Сын рода Жарык

Все рассмеялись — тихо и осторожно, но по-настоящему искренне.

— Мы не охотники, — утирая слезы с глаз, добавил Али. — Я никогда никого не убивал. Только видел, как охотники приносят дичь, и наблюдал, как другие резали баранов на праздники. И даже тогда это делали старшие и с молитвой.

Рахат молча кивнул и последовал вперед. Али улыбнулся и глянул на Аскара, тот подмигнул ему одним глазом, и Али понял, что друг все видел. Видел, как ему было страшно на площади. Видел, как он чуть не расплакался от благодарности, когда Рахат помог им. Видел, и делал вид, что не замечает, чтобы Али не было стыдно. Они вместе выросли в обычном ауле, путешествовали по степи от одного пастбища до другого. Они умели на скаку стрелять из лука, и немного занимались боем на мечах и копьях. И за это время научились понимать друг друга без слов.

Поднявшись на второй этаж, новобранцы оказались в большом и пустом пространстве, которое офицер назвал уком[4] — местом, где собирались все студенты, живущие на этаже. Отсюда расходились два коридора, каждый из которых вел к большому числу комнат.

Не успели юноши осмотреться, как Аким АкимУлы начал распределять их. Казалось, что он наугад называет номер комнаты, а затем указывает на трех человек. Аким действовал по правилам, известным только ему одному, и определял по три человека в каждую комнату.

Пока офицер расселял мальчишек, Али заметил, что их расселяют только в правом крыле, а в левом жили старшекурсники. Это стало для него неожиданностью, как и многое другое. Для новичков, которыми они были, школа жила по своим законам.

По мере продвижения вглубь коридора комнаты постепенно наполнялись. Подойдя к предпоследней двери и кинув быстрый взгляд на учеников, Аким АкимУлы на миг задумался, будто что-то вспоминая, и произнес:

— Номер 6. Али, Рахат и Иса.

Услышав эти слова, Али на мгновение замер. Затем резко обернулся к Аскару, который стоял у него за спиной, с недоумением глядя на друга. Его глаза, всегда смеющиеся, теперь были полны тревоги. Они все детство провели вместе: играли, учились и мечтали, вместе прискакали в «Ак Жол». И вот в первый же день их разделяют.

— Аскар? — прошептал Али, словно надеясь, что это ошибка.

Но офицер уже открыл дверь и явно ждал, что названные студенты молча пройдут внутрь. Комната была вытянутой прямоугольной формы и освещалась мягким белым светом. Это были не факелы: сияние шло от самих стен, будто лунный свет был пойман и навсегда запечатлен в камне. Но ни Али, ни Аскар этого не замечали.

— Проходи, Али, — мягко произнес Аким, кивком указывая внутрь.

Али еще раз взглянул на друга. Тот стоял с потерянным взглядом и смотрел то ли на него, то ли сквозь. Али хотелось закричать, но он заставил себя улыбнуться, и шепотом проговорил:

— Не переживай, Аскар, все хорошо. Не важно, в каких комнатах мы живем. Мы все равно одна команда, помнишь?

— Ага, — Аскар кивнул, и в его глазах появилось понимание: выбор сделан, и его не изменить. — Ага, — повторил он с хрипотцой в голосе. Затем, обретя твердость и обычную веселость, продолжил: — Мы — команда.

Затем повернулся и пошел к следующей комнате вместе с другими ребятами. Али показалось, что Аскару было важно услышать от него эти слова — ведь это было обещание, которое они втроем, с Айсулу́, давали друг другу перед тем, как разъехаться. Они уже тогда понимали, что здесь не будет так, как они того хотят, и что мир не строится только вокруг них.

Али, после секундного колебания, вошел в свою комнату, где его уже ждали Рахат и высокомерный, красивый юноша среднего роста с проницательным взглядом. Али сразу узнал в нем парня из первой группы. Он тоже прибыл сюда с другом и оказался в этой комнате один. Парень смотрел на Али и Рахата с явным пренебрежением, словно считал себя выше их.

Али тоже молча смотрел на него и, не выдержав прямого взгляда, отвернулся к Рахату, который с интересом рассматривал новый дом: небольшую комнату с единственным окном напротив двери, выходящим на каменную площадь. Внутри комнаты стояли деревянные кровати, табуретки и шкафы — по одному на каждого, а посередине лежал простой серо-зеленый ковер. И ничего лишнего.

Под пристальным взглядом третьего Али подошел к шкафу и, открыв его, обнаружил внутри два комплекта повседневной формы зеленого цвета и один комплект парадной — черной, покрытой серебряными нитями, как паутиной, с золотыми манжетами и воротником. Али вытащил из шкафа зеленую куртку и сильно удивился, примерив ее: она села идеально, как будто была пошита специально для него, и ощущалась словно вторая кожа.

— Привет! Я — Рахат из рода Еркин, — услышал Али голос товарища и обернулся. Он обращался к третьему, не замечая направленного на него пристального и изучающего взгляда — или просто не придавая ему значения. — А это — Али из рода…

— Из рода Жарык, — продолжил Али, поддерживая его и разглаживая руками висящую в шкафу парадную форму.

— Будем знакомы, — улыбнулся Рахат, стоя рядом с кроватью, на которой сидел третий, и протягивая ему руку.

— Иса́, — неожиданно мягким и чистым голосом ответил тот и уставился в окно, проигнорировав протянутую руку. — Из рода Улан.

В комнате повисла тишина. Род Улан — легендарный род военачальников и первых советников самого Кагана[5]. Переглянувшись удивленными взглядами с Рахатом, который наконец опустил так и не пожатую руку, они разошлись каждый к своей кровати, так и не сумев найти подходящих слов.

В комнате царила тишина. Иса молчал и все так же смотрел в окно, а Рахат и Али не осмеливались первыми нарушать ее. Не произнеся ни слова, они устроились на новом месте и наконец получили возможность отдохнуть.

Али очень устал. Он с самого рассвета ни разу не присел и все время был в напряжении: сначала ожидание, затем волнующее зрелище школы и конфликт со Шрамом, после — бесстрастные лица старших студентов и, наконец, разделение с Аскаром и знакомство с Исой. Все это сопровождалось страхом и неуверенностью. Но в то же время он не мог спокойной лежать на новой кровати, так как знал, что уже завтра их ожидает встреча с верховным наставником и прохождение церемонии посвящения, на которой они станут полноправными учениками «Ак Жол». А затем смогут своими глазами увидеть, на что способны выпускники школы.

Несмотря на всю усталость и ноющие мышцы, внутри Али все кипело. Его мысли носились от одной темы к другой, как стая птиц. По коже бегали мурашки от ощущения, что мир вокруг изменился, а он даже не понимает как.

Сначала Али отвлекал себя тем, что наблюдал, как Рахат бесшумно ходил по комнате: трогал стены, открывал и закрывал шкаф, даже один раз опустился на колено и заглянул под кровать, будто искал следы прошлых жильцов. А Иса все так же неподвижно сидел и смотрел то в окно, то на них. Затем Рахат открыл дверь и вышел. Али, которому было неуютно оставаться наедине с одним из рода Улан, недолго думая, последовал за ним.

Выйдя в ук, он сразу увидел товарища, который уже стоял рядом с группой других новобранцев и о чем-то оживленно говорил. Али надеялся, что Аскар тоже будет тут, но его не было. Тогда он решил пойти к нему. Али точно знал, где тот живет — в комнате номер 7, последней в правом крыле, всего в нескольких шагах от его двери.

Подойдя к седьмой, Али сжал кулак и тихо постучал. Дверь открыл сам Аскар — он улыбался до ушей и, казалось, совсем забыл то минутное переживание перед шестой.

— Давно не виделись, — Аскар полностью открыл дверь, приглашая Али внутрь. В комнате сидели еще двое и хитро улыбались. Они были как две капли воды похожи друг на друга. — Я уже подумывал сам идти к тебе и проверить, не уснул ли ты.

Али прошел в точно такую же комнату, как его. Такие же стены, кровати и ковер посередине. Но ощущение было совсем другим.

— Знакомься, это мои соседи, — Аскар хлопнул Али по плечу. — Ержан и Бауржан. Они из рода Байтык. Ты только посмотри, как они похожи, прямо один человек.

— Только я старше! — хором заявили близнецы, переглянулись и расхохотались.

«Они что, всегда так?», — подумал Али, переводя взгляд с одного на другого.

— Привет, — сказал Ержан, утирая с глаз слезы от смеха. — Мы помним тебя. Прости, что не помогли на площади.

— Этот, со шрамом, очень уж жуткий, — подхватил Бауржан. — А вы молодцы. Особенно ваш темный друг.

— Его зовут Рахат, — ответил Али, опуская глаза. — Если бы не он, нам могло хорошенько достаться.

Договорив, он вдруг почувствовал себя ужасно неловко. Али все еще обдумывал, что было бы, если бы Рахат тогда просто промолчал. И чем дольше об этом думал, тем больше чувствовал, что в долгу перед ним.

— Ладно, хватит о плохом, — заметив колебания друга, вставил Аскар. — Представляешь, близнецы прибыли сюда с запада. Там совсем не так, как у нас. Расскажите.

Братья уселись на кровать Аскара и принялись рассказывать о своем племени и мечтах. Разговор шел на удивление легко, и Али наконец смог расслабиться — впервые за этот день.

Они говорили долго и, когда солнце начало клониться к горизонту, близнецы вышли в ук, а Али заметил, что Аскар немного напряжен, а его улыбка погасла.

— Что с тобой? Ты в порядке? — спросил он, когда убедился, что его никто не слышит.

Аскар немного помолчал и тихо произнес:

— Я боялся… что мы можем разойтись. Насколько я понял, каждая комната — это отдельная команда. Ты найдешь новых друзей, я тоже. Мы можем начать соперничать, а я этого не хочу.

— Ты — мой брат, — спокойно ответил Али. — Мы обещали друг другу всегда держаться вместе. Если я нарушу слово, то не смогу смотреть в глаза Айсулу. Новые друзья — это хорошо, но мы с тобой — братья.

Аскар немного помолчал, обдумывая услышанное. Потом усмехнулся, и в его глазах снова загорелся обычный огонек.

— Ты прав, спасибо! А теперь хватит мне переживать — обычно у нас за это отвечаешь ты.

Не успел он договорить, как в комнату вернулись близнецы и ввели за собой Рахата, который выглядел так, будто его приволокли силой.

— Он никак не хотел идти, — начал один из братьев.

— Ага. А потом заявил, что устал и пойдет спать, — добавил второй. — Как будто мы не видим, что он еще полон сил и ему ой как все тут интересно.

— Поэтому мы и привели нашего загорелого героя сюда, — закончили они хором.

— Точно! Мы будем называть тебя Загорелым, — воскликнул Бауржан, по-дружески обнимая Рахата за плечи.

— А тебя — Пухлым, — подхватил Ержан, указывая кивком на Али, и братья заливисто рассмеялись.

Затем усадили покрасневшего Рахата в круг и проговорили так еще какое-то время, до тех пор, пока из коридора не донесся голос Акима АкимУлы:

— Новобранцы! Наступает время отбоя. Это значит, что, когда стены погаснут, вы должны лежать в своих постелях.

Али с Рахатом поспешно встали, попрощались, вышли из седьмой и направились в свою комнату. Только войдя в шестую, Али обратил внимание, что свет стен стал слабее. А у окна, все так же неподвижно, сидел Иса и смотрел на темнеющее небо.

Али стянул с себя одежду и лег в холодную постель. Только коснувшись головой подушки, он почувствовал, насколько сильно устал. Он широко зевнул, веки начали закрываться, но то и дело открывались в поисках чего-то на потолке. Сияние стен в комнате и уке медленно потускнело, и вокруг стало темно.

Али лежал на спине, вытянув руки вдоль тела, но сон все никак не шел. Рахат и Иса тоже лежали в своих кроватях. Али точно знал, что и они не спят. Рахат ворочался, переворачивался с одного бока на другой. Иса лежал неподвижно, но Али слышал его частое дыхание.

Тишина длилась долго и казалась давящей.

— Иса? — произнес Али, не в силах больше молчать.

Ответа не было. Тогда он продолжил:

— Ты… ты правда из рода Улан?

— Да, — раздался со стороны окна тихий голос.

— А ты… ты правда… видишь будущее?

В ауле Али все знали, что чародеи рода Улан — почти такого же древнего, как Кёк[6], род самого АтейКагана, правителя всей Митары, – могли видеть будущее и предсказывать исход любой битвы. Говорили, что даже Каган не решался идти в бой, пока этого не одобрил советник из Улан.

Но Иса молчал.

— Рахат, — не унимался Али. — Еще раз спасибо. По тебе сразу видно, что ты сильный. Тебе, наверное, вообще никогда не бывает страшно.

— Бывает. В прошлом году, когда мы вышли на охоту, на нас напали волки. Я тогда так испугался, что махал топором и чуть не зарубил дядю.

— Но ты не убежал…

— Конечно, нет. С нами тогда в первый раз пошла Мила — дочь дяди. Я просто не мог убежать. — Рахат тяжело вздохнул и продолжил, уже тише: — Поэтому я хочу научиться защищать дорогих мне людей и… остановить все войны.

— А я хочу летать, как птица! — воодушевился Али.

Рахат медленно поднялся с кровати и встал посреди комнаты. За ним встал Али. В тусклом лунном свете, проникающем через окно, двое мальчишек в комнате 6 пожали руки:

— Мы поможем друг другу и достигнем своих целей, — уверенно произнес Рахат.

— Хорошо. И если ктото оступится, другой его поддержит, — подхватил Али.

Иса немного поворочался под взглядами товарищей, но в итоге тоже встал и молча опустил свою руку сверху.

В ту ночь не только они, но никто из новобранцев не смог уснуть сразу. Они долго лежали, не смыкая глаз. Ктото думал о будущем, ктото мечтал. Одни скучали по отчему дому, другие с нетерпением ждали следующего дня. Но никто из них даже не представлял, что именно в этот момент, в глубоких подземельях под школой, где даже стены хранили свои секреты, чтото проснулось. Оно тихо наблюдало за всем, что происходило наверху. В его древнем сознании промелькнула однаединственная мысль:

«Он пришел».

[1] Кумыс — обладающий алкогольным эффектом традиционный кисломолочный напиток, изготавливаемый из кобыльего молока (реже — верблюжьего).

[2] Акын — певец-импровизатор, поэт-импровизатор у тюркоязычных народов Средней Азии, в частности, у казахов и киргизов.

[3] Аул — подвижной кочевой стан, состоящий из мобильных юрт.

[4] Ук (древнеперсидский) — широкий коридор или пространство.

[5] Каган — высший титул суверена в средневековой кочевой иерархии, «хан ханов».

[6] В мифологии кочевников Центральной Азии слово «кёк» может означать небесный, божественный.