Два лица Венеры

Меня передернуло от отвращения при мысли, что переписки мог видеть кто-то еще – тот, кто помогал их вскрывать. Но взлом удался лишь потому, что телефон лежал вне поля моего зрения, в соцсети она влезла ночью, как жалкий воришка, и у меня не было возможности вовремя принять меры.

Я призналась себе, что злюсь. Она узнала то, что я предпочла скрыть от нее. Но на этом все. Хорошенького понемножку. Никому не дозволен нарушить мой покой. К тому же, мы обе замешаны в том, что она сейчас пытается целиком свалить на меня.

Один за одним я возвращала себе доступы к своим аккаунтам и меняла пароли: почта, мессенджеры, рабочие профили. К моему удивлению, Кристина и не пыталась перекрыть их и присвоить себе контроль. Пароли были наипростейшие. Некоторые даже не потрудились изменить после взлома: она только зашла, посмотрела и почитала, что ей нужно, и вышла. Какой любопытный, но ленивый и непритязательный взломщик.

– Венера, ты спускаешься? Завтрак, – раздался голос мужа.

– Иду, – крикнула я.

При выходе в спальню меня ожидал сюрприз: на нашей широкой супружеской кровати, растянувшись по-хозяйски, бесстрашно спал бродячий кот. С таким умиротворенным выражением морды, точно это был его дом, его кровать, и он всегда жил вместе с нами. Казалось, если шикнуть на него, он лишь поведет ухом и удивленно воззрится: «Мол, да, я тут сплю. И что ты мне сделаешь?» Потрясающая наглость. Теперь любимое одеяло покрылось черной россыпью его шерсти, и неизвестно, где он еще валялся и какую заразу принес вместе с собой. Но как он проник сюда? Где нашел лаз? Муж вечно забывает закрыть кухонное окно на первом этаже. Нужно ему напомнить быть повнимательнее.

Сменив беззвучный режим на вибрацию, я убрала телефон. Затем быстро приняла душ, накинула шелковый халат, скользящий по коже приятной прохладой, и спустилась к Андрею, захватив с собой кота. Нахал одним броском отправился обратно во двор, с хозяйским пинком вдогонку под пушистый хвост.

Наша кухня встретила меня творческим беспорядком, устроенным руками мужа. На стойке для завтраков красовались две одинаковые фарфоровые тарелки, а на них – по три глазка яичницы и прижаренные помидоры с зеленью. Мы сели завтракать.

В кухонное окно стучала и скреблась ветвями потревоженная ветром яблоня – похожее на визг, раздражающее скрежетание. Его было трудно не замечать.

– Сегодня же спилю, – улыбнулся Андрей, тоже поморщившись от скрежета. – Нужно было давно сказать садовнику, что ветки опять разрослись.

После завтрака я вышла в сад. Погода начала портиться. Ветер с каждой минутой холодел, и флюгеры на соседских домах вертелись в разные стороны от переменчивых порывов. Муж вышел вслед за мной, обнял меня сзади и тихо поцеловал в шею.

– Что будем делать? – спросила я. – Та выставка инсталляций еще не закончилась. Могли бы съездить.

– Мне нужно в офис по делам.

– Правда? В субботу?

– Ты ведь знаешь, как у нас там, – извиняющимся тоном сказал он. – Сейчас много работы. Как расширимся, будет попроще. Не сердись. Вечером что-нибудь придумаем, ладно? И, кстати, можешь съездить с Иваном.

– Ну конечно! У него кружок через час. А потом он пойдет рубиться в приставку к этому другу, как его...Отлично. Бросаете меня одну, – пробурчала я.

Через полчаса муж, садясь в автомобиль, захлопнул дверь и помахал мне через стекло. Сын попросил его подвезти и уселся на заднем сидении, даже не выглянул, чтобы попрощаться, а сразу уткнулся в телефон.

Когда я вернулась в дом, то оказалась наедине с бродячим котом, изгнанным накануне, и с такими же бродячими мыслями. Котище словно подмигивал мне своим единственным зеленым глазом, пряча второй, что наполовину в бельме. Уже немолодой, познавший жизнь, с порванным ухом и лукавым оскалом, он терся о мои ноги в приливе кошачьей ласки, просился в дом, но я не дала ему возможности снова проникнуть в нашу уютную крепость, где нет места чужакам.