Рудаков один умел приводить в чувство таких нервных и недовольных всем людей. Его невозмутимость и обжигающе холодный взгляд голубых глаз действовал в подобных ситуациях лучше всего. Но Рудакова с ними не было. Его не было ни в магазине, ни даже в городе Сибирске – Владимир вместе с Викторией на машине укатил в Иркутск. Они оба были в отпуске и собирались провести этот отпуск вдвоём.
Ездить куда-нибудь во время отпуска для вампиров было затруднительно. Дело, конечно, в крови: много ей не увезёшь, да и хранить сложновато, а уж через границу тем более не перевезёшь. Поэтому далеко отдыхать вампиры не отправлялись. Влад тоже уехал всего на неделю и кровью запасся. Прожить он без неё мог, но, как и у всех вампиров, самочувствие его тогда значительно ухудшалось. Мужчина когда-то протянул без крови в армии и ещё год до этого, но то вялое и почти предсмертное состояние до сих пор не забыл и повторять подвиг не стремился.
Кто-то мечтает увидеть Париж, а кто-то – Байкал. Вика относилась к числу последних, и они с Владом без всяких споров решили отправиться туда, тем более что почву им в Иркутске подготовила сестра Краснова, Надя. Она была рада помочь друзьям любимого брата и подыскала им жильё, а также разузнала всё о развлечениях, доступных в их городе.
Телефон Рудаков выключил, о чём предупреждал всех заранее, да и Карина Магомедовна ушла этим вечером на день рождения к подруге, поэтому пожаловаться Максу сегодня было некому. И это настроение портило! Ему было жизненно необходимо выпустить пар!..
Август перевалил через середину, и по ночам теперь было холодно. Осень близилась неумолимо, но на этот раз Ахмедова сей факт не огорчал. Он мечтал, чтобы этот отвратительный год закончился поскорее. Слишком уж много было бед и ошибок.
В последнее время в мыслях Максимилиана обитали, как ни забавно, мужчины, и было их двое. Первого звали Волком.
Его уход был таким неожиданным, что у вампира до сих пор не получалось его осознать. Он силился, да всё без толку. Если бы ему довелось увидеть Волка мёртвым, то, возможно, сумел бы поверить в его смерть, а так… не мог. Это казалось невероятным. Как мог этот активный, полный жизненных сил мужчина умереть? Это было так обидно, так возмутительно! Почему именно он?!
Мефистофелю до сих пор всё это казалось страшным сном или ошибкой. Ну не мог Волк умереть! Просто права не имел! Тем более так внезапно и… бесповоротно. Как у него только совести хватило?
Мужчина хрипло рассмеялся над своими мыслями, сокрушённо покачав головой. Он злился на Волка, потому что страшно скучал. И Ангелу ему было жаль. Он чувствовал ответственность за неё и хотел бы как-нибудь помочь, но не имел абсолютно никакого понятия, как это сделать. И мучился от этого сильнее.
Макс отчётливо помнил тот вечер, когда Волка не стало. Помнил, как перед глазами всплыло лицо друга. Помнил своё потрясение.
Первым его состояние заметил Влад и спросил, что случилось. Когда брюнет озвучил новость, в комнате наступила тишина. Такая же тишина повисла после того, как Саша с Колей сообщили об убийстве Куликовых, Сезовых и всех остальных. С тех пор тишину Максимилиан возненавидел. Теперь он предпочитал, чтобы в его доме было шумно – лишь бы больше не было этой гнетущей тишины. Тишина теперь его пугала.
С одной стороны отсутствие Волка было пока не слишком заметным: посещал вампиров он не слишком часто – около раза в месяц. Но с другой стороны старшему сыну Дьявола казалось, что планета без Андрея Туманова как будто опустела, лишилась души. Или это они все с его смертью потеряли какую-то часть души?..
Вторым мужчиной, занимавшим в последнее время мысли Ахмедова, был Алексей Чернов. Стыд и чувство вины по-прежнему не отпускали Макса, и если раньше он подумывал о том, чтобы всё-таки извиниться перед младшим братом однажды, то теперь отбросил эти мысли совсем.
Дело было в том, что в тот вечер, когда убили Волка, домой к вампирам приходили Оля с Кирой. Они рассказывали про случившееся с Куликовыми и объясняли, почему это случилось и как связано с Алексеем. Разбираясь в их не совсем связной речи, Мефистофель задавал вопросы, и один из них, как показалось кое-кому, прозвучал осуждающе. Вот тогда Татьяна на него набросилась.
Побить его ей не дали Коля с Сашей, вцепившиеся в неё мёртвой хваткой и понимавшие прекрасно, что глава Общества не сможет ей ни ответить, ни защититься как следует. Всё это однако не помешало Тане наорать на брюнета и высказать всё, что она о нём думает.
Из её «пламенной» речи Максимилиан узнал, что после разговора с Ангелой и Волком Алексей не познакомился с ним лишь из опасения как-то навредить ему. Младший брат, видите ли, считал его хорошим парнем! И свою первую ошибку, после которой всё и пошло наперекосяк, он совершил после визита Ахмедова к ним домой.
Может быть, и глупо так думать, но вампир часто размышлял о том, что если бы он послушал совет друзей и познакомился с младшим братом, как полагается, или в ту ночь велел своим парням догнать его, обогнавшего их, и объяснил бы всё, извинился, то он, Алексей, не поехал бы к своей Лизе, а значит, она была бы жива, как и Куликовы, Сезовы…
Осознание того, что именно он, пусть даже и косвенно, виноват в смерти девушки Алексея, убивало Макса. Ему казалось, что уж после такого младший брат его точно не простит и будет ненавидеть до самой смерти. И он не мог поставить это брату в вину.
Когда уже все узнали о смерти Волка, и Саша свозил девочек за волками, а потом вернулся поздней ночью, он пришёл к Ахмедову в комнату и поведал о том, что видел и слышал в доме Куликовых. Краснов не имел привычки трепаться о чужих делах, и это было против его правил, но он это сделал, посчитав правильным.
После этого рассказа Мефистофель часто с ужасом вспоминал слова Волка о том, что он однажды может пожалеть о своём решении, а исправить что-то будет поздно. Воистину едва так и не получилось. Если бы не Таня, то Алексей Чернов бы умер, а его старшему брату только и оставалось бы мучиться совестью за свою ошибку до самой смерти. Впрочем, учитывая слабое сердце Алексея, всё ещё могло случиться именно так.
После услышанного от Тани, Саши, Ольги и Киры Максимилиан, ко всему прочему, лишился единственного слабого оправдания, которым тешил себя с тех пор, как встретился с братом лицом к лицу. Он пытался убедить себя, что Алексей всё-таки, возможно, не стал бы с ним знакомиться, если бы узнал о нём. Возможно, он всё же не выносит вампиров и скрывает это, сваливая всё на отца. Ведь так может случиться? Однако дружба с вампирами, тайная, но крепкая, говорила об обратном. Она говорила о том, что Алексей Чернов был искренним. Он действительно не был похож на отца ни в чём.
Смешно теперь было Максу над своими мыслями о том, что ему не нужен брат. Ни брат, ни сестра не могут быть нужны или не нужны. Просто, когда у тебя есть брат, ты его любишь, а когда нет, то не любишь, потому что некого.
Вампир вдруг осознал, что ему не плевать на чувства брата, не плевать на обиду, которую ему нанёс. Ему хотелось исправить содеянное, получить прощение. Ему было больно и горько от того, что он ранил своего младшего брата. Он безумно хотел стать ему другом. Хотел знать о нём как можно больше.
Рассказы друзей из Общества Дьявола, в которых фигурировал Алексей Чернов, Максимилиан обычно слушал в пол-уха и делал это намеренно. Теперь он об этом сожалел и по крупицам выуживал из памяти всё, что слышал о младшем брате. Полученную в итоге информацию мужчина бережно хранил и лелеял.
Как оказалось, всё слышанное о брате было исключительно положительным. Отрицательное же, которое Ахмедов мусолил столько времени, было лишь его домыслами и эмоциями. И всё-таки старший сын Дьявола не собирался полагаться только на услышанное и сознательно сдерживал себя, дабы не оказаться, в конце концов, полнейшим дураком: он был скорее склонен к цинизму, чем к наивности. Холодный голос разума неустанно повторял ему, что брат не может быть идеальным, и большинство знакомых, вероятнее всего, его идеализирует. Однако, несмотря на всё это, полученная о младшем брате информация грела ему душу. Нелогично, пожалуй, но это было так.
Мефистофель вынырнул на поверхность, сознательно вырываясь из всех этих размышлений, которые не оставляли его ни днём, ни ночью. Он всё ещё шёл по неосвещённым большей частью улицам частного сектора под доносившиеся с вокзала звуки. Пока он был погружён в свои мрачные раздумья, звуки те стали тише. Они по-прежнему позволяли чувствовать себя уютнее, но уже не перекрывали других шумов. Теперь мужчина отчётливо слышал, как шуршит под его ногами гравий, и постарался сосредоточиться на этом звуке, чтобы остаться в реальности.
Максимилиан вышагивал достаточно резво и скоро вышел на другую улицу, асфальтированную. Здесь фонари горели и более или менее освещали хмурое лицо брюнета, пока он двигался по обочине, минуя частные дома, чередующиеся с двухэтажными бараками. Во дворах тех домов собаки, гремя цепями, вставали с земли или вылезали из будок, когда он проходил мимо, а некоторые даже лаять начинали. Ну не любят собаки ни вампиров, ни Дьяволов – что уж тут поделаешь?!..
Ахмедов на собак внимания не обращал и шёл своей дорогой. Про себя он размышлял, позвонит ему мама, когда вернётся со дня рождения, или нет? Хоть бы позвонила! Ему сегодня так хочется пожаловаться кому-нибудь на жизнь!
Вампир тяжело вздохнул, продолжая думать о своём. Откуда-то справа послышались мужские голоса, но он не обратил на них внимания, как и на собак, однако к мужским голосам вдруг присоединился женский, звук которого заставил его отвлечься от своих мыслей и остановиться. Голос как голос, но и его высота, и интонации выдавали ужас и напряжение. Женщина, которой принадлежал этот голос, была насмерть напугана.
Макс повернул голову вправо. Прямо от того места, где он стоял, извиваясь, убегала тоненькая тропка, конец которой терялся в темноте, проскальзывая между двумя заборами. Один забор огораживал барак, а второй – какую-то территорию. Свет фонаря доставал до забора слабо, и, насколько мог разобрать старший сын Дьявола, на плакате, приклеенном к забору, было написано что-то про пиломатериалы.
Тропка, похоже, вела на параллельную улицу. Попасть на ту, следует упомянуть, было непросто. От места, где на эту улицу свернул мужчина, надо было идти достаточно долго в сторону противоположную той, которой шёл он, чтобы всё-таки свернуть и попасть на параллельную. Да и двигаясь в том направлении, коим следовал брюнет, попасть на ту злосчастную улицу можно было лишь обогнув множество зданий, сделав тем самым приличный крюк. Впереди, в нескольких метрах от застывшего на обочине главы Общества, пролегала улица, перпендикулярная той, однако с некоторых пор она была перекрыта из-за организаций, располагавшихся на углу.
Осознавал всё это Мефистофель несколько коротких секунд, после чего, более не медля, двинулся по тропе. Когда свет фонаря перестал доставать до той части тропы, по которой шёл мужчина, он остановился, чтобы глаза немного адаптировались. Не прошло и десяти секунд, как Максимилиан продолжил движение вперёд. Теперь он даже мог разобрать слова, произносимые голосами.
– … Пожалуйста, отпустите меня, – попросила незнакомка. – Меня дома ждёт сын. Мне очень нужно к нему.
– Ну, вот и хорошо! – неправдоподобно ласково воскликнул один из собеседников. – Если мамочка не будет выпендриваться, то очень скоро пойдёт к своему сыночку. Мамочка же не хочет, чтобы её сыночек остался без неё совсем?
– Нет, – срывающимся и одновременно сдавленным шёпотом ответила женщина.
– Значит, мамочка сделает так, как ей скажут. Она не будет плакать, вырываться, кричать и звать на помощь. Верно? – всё так же ласково осведомился мужчина.
– Да, – еле слышно ответила ему собеседница.
– Вот и хорошо! Вот и славно! Мы тебя не обидим: мы просто хотим развлечься. Мужика ты своего ведь развлекаешь – теперь развлеки и нас. Ни к чему быть жадной. Мы ничуть не хуже твоего мужика. Какая тебе разница перед кем ножки раздвигать? Совершенно никакой! Будешь с нами ласкова, и мы скоро отпустим тебя к твоему сыночку. Мы просто тоже нуждаемся в женской ласке и несправедливо нас её лишать. Правда?
– Пожалуйста, – напряжённо взмолилась женщина, – отпустите меня. Я же ничего вам не сделала.
– Вот именно. Когда сделаешь то, что мы попросим, мы тебя отпустим, – вступил в разговор другой мужчина. – Ни к чему обижать нас. Почему я не могу трахнуть такую красотулю, как ты? Ты думаешь, если ты красивая, то можешь безнаказанно обижать хороших парней? Ты мне понравилась, так не разочаровывай теперь. Поверь, нам будет хорошо. Я, может, получше твоего мужика буду? Давай, иди сюда!..
Ахмедов стоял и слушал их разговор несколько секунд, пока внутри него расправлялась вампирская сущность, выпущенная им на волю. Вампиры не могли видеть в темноте как днём в отличие от волков, но зато чётко различали внутри каждого живого существа всю его кровеносную систему до мельчайших капилляров. Вот именно в таком плане Макс вскоре «видел» всех людей, разговаривающих на фоне какого-то аварийного здания, мог понять, где у них конечности, как и куда они двигаются.
Все они, в том числе и сам вампир, находились в том, что прежде, видимо, являлось внутренним двором аварийного ныне здания. Один из мужчин стоял вплотную к дрожащей женщине и приговаривал что-то, лапая её грудь. Брюнет вышел из тени и поинтересовался отчётливо и громко:
– Ребята, какие-то проблемы?
Присутствующие вздрогнули и оглянулись на гостя, и даже тот, кто был «самым ласковым», перестал трогать женщину. Мужчин Макс насчитал четверо.
– У нас нет никаких проблем! – рявкнул третий, чей голос сын Дьявола ещё не слышал. – Это у тебя они сейчас будут, если не свалишь отсюда! Тебе чего надо? Иди, куда шёл, мужик!
– Да погоди ты! – осадил его «ласковый», а потом обратился к вампиру: – Мужик, ты, может, присоединиться хочешь?
Мефистофель не видел лиц, но каким-то невероятным образом почувствовал отвращение и ужас, охватившие при этих словах женщину. Он тихо и хрипло рассмеялся.
– Нет, спасибо. Я добываю себе женщин несколько иным способом – уж точно не шантажом и не запугиванием. И вот чего не пойму: неужели вы не можете найти себе женщину иначе? Неужели обязательно зажимать в углу и насиловать первую попавшуюся? Вы ухаживать за девушками не пробовали?
– Пошёл ты на х…! – заорал «обидчивый». – Мне эта нравится, и я её поимею! А ты вали отсюда, пока не схлопотал!
– Парень, проблема в том, что ты ей не нравишься, и иметь тебя она не хочет, – всё так же спокойно продолжил Максимилиан. – Видишь, как её трясёт? Ты такой милый и обходительный, что её сейчас на тебя вырвет.