Сын рода Жарык

Глава 5. Команда 1

Ночь в школе чародеев тяжелее дня. Днем ты борешься с болью в мышцах. Ночью же – с болью в душе. И последняя всегда побеждает

Темный вечер и дальнейшая ночь после церемонии посвящения и прыжков через костер не принесли новобранцам покоя.

Несмотря на то что свет в первом жилом корпусе давно погас, многие юноши не могли заснуть. Они лежали, погрузившись в свои мысли, и наблюдали за тусклыми отблесками лунного света на потолке и стенах.

Комната номер 1 не была исключением.

Данияр стоял у окна и наблюдал, как луна медленно ползет по ночному небу. Он выглядел как страж, который разглядывает каждую звезду, будто ожидая, что оттуда может прийти враг.

Весь день он ждал момента, когда сможет проявить себя. Утром, когда Иса построил новичков и сделал из них подобие строя. На посвящении, когда Рахат высказал свои опасения и привлек внимание офицера. Во время прыжков через костер, когда Аскар отвлек готовых подраться близнецов и воодушевил Али.

«Я не показал, на что способен», — думал Данияр, сжимая и разжимая кулаки. Он пытался гнать эту мысль прочь, но она была липкой, как смола. Понимал, что она несправедлива, ведь он не обязан прыгать выше головы или кричать громче всех. Но этот упрямый, тихий голос, который шептал: «Ты должен быть лучшим», — не хотел никуда отступать.

Данияр отвернулся от окна и посмотрел на комнату. Первая. Ему это нравилось.

Он уже смог понять, что из себя представляют его соседи — Омар и Ерлан. Первый — физически крепкий парень. По его глазам и поведению в первый же день Данияр понимал, что тот очень упрям, как степной баран, и будет стоять на своем, даже если все отвернутся от него. «Он как песчаная буря, которая медленно и уверенно захватывает и разрушает все на своем пути», — от такого сравнения по коже побежали мурашки.

Ерлан же казался ему спокойным и внимательным, чем-то похожим на него самого, но в нем не было потребности доказать свою уникальность окружающим.

— Ты видел, как старшие двигались? Будто сама земля поддерживала их, а воздух помогал и направлял. Я не мог отвести взгляда, — раздался в темноте комнаты голос Ерлана.

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Для Ерлана чародейство было чем-то неправильным. Он всю жизнь искал во всем взаимосвязи и верил в контроль. А чары казались ему хаосом, который нарушает все законы, по которым живет природа. Но после увиденного сегодня что-то в нем начало меняться. Он будто больше не боялся, а стремился понять законы, по которым живут чары.

Ерлан немного привстал на локте и посмотрел на Данияра, ожидая ответа. Но тот лишь кивнул.

— А-а-а! — вскрикнул Омар и проснулся от собственного голоса и резкого движения, от которого одеяло полетело на пол. Его глаза были широко раскрыты, а сам нн хватал ртом воздух.

— Омар… — запнулся Данияр, который в два шага оказался у кровати товарища. — Это был сон. Все хорошо.

Омар несколько раз моргнул, приходя в себя, будто возвращался откуда-то издалека.

— Мне приснилось… – начал он дрожащим голосом. — Приснилось, что я снова маленький. Что я стою на холме, а внизу… внизу все горит.

Данияр положил руку ему на плечо и аккуратно похлопал, успокаивая.

— Я не мог пошевелиться, – шептал Омар, не обращая внимания на Данияра. – Не мог пойти туда. Не мог помочь. Только смотреть.

— Это был кошмар. — протянул Ерлан, садясь на койке и откидывая край одеяла.

Омар окинул взглядом комнату, сделал небольшую паузу, несколько раз глубоко вдохнул и, наконец, смог успокоиться.

— Не берите в голову, — протянул он уже спокойнее, но Данияр чувствовал в нем фальшь. — Это был просто сон.

Договорив, он отвернулся к стене, поднял одеяло и натянул его до подбородка, чтобы спрятать от товарищей свою дрожь, и сделал вид, что уснул.

Данияр еще немного посидел, наблюдая за товарищами. Затем зевнул и последовал примеру Омара: лег на кровать и укутался в одеяло. «Завтра будет новый день, полный новых возможностей», — думал он, засыпая.

Глава 6. Али

Не торопи коня, если не знаешь, куда ведет тропа. Но не останавливайся, если чувствуешь запах дыма

На следующий день в «Ак Жол» начались суровые учебные будни, о которых ходили легенды далеко за ее пределами. Едва первые лучи солнца осветили вершину каменной крыши учебного корпуса, раздался протяжный звук рога — тот же самый, что и утром предыдущего дня. Он уже ассоциировался с началом нового дня и являл собой призыв к действию.

Али открыл глаза, но продолжил лежать, не шевелясь. С момента церемонии посвящения прошла только одна ночь, но он ощущал себя совсем другим человеком. Он чувствовал, как в груди будто просыпается дремлющая искра — та, что ждала лишь дуновения ветра, чтобы вспыхнуть пламенем.

— Вставай, Али! — раздался бодрый голос Рахата.

Он уже натягивал сапоги и поправлял форму. Его движения были быстрыми и уверенными. У Али возникло ощущение, что тот проснулся уже давно, а его вчерашние переживания остались где-то позади.

— Аким АкимУлы сказал: кто опоздает на зарядку, тот до лета будет чистить конюшни.

Али поморщился. «Конюшни… Ну уж нет», — он сел на кровати и начал натягивать штаны.

— Ужас, — проворчал Иса, вставая и надевая форму. Его лицо было, как обычно, серьезным, но Али успел заметить мелькнувшую улыбку, когда он, как бы невзначай, дотронулся до герба школы на воротнике. — Я бы лучше сразился со степным демоном.

— Ну так поторопись, — от открытой двери раздался голос Аскара. Он стоял в проеме и улыбался новому дню. — Не то действительно рискуешь с ним встретиться. Только он будет в облике Акима.

— Кто-нибудь видел мой сапог? — одеваясь, спросил Али. — Никак не могу его найти. Я точно помню, что ставил его сюда.

— Проверь под кроватью, — с улыбкой ответил Аскар. — Ты же всегда, когда ложишься, скидываешь его ногой назад.

— Точно, он здесь. Спасибо.

Иса, затягивая на поясе ремень, тихо, почти незаметно, фыркнул и улыбнулся.

За спиной Аскара маячила фигура высокого парня с прямой спиной и холодным пристальным взглядом. Это был Данияр — друг Исы, с которым они вместе прибыли в «Ак Жол». Именно его Али видел рядом с Исой на площади в самый первый день. Он молча кивнул другу. Иса едва заметно ответил тем же, и фигура удалилась.

Через пять минут все первогодки уже стояли перед жилым корпусом. Взвод 11 примкнул к общему строю — вплоть до посвященных. И они, все вместе, под руководством Акима АкимУлы, побежали.

Али бежал в самом конце строя первогодок. Сначала все было хорошо, только утренний весенний воздух был холодным и острым, как кинжал, и каждый вдох обжигал легкие. Затем он начал уставать. Спустя пару минут Али уже чувствовал, как сердце стремится выпрыгнуть из груди. Бок предательски заныл. Он смотрел вниз, считая шаги, чтобы не запутаться в своих же ногах и не споткнуться: вдох-вдох-выдох-выдох — и снова по кругу. Это немного помогало.

Чуть впереди слышалось тяжелое дыхание близнецов. Они успевали перешучиваться даже сейчас. «Как они это делают? Я даже дышать нормально не могу, не то что говорить», — думал Али, стараясь отвлечься от бега.

— Пухлый, пухлый, — прохрипел, чуть оборачиваясь, Бауржан. — Ты там как? На одном упрямстве бежишь или… или тебя еще что-то подгоняет?

— Да он представляет, что за ним гонится Шрам, — поддержал брата Ержан. — Хотя нет… тот бы его уже давно догнал.

Али хотел было послать их подальше, но понимал, что не сможет ничего ответить. Он едва находил силы дышать.

Они пробежали уже почти половину пути вокруг школы, когда Али впервые увидел конюшни — за внешней стеной, там, где внутри стоял ремонтный шатер. Он узнал их по запаху сена и конского пота. Бок горел от невыносимой боли, и каждый новый шаг давался через силу. Он уже готов был упасть, но, пробегая мимо конюшен, увидел закрытые черные ворота, за которыми, как говорили, работали самые слабые и непослушные ученики. Это зрелище придало Али сил.

«Я не хочу оказаться там», — не успел он до конца осознать эту мысль, как ноющая боль в боку начала потихоньку отпускать, а дорога, казавшаяся непроходимым адом минуту назад, сделалась сложной, но преодолимой.

Когда они вернулись на территорию школы, колени Али дрожали. Он тяжело дышал и чувствовал, что может вот-вот упасть. Сил больше не было.

Он огляделся по сторонам и увидел неподалеку Ису и Рахата, которые, казалось, совсем не устали. Они дышали ровно, будто и не бежали вовсе – только пот на лбу и исходящий от них пар выдавали, что они прошли тот же путь. Аскар стоял рядом с другом и улыбался. Он тоже устал, но не так сильно. Рядом с ним пытались отдышаться близнецы. Чуть дальше шел Данияр и смотрел по сторонам. Вокруг были и другие первогодки: кто-то шел легко, как Рахат; другие тяжело дышали, но выглядели еще полными сил. И только Али чувствовал себя так, будто силы окончательно покинули его.

От ворот Аким АкимУлы шагом провел юношей на площадь, на которой уже собрались ученики второго жилого корпуса. Зарядка продолжилась, но теперь под руководством Кабыла АскерУлы — офицера второгодок, которые жили во Втором. Его лицо было испещрено шрамами, а голос — хриплым. Он не говорил много, а только командовал:

— Выпады!

— Прыжки!

— Бег на месте!

— Приседания!..

Каждое его движение было строго отмерено, каждый вдох — под контролем. Кабыл ходил вдоль строя тренирующихся ребят, как степной волк. Под его тяжелым взглядом даже самые упрямые или уставшие продолжали зарядку.

— Сила тела не в мышцах, — хрипло говорил он. — Она в дисциплине. Пусть вы растете маленькими шагами, но секрет в том, что вы именно растете — день за днем. Вы должны понять эту истину. Для того чтобы владеть чарами, сначала нужно научиться владеть собой.

Али слушал внимательно и впервые задумался о том, что чары — это не только свет и стихии, но, в первую очередь, контроль: над телом, над чувствами, над собой.

***

После зарядки ученики вернулись в жилые корпуса. Настало время для умывания. Али подошел к одной из свободных чаш, плеснул водой на лицо и вздрогнул всем телом. Вода оказалась ледяной, как будто поступала прямиком из горного родника. И бодрила не хуже, чем холодный весенний воздух.

Слева стоял Иса. Он спокойно умывался и молчал. С другой стороны — Рахат. Он стойко переносил морозное прикосновение воды к лицу и не подавал виду, что ему холодно. Только иногда начинал тереть уши до красноты, чтобы согреться.

Затем началась уборка. Каждая команда отвечала за чистоту своей комнаты. Уборка проходила в полной тишине, без приказов со стороны офицеров.

— Умение действовать без напоминаний — главный показатель дисциплины, — говорил Аким АкимУлы, стоя в коридоре и внимательно наблюдая за своим взводом.

Команда 6 работала слаженно. Али мыл полы холодной водой. Рахат вытирал пыль и мыл окно, при этом тихо напевая старую степную мелодию. Иса, дождавшись Данияра, вышел во двор вытряхивать ковры.

— Почему ты только и делаешь, что наблюдаешь за другими? — Али вздрогнул от внезапно раздавшегося позади голоса. Это был Данияр. Он жил в комнате 1 с Омаром и Ерланом, но сейчас, завершив свою часть уборки, стоял у входа в шестую.

— Я просто… много думаю, — замялся Али.

— И о чем же?

«О чем? О том, что мне холодно. О том, что еще утро, а я уже ужасно устал. Что я самый медленный и слабый. Но как объяснить это такому, как Данияр? И надо ли объяснять?» — подумал про себя Али, но сказал совсем другое:

— О том, насколько мы все тут разные. Иса — из рода Улан и сын военного советника Атей-Кагана, и этим уже все сказано. Рахат — из маленького рода, про который я даже никогда не слышал. А я…

Али замолчал, не закончив. Данияр же молчал, ожидая продолжения, которого не последовало.

— Хорошо, что ты это видишь, — наконец проговорил Данияр. В его голосе не было ни насмешки, ни издевки. Он был ровным, как лезвие клинка.

Али молча отжал тряпку, убрал ведро с водой в сторону и уставился на следы от воды на полу, наблюдая, как они высыхают и исчезают в лучах солнечного света.

Данияр повернулся, показывая, что собирается уходить. Но остановился.

— Не сравнивай себя с другими, — тихо произнес он, будто говоря сам с собой. — Сравнивай себя только с тем, кем ты был раньше. Если ты сделал шаг, который до этого казался невозможным, то ты уже победил.

И двинулся дальше по коридору к своей комнате.

А Али остался стоять с тряпкой в руках. «Сравнивая себя только с тем, кем ты был раньше», — Данияр каким-то невероятным образом попал в самую глубь его страхов. «А кем я был раньше? А сейчас? Ну, сейчас я учусь быть настоящим чародеем в Ак Жол. Это же шаг, да?» — Али ненадолго погрузился в свои мысли. Его вывел из задумчивости тихий голос Рахата, который прошел рядом, все так же что-то напевая. Али моргнул и обнаружил, что Иса уже расстелил ковер и поправлял подушку на своей кровати. Они быстро закончили уборку и вышли на очередное построение.

Далее все отправились на завтрак. Он был простым: густая ячменная каша, хлеб и чай. Первокурсники ели молча, без смеха или шуток, которые иногда слышались со стороны столов, за которыми завтракали старшие.

После еды и недолгого перерыва Аким АкимУлы снова передал юношей на попечение Кабылу, и тренировка продолжилась на каменистом склоне за школой. На этот раз там был только их взвод. Они поднимались вверх, неся с собой мешки с песком, бегом возвращались обратно, отжимались, прыгали через бревна. Главным тут было — не останавливаться. Даже когда ноги дрожали и спотыкались, а стук в висках заглушал все остальные звуки.

— Кто упадет или остановится — начнет сначала, — объявил Кабыл, стоя на вершине.

Али, не успевший восстановить силы после утренней зарядки, еле волочил дрожащие ноги. Он замедлял весь взвод, что привлекло внимание офицера.

— Поторопись, — громким, но бесцветным голосом произнес он. — Иначе твоей команде придется сделать еще два круга после того, как я отпущу остальных на обед.

Али застонал. Его тело отказывалось слушаться. Руки и ноги дрожали, а мешок давил, как гора. «Я не могу. Больше не могу. Ну почему я такой слабый», — думал он и уже был готов упасть, когда почувствовал, что вес мешка уменьшился. Он повернул голову и увидел Рахата, который держал его под руку и тянул вперед. С другой стороны Аскар умудрился приподнять мешок друга и перевесить часть на себя.

Али испугался, что Кабыл АскерУлы заметит, что ему помогают, и заставит всех сделать на несколько кругов больше. Но вокруг них, не сговариваясь, образовалось кольцо: Иса, Ержан, Бауржан и Данияр — они закрывали троицу от взгляда офицера. Таким строем, плечом к плечу, две команды и Данияр одолели весь путь до конца — и никто из них не упал. Ни разу.

Кабыл, внимательно наблюдавший за первокурсниками, отлично все видел. Его губы дрогнули в легкой улыбке, но он сделал вид, что ничего не заметил. Он дождался, пока первогодки закончат выполнять упражнения, и дал им время отдохнуть.

Друзья, добежав до конца, не стесняясь усталости, рухнули на землю. Али лежал, глядя в небо, и пытался отдышаться. Он наслаждался тем, что мешок больше не давит на плечи.

— Спасибо, — едва слышно выдохнул он.

— Не за что, — вытирая со лба пот, ответил Рахат. — Ты бы так же помог нам.

— Ага, — хмыкнул Аскар, доставая из кармана кусок лепешки. Он протянул ее Али, указывая на живот, и продолжил: — А сейчас на, перекуси, а то я отсюда слышу, как он урчит.

Друзья рассмеялись и почти сразу зашлись кашлем, потому что дыхание не успело восстановиться.

Чуть позже, когда солнце почти достигло зенита, Кабыл АскерУлы отпустил учеников на обед. Он смотрел вслед удаляющимся первогодкам, и на его лице играла улыбка.

Еще на подходе к трапезной юноши ощутили манящий запах еды: дымный аромат жареной баранины и свежеиспеченного хлеба. Али сразу почувствовал, как желудок скрутило от голода.

Юноши расселись за длинные столы, на которых уже были расставлены тарелки с густым бульоном, жареной бараниной и диким луком, с нежными лепешками и молоком. Порции были щедрыми, что очень им понравилось.

Али едва держал ложку. Несмотря на то, что был только полдень, он чувствовал, как его тело уже кричит от усталости. Но он ел быстро и аккуратно, потому что не хотел остаться голодным, когда впереди еще целый день.

Насытившись, ученики не расслаблялись. Они уже понимали, что обед не был отдыхом, а был лишь короткой передышкой перед следующим занятием. Через двадцать минут после начала приема пищи прозвучал приказ заканчивать. Новобранцы встали, привели форму в порядок и, оставив за собой чистые миски, направились в учебный корпус.

***

В учебном корпусе, который старшие называли Ага-Юрта, прямо перед входом был установлен металлический диск с выведенными на нем золотыми буквами — девизом школы, который гласил:

«Жизнь там, где единство».

В обе стороны от диска тянулись коридоры, на стенах которых висели изображения великих чародеев: целителей, воинов и мудрецов из числа выпускников школы. Каждый из них, насколько Али помнил из уроков старого наставника, внес свой вклад в историю всей Великой Степи.

Али с интересом рассматривал лица чародеев и не сразу заметил женщину средних лет. Это оказалась Алсу ОсманКызы, наставница по истории Великой Степи. Она провела первогодок на второй этаж, а затем в небольшой кабинет, потолок которого был выкрашен в темный цвет и украшен мерцающими огоньками, со стенами, покрытыми картами разных частей Митары.

Алсу усадила юношей на большой зеленый ковер и начала рассказывать о племенах, о том, как среди кочевников впервые начали появляться люди, которые могли слышать голос ветра, понимать желания земли, читать истории звезд — о первых чародеях. Они отличались от шаманов тем, что могли не только говорить с душами предков и силами природы, но и использовать их силы.

— Чары — это дар, — говорила наставница. — И как любой дар, он требует уважения. Злоупотребление чарами приводит к ужасным последствиям. Если чародей теряет над ними власть, то рискует потерять и свою человечность.

Она показывала ученикам разные свитки, на которых были изображены истории тех, кто, злоупотребляя магией стихий, превратился в джиннов[1] — существ, чьи тела были искажены стихиями. Их глаза были пустыми, как высохшие колодцы, а вместо пальцев на руках росли когти. Али никогда не видел джиннов, но заметил, как Иса, стоящий рядом, едва заметно сжал кулаки.

Наставница еще долго рассказывала о священном холме Чарадай, откуда вышел первый человек, который услышал голоса стихий; о соединении разрозненных кочевых племен под единым началом Айдар-Кагана; пугала первогодок рассказами о джиннах.

— Джинны не рождаются, — говорила она мягким голосом. — Ими становятся чародеи, которые выбрали путь силы и одиночества. И потеряли путь домой.

Али слушал ее, прижав руки к груди и стараясь заглушить страх.

Когда солнце начало садиться, последними лучами освещая окна Ага-Юрты, Алсу ОсманКызы отпустила юношей на ужин.

Когда взвод 11 вернулся из трапезной, Аким АкимУлы собрал их в Первом и велел готовиться к завтрашнему дню: привести в порядок форму и почистить ботинки. А если они справятся с этим до того, как погаснут стены, то могут и отдохнуть.

Али сидел на табурете около кровати. Все его тело ныло и болело при каждом движении. Он с ужасом думал о предстоящем дне и новых утренних тренировках.

«Завтра будет то же самое. И послезавтра. И так каждый день», — тяжело вздохнул Али и огляделся.

Рахат сидел напротив и гладил теплую кожаную поверхность тумара. Казалось, что мыслями друг был где-то далеко.