганно, явно не ожидая от него помощи. Но Иса, без лишних слов, приподнял мешок и помог Али встать на ноги. Он сделал это не ради товарища, а для команды и взвода, но с тех пор, постепенно, Иса, Рахат и Али начали становиться настоящей командой.

Они всегда проходили задания Кабыла вместе: впереди бежал Иса — он был глазами команды и выбирал наиболее простой путь; в центре держался Али, чтобы при необходимости его могли поддержать; а позади, всегда готовый помочь товарищам, двигался Рахат.

Аскар, конечно, не мог оставаться в стороне. Время от времени он присоединялся к ним с бурдюком воды или какой-нибудь шуткой, от которой друзья начинали смеяться и сбивали дыхание.

«Он делает это нарочно», — понимал Иса. — «Он знает, что так отвлекает Али от боли в ногах и спине». Это было умно. Он никогда не признался бы в этом вслух, но про себя все чаще отмечал: «Аскар не так прост, как кажется».

Иногда к ним присоединялся Данияр. Он, молчаливый как степная ночь, просто бежал рядом с Исой, готовый в любой момент поддержать его под локоть, если тот пошатнется. Но до этого никогда не доходило.

Так они поддерживали друг друга и помогали подняться, когда кто-то падал (почти всегда это был Али), и всегда умудрялись закончить тренировку без выговоров от Кабыла АскерУлы.

«Жизнь там, где единство». Эти слова теперь звучали для Исы как-то по-новому. Не просто как девиз, а как заклинание, которое придает силы.

Но тренировка тела была лишь частью дня. Вторая часть принадлежала знаниям и развитию ума.

На послеобеденных занятиях по истории Алсу ОсманКызы рассказывала ученикам о Великом разломе — времени, когда земля разверзлась, а из трещины в Средний мир хлынули тени: души некогда живших людей, которые после смерти попали в царство Эрклика[1]. В то время племена враждовали между собой — за власть или из-за кровной мести. Но высвобождение демонов из Нижнего мира заставило их объединиться под единым знаменем.

Возглавил кочевников один из сильнейших чародеев того времени — Айдар из рода Кёк. Наставница рассказывала, как он достиг Вечного Древа Тенгри, которое поддерживает и объединяет мировой порядок во всех трех мирах, повязал на него свой платок и попросил помощи в битве у самого Неба. Как он собрал войско из воинов, пастухов и ремесленников и повел его в битву. Как с помощью неимоверных усилий и больших потерь он смог загнать тьму обратно в подземный мир и закрыл проход. Как на всеобщем курултае[2] он был признан Каганом — правителем земель, которые принадлежали всем племенам, а страну назвали Митарой. О том, что именно с тех самых пор потомки племени Кёк продолжают править степью.

Тогда же, по поверьям, братством чародеев и была основана первая школа чародейства «Ак Жол».

— Первые чародеи появились в сложное для нашего народа время, — говорила наставница. — Они не обучались так, как вы, — они пробуждались. Здесь мы, всеми этими тренировками и испытаниями, отдаем дань тому пробуждению. Только в таких условиях каждый из вас сможет достигнуть своего наивысшего потенциала.

Иса слушал слова Алсу вполуха. Он слышал эти рассказы множество раз. Особенно про войну Айдар-Кагана против тьмы — отец рассказывал ему эти истории еще до того, как Иса научился читать.

— Использование чар требует платы, — добавляла Алсу ОсманКызы в другой день. — И эта плата взимается с души. Каждый раз, используя силу, вы отдаете за это часть себя. Но не беспокойтесь: душевные силы, как степной родник. Они восполняются, если дать им время. Главное — не пересечь черту и не взять слишком много. Не стать тем, кто потерял человечность ради силы.

Дни протекали очень быстро. Исе казалось, что все они сливаются в одну бесконечную полосу из сменяющих друг друга рога, бега, прыжков, подъемов, занятий по истории, мимолетного сна — и снова рога. Он изучил уже сотни свитков с древними символами и глиняных табличек с правилами, но не мог сосредоточиться ни на одном из них. Его мысли упорно возвращались к временам до школы. Он вспоминал взгляд отца, который смотрел на него с гордостью и ожиданием.

«Иса, ты отправляешься в великую школу. Ты должен покорить ее и стать лучше, чем я. Всегда помни, что ты — будущий генерал нашей страны! — раз за разом всплывали в памяти прощальные слова отца. И от этого чувство ответственности, словно камень, бременем лежало на его груди. Он уже не помнил, когда этот камень появился, но, сколько себя помнил, этот груз всегда давил на него. Перед глазами всегда стоял образ отца, которого он никак не мог достичь: властный, гордый, честный, безупречный. Именно поэтому он не мог позволить себе провалиться. Не мог позволить себе быть вторым. Не мог позволить себе быть… собой.

— Что с тобой, Иса? Тебя как будто укачало. О чем-то задумался? — голос Данияра прервал размышления друга.

Он стоял в дверях шестой и опирался плечом о косяк. Его лицо, обычно спокойное и бесстрастное, сейчас выражало беспокойство.

— Да, об отце, — коротко ответил Иса, не отводя взгляда от окна. — Он всегда ждет от меня большего, чем я могу быть. Мне кажется, что я всегда и во всем должен быть первым, иначе он разочаруется.

Он знал, что Данияр давно заметил в нем эту ношу. Она преследовала его всегда: когда они играли, когда учились охотиться, даже когда говорили с другими людьми. Несмотря на одиночество, Иса держал всех на расстоянии, как командир держит себя со своими воинами. Он боялся, что кто-то может увидеть в нем хоть толику слабости. Возможно, именно поэтому они и подружились.

— Забудь о нем, хотя бы пока ты здесь, — Данияр вошел и сел рядом. — Не позволяй ему давить на тебя. Ты здесь только ради себя, а не ради его амбиций. Великий Тенгри, да он тут даже не учился!

— Ради себя? — прошептал Иса, медленно поворачивая голову. — А кто я без него? Кто я без его имени и имени моего рода?

Данияр вздохнул и опустил руку ему на плечо. За окном уже темнело, а комнату освещало только сияние стен.

— Ты — Иса, — просто сказал он. — И этого достаточно. Забудь, что ты сын генерала. Забудь, что тебе предстоит стать командующим. Будь собой. Тем, кто метко стреляет из лука, кто смеется хоть и редко, но зато искренне. Тем, кто первым бросается на помощь упавшему, даже если сам еле держится на ногах. Думаешь, я не вижу, как ты устаешь, просто помогая этому откормленному слабаку?

Данияр еще что-то говорил — о том, что «Ак Жол – это не место для теней, а кузница света, о том, что род не определяет путь, а лишь дает толчок. Но Иса его уже не слушал. Он просто смотрел на друга, и его мысли постепенно начали проясняться.

«Ты здесь ради себя». Эти слова эхом отдавались в голове. Перед ним снова предстал образ отца в полном военном облачении с двумя кинжалами на поясе, который строго смотрел на него. Но миг спустя он рассеялся, как утренний туман над рекой. На его месте появились лица сестры и матери, провожавших его в далекий путь. Они смотрели на него с любовью, на лицах — улыбки и слезы, а в глазах — надежда на его возвращение живым и здоровым.

— Я не хочу становиться генералом, — прошептал Иса, и камень в его груди треснул. Он не исчез, но дышать стало легче, будто через эту трещину начал просачиваться свежий воздух. — Я хочу просто жить. Хочу быть собой и понять, чего хочу я.

Данияр посмотрел на друга с улыбкой, в которой не было насмешки, только понимание и облегчение.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ты можешь наконец начать искать свой путь. Можешь стать воином-чародеем, который идет на битву не ради славы, а ради защиты и справедливости. Или можешь стать целителем, который лечит не только тела, но и души. Или выбери что-то совсем новое. Пусть это будет только твой выбор.

Иса закрыл глаза, вызывая в памяти далекие воспоминания беззаботного детства: как он бегал по утренней росе, как скакал навстречу рассвету просто потому, что хотел. Он вспомнил вкус соли на губах после первого дождя, запах полыни около их юрты и смех сестры.

Данияр, увидев легкую беззаботную улыбку на лице друга, тихо встал и вышел. Закрывая дверь, он столкнулся со стоящими в коридоре Али и Рахатом. Они говорили о чем-то с Акимом АкимУлы, который изредка бросал едва заметные взгляды в сторону окна в двери шестой. Офицер заметил выходящего Данияра, едва заметно кивнул ему и отпустил юношей.

Когда Рахат и Али вернулись в комнату, Иса уже как ни в чем не бывало готовил форму к завтрашнему дню.

— Как ты? — спросил Рахат, проходя к окну и опускаясь на кровать рядом. — Мы с Али договорились, что завтра попробуем утащить у близнецов немного вяленой конины. Конечно, если Аскар нам поможет.

Али, садясь с другой стороны, молча протянул Исе маленький кусочек оставшейся после ужина лепешки.

Иса взял лепешку и принялся жевать. Он не поблагодарил друзей вслух. Просто кивнул и едва заметно улыбнулся уголком рта, так, чтобы никто не заметил.

На следующее утро, отправляясь на утреннюю пробежку, Иса чувствовал, что его шаги стали легче и увереннее. Он не знал, что ждет его впереди, но впервые за долгое время он точно знал, что идет по правильному пути — по своему пути.

[1] Эрклик (Эрлик) — в тюркской и монгольской мифологии владыка подземного мира, высший правитель царства мертвых.

[2] Курултай — всенародный съезд (собрание) у тюркских народов для решения важнейших вопросов.

Глава 8. Рахат

Когда степь выбирает лидера, она не смотрит на рост или род. Она смотрит на тень, которую человек отбрасывает на свой народ

С каждым днем весна все больше набирала силу. По утрам воздух уже не резал кожу и не обжигал легкие, как в первые дни. А может, Рахату так только казалось. Для него мир сжался до размеров тренировочной площадки утром, и кабинета истории вечером. Он был таким же энергичным, сильным и выносливым, а его движения оставались быстрыми и уверенными, как удар копья.

Но что-то изменилось.

Несмотря на силу, он все чаще чувствовал боль в мышцах, и с каждым днем она становилась острее. Раньше он бежал легко, будто сам ветер нес его вперед. Теперь же каждый шаг требовал усилий — и не только физических. Его душу терзала буря непонимания: каждый из учеников знал, что в любой момент может покинуть стены школы и вернуться к привычной жизни. Но теперь некоторые говорили об этом всерьез.

После ужина они собирались в уке или в одной из комнат и шептались:

— Я уже не справляюсь, — говорил кто-то, глядя в пол. — Может, это значит, что я недостоин?

— Я не чувствую в себе силы… — стенали другие, с силой сжимая кулаки так, что белели костяшки.

Рахат иногда слышал эти слова и всегда старался поддерживать тех, кто их произносил. Он изо дня в день видел, как Али каждое утро с трудом поднимался с кровати, но никогда не жаловался. Видел, как он скромно благодарил их за помощь, когда Рахат взваливал на себя его мешок, а другие по очереди поддерживали его перед самым падением. И слышал, как иногда по ночам он тихо плакал в подушку.

Но еще он видел, как одни новобранцы выходили на зарядку с запавшими глазами, будто всю ночь проворочались в кровати, но так и не смогли уснуть. Как другие тайком вытирали слезы во время выполнения заданий под строгим надзором Кабыла АскерУлы, который, словно степной волк, внимательно следил за юношами. Как близнецы становились все тише и все меньше спорили и шутили.

Но все равно не понимал: как можно позволять себе думать об уходе из школы? Как можно подговаривать к этому других? Ведь каждый из них был благословлен. Для Рахата это был шанс, который выпадает лишь единицам во всей Великой Степи. Он раз за разом вспоминал, как дядя крепко обнимал его, а тетя целовала в лоб. Вспоминал, как все с гордостью смотрели на него, провожая в «Ак Жол». Отказываться от этого значило предать не только себя, но и тех, кто верил в него: родных, старейшин, родной аул.

Тогда он начал задаваться вопросом: «А может… я чего-то не понимаю?» Эта мысль заставляла его думать о чувствах других и сомневаться в себе. И это было для него сложнее любой тренировки с Кабылом.

Однажды вечером, когда у них выпала свободная минута, Рахат прямо подошел к Али. Тот сидел на кровати и смотрел на темнеющее небо.

— А ты… — Рахат замялся. Он не хотел даже думать о таком, но мысли не давали ему покоя. — Ты хочешь иногда покинуть школу?

Али помолчал, глубоко вздохнул и ответил тихо, но твердо:

— Да. Я постоянно об этом думаю. Но потом вспоминаю свою мечту — и становится легче.

Рахат улыбнулся и заметно расслабился. Это было как раз то, что ему нужно было услышать.

— Тогда все в порядке, – он хлопнул Али по плечу. – Спасибо.

***

На очередной тренировке все первогодки бежали в гору с мешками за спиной. Рахат заметил, как неподалеку упал Тимур — молчаливый парень из западных степей. Он даже не вскрикнул, когда мешок с песком придавил его к земле.

Рахат дернулся было к нему, но остановился. Он хотел помочь товарищу, но не мог: сам тогда еле держался на ногах, взвалив на себя почти вдвое больший вес — за себя и за Али, – и понимал, что если отпустит мешок, то упадет Али. Он оглянулся вокруг в надежде отыскать того, кто мог бы помочь Тимуру. Но тут были только команды 6 и 7.

Иса бежал впереди, поддерживая Али под локоть, чтобы тот не упал. Рахат заметил, как тот оглянулся на упавшего и дрогнул, будто хотел подбежать к нему и помочь подняться на ноги. Но в следующий миг отвернулся, сжимая кулаки и сосредоточившись на своей ноше. Чуть позади Аскар помогал Ержану, а Бауржан кое-как, спотыкаясь, держался рядом с ними. Команда Данияра была далеко впереди. Никто не помог упавшему подняться — даже товарищи по команде. Да никто и не видел, что он упал.

Но его заметил Кабыл АскерУлы.

— Два дополнительных круга всему взводу 11! — прорычал офицер так, словно ударил плетью по камню.

Рахат чуть было не разозлился:

«За что? Почему за промах одного наказывают весь взвод? — думал он, вскипая изнутри. Но, быстро вспомнив девиз школы, сразу успокоился. Именно тогда он начал понимать слова: Жизнь там, где единство – и почему их разделили на команды. Взаимопомощь — вот основа, которой их обучали. Именно поэтому офицер никак не реагировал на то, что друзья помогают друг другу, но сразу наказал всех, когда они бросили своего товарища. Ведь если падает один, значит, падают все.

«Ладно, два дополнительных круга или двадцать — не важно. Но больше никто не останется один! — решил Рахат, стиснул зубы и побежал дальше.

***

В тот же день, после простого, но сытного обеда, Аким АкимУлы собрал своих подопечных на площади, которая успела стать для первокурсников родной. Ученики стояли перед офицером, как воины перед курултаем, на котором принималось решение о будущей битве. Лица серьезные, а спины прямые. Воздух вокруг дрожал от напряжения. Каждый ждал наказания за то, что никто не помог упавшему товарищу. Особенно сильно переживала команда 2, в которую входил сам Тимур. Но на этот раз наказания не последовало.

— За последние недели многие из вас поняли, что «Ак Жол – это не просто школа, — начал Аким, и юноши вмиг обратились в слух; кто-то едва заметно кивнул. — Среди вас есть те, кто уже в полной мере доказал, что достоин быть лидером и вести остальных за собой.

Рахат почувствовал, как после этих слов все вокруг замерло. Товарищи перестали дышать, и даже звуки школы затихли.

— Командиром взвода и моим первым помощником назначается Иса.

Иса медленно вышел вперед. Весь его вид показывал, что он давно принял командование на себя, а сейчас лишь прозвучало то, что и так было всем известно.

— Я выполню свой долг, — четко, выговаривая каждую букву, ответил тот и встал справа от строя.

Никто из первогодок не сомневался, что именно Иса станет их командиром. Он и без назначения всегда руководил товарищами. Для них он был холодным, точным и надежным, как боевой клинок, — лидером. Однако следующие слова офицера удивили учеников:

— Хорошо. Вторым командиром я назначаю Аскара.

Наступила тишина. Юноши были уже хорошо обучены строевому уставу, и никто не произнес ни слова. Только Аскар замер с выпученными глазами. Вечная улыбка на его лице исчезла.

— Я? — только и смог произнести он.

— Да, — коротко ответил Аким АкимУлы.

«Аскар — командир. Вот это да», — подумал Рахат, и внутри сразу стало теплее и спокойнее. Он посмотрел на друга и увидел, что тот смотрит на Али и близнецов. Те энергично кивали ему в ответ.

Это придало Аскару сил, и он смог, едва заметно споткнувшись, выйти из строя и встать рядом с первым командиром.

— Я… я выполню свой долг, — заплетающимся языком повторил он слова Исы.

В тот день офицер в первый раз передал им командование и отошел, чтобы молча наблюдать. А новые командиры повели товарищей на занятия в учебный корпус.

— Представляешь? Аскар — командир! — немного отстав и переместившись вглубь строя, сказал Рахат, толкая Али локтем в бок.

— А почему нет? — ответил тот с улыбкой. — Думаю, он лучше всего подходит на эту роль, особенно в паре с Исой.

Прямо перед ними, в середине строя, сжимая руки в кулаках и стискивая зубы, топал Данияр.

— Аскар — командир, — шептал он. Рахат, который начал было пробираться вперед, отчетливо услышал слова Данияра и заметил, как напрягается его спина и подрагивают плечи. — Аскар, который постоянно невпопад шутит про джиннов и проигрывает мне почти во всем. А я? Я — сын советника. Я с семи лет наизусть знаю устав «Ак Жол». И кто? Этот шутник. Как он смог обойти меня?

Рахат сделал вид, что не слышал слов товарища, но решил, что лучше рассказать обо всем Али.

***

Вечером в шестой царила тишина. Иса сидел на кровати и смотрел в окно. Али после ужина куда-то ушел, и его нигде не было видно. Рахат в поисках друга зашел в седьмую, но близнецы лишь пожали плечами и сказали, что тоже давно не видели Аскара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.