Umbra Siderum: НЕКСУС-АБЕРРО

Масштаб помещения поражал. Сюда можно было поместить приличное здание — огромный вытянутый колодец, разделённый на уровни-ярусы. С потолка лился холодный, мертвенный свет пульсирующих неоновых ламп. Они были заключены в ржавые решётчатые кожухи и заливали пространство тошнотворным фиолетово-зелёным свечением, отчего лица людей казались лицами утопленников. Повсюду змеились толстые пучки технических труб: магистрали высокого давления, обмотанные истлевшей стекловатой, короба вентиляции, из которых тянуло горячим машинным маслом, и бронированные кабели толщиной с человеческую руку. Вентиляция работала на износ — где-то сверху постоянно капал конденсат, собираясь в лужи на металлических мостках.

В самом центре этого колодца, на дне, виднелся какой-то алтарь, собранный из чистого, шлифованного креолита с глянцевым напылением. Он выглядел здесь чужеродно — стерильный кусок идеального камня посреди индустриальной грязи. Каждая жилая каюта была оснащена собственной гермодверью, выходящей прямо на центральный мостик-балкон. По бокам этого колодца в стены были вшиты огромные грузовые лифты, а на самой вершине, высоко над моей головой, нависал командирский балкон. Оттуда претор и капитан могли наблюдать за всеми своими «гостями» одновременно.

Мне выдали каюту. Свою. На третьем этаже. После вонючей решётки тюремного блока эта маленькая стальная коробка казалась мне дворцом самого проконсула.

Я рухнул на койку прямо в той серой робе, что мне выдали. Пластиковый матрас показался мягче любой перины, которую я видел только на картинках. Я закинул руки за голову и уставился на красный мигающий огонёк под потолком. Он тихо гудел и говорил, что мы готовимся к чему-то большому.

— Видать, какие-то учения, — пожал плечами я. Тело требовало сна — впервые за долгое время я был сыт, находился в тепле, и никто не пытался откусить от меня кусок мяса или засадить пару пуль в мою тощую задницу.

Сквозь пол доносился низкий, утробный гул. Моторы работали на пределе, рыча так громко, что вибрация шла по зубам. Я представлял, как там, наверху, Лия ритуально чистит свой игломёт, а Самаэль деловито изучает отчёты в своём грав-планшете. Их мир состоял из повседневных ритуалов и задач. Мой мир сейчас состоял из тишины и мягкой ткани под спиной.

От нечего делать я потянулся к полке. Там лежали планшеты с записями книг про войну и преторов, но мой палец вытащил сборник рассказов «Святой из трущоб». Я тыкнул по сенсору, перешёл сразу к середине и начал читать вслух, просто чтобы услышать звук собственного голоса в тесной коробке:

«...ибо сказано: не ищи покоя в пустоте, ибо там лишь голод...»

Слово «голод» почему-то кольнуло внутри. Я листнул страницу вверх.

Раздался писк, и металлический голос из динамика над дверью произнёс. Но теперь он звучал искажённо, будто динамики захлебывались собственной слюной:

— [ВНИМАНИЕ ЭКИПАЖУ. ГЕОКРЕЙСЕР «ЭЛАРА» СКОРО ВОЙДЕТ В «ЭКЗО-ПЯТНО». ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ... ВНИМАНИЕ...]

И фраза повторялась ещё раз пять.

Пол подо мной перестал быть твёрдым. Желудок ухнул вниз. Койка начала медленно, неотвратимо всплывать вместе со мной. Я увидел, как край моего одеяла уже парит в воздухе, изгибаясь против законов физики.

— Какого хрена... — выдохнул я, пытаясь схватиться за поручень у стены.

Но пальцы встретили пустоту. Мир потерял опору.

Буквы на экране планшета поплыли жирными чёрными слезами, стекая на пластик корпуса. Красный огонек под потолком замерцал в такт моему сердцу, замедляясь, а затем... застыл. Вибрация моторов сквозь пол вдруг исчезла, сменившись звоном в ушах. Воздух стал густым, вязким — его приходилось проталкивать в лёгкие силой, словно дышишь жидким стеклом.

Звук исчез первым. Низкое гудение моторов просто отрезало ножом, оставив после себя вакуум абсолютной тишины. Наступила мгла такая плотная, что я услышал, как капля моего пота падает на край планшета.

ТУК

Она упала слишком медленно. Словно падала сквозь патоку времени.

А потом сломалась гравитация окончательно.

Неведомая сила рванула меня вверх. Меня не подняло — меня выдернуло из кровати, перекрутило в воздухе, словно куклу в центрифуге, и со всей дури швырнуло лицом в металлический ящик для вещей в углу. Хруст собственных лицевых костей прозвучал глухо, как сквозь воду. Я врезался спиной так, что дыхание вылетело из лёгких. Книга отлетела в сторону и теперь плавала посреди комнаты.

— Что за...? — я выплюнул кровь. Это что за апартаменты такие?

Стало резко ярко.

Галогеновая лампа под потолком лопнула с тихим хлопком, осыпав меня стеклянной крошкой и едкой пылью. Но дело было не в стекле. Комната начала меняться.

Серый металл стен вдруг обрёл глубину. Краска пошла пузырями, превращаясь в лица — искажённые, кричащие рты людей, которых жрут заживо. Они смотрели прямо на меня. Угол ящика, о который я ударился, вытянулся длинным белым шипом, сочащимся желтоватым гноем. Запах озона сменился вонью тухлого мяса и жжёного сахара.

Я толкнулся ногой от стены, пытаясь вернуться к кровати, но моя рука прошла сквозь ручку верхнего ящика, не встретив сопротивления. Словно меня здесь не было. Я посмотрел на пальцы — они стали бледными, почти прозрачными. Я поглядел на другую руку — кожа на ней пошла рябью, как вода в луже, и начала осыпаться чёрной пылью. Под пеплом я увидел не кости, а какие-то блестящие нити, шевелящиеся, как живая паутина.

Это было не снаружи. Это было внутри меня.

— Вот это приход, — изумился я, но звук застрял в горле, превратившись в скрежет зубов. Мой разум стал мягким и пластичным. Единственное, что приходило в голову, — что доза Октавиуса наконец догнала меня.

— Чёртова каша, — собственный голос я слышал уже в голове, лишённым эха. — Что они туда добавили?

Из вентиляционной дырки в стене над дверью раздался смех. Так мог бы смеяться механизм, внутри которого бьются живые крысы. Смех заполнил череп, выдавливая глаза изнутри.

Моя одежда начала таять прямо на теле, рассыпаясь в пыль. А на коже проступили слова. Я не знал букв, но понимал их смысл каждой клеткой головы. Они горели прямо в глазах:

ТВОЙ СТРАХ БОЛЬШЕ НЕ С ТОБОЙ.

После смеха механизма появился низкий, ядовитый голос. Не в голове, а в самом пространстве. Будто сам воздух обрёл способность говорить, складывая молекулы азота в слова:

«Я ЧУВСТВУЮ... Я ЧУВСТВУЮ КАЖДОГО ИЗ ВАС... ВАШ РАЗУМ... ВАШИ СХЕМЫ... ВАШ... СТРАХ... ВЫ МОИ...» Голос злорадно рассмеялся низким утробным звуком. Но тут же осёкся. Его тональность сменилась на тонкую, изучающую — словно лаборантка смотрела на крысу под микроскопом: — «ОДНАКО...» — он был изумлён. Выдержав паузу, словно прислушиваясь: «И ПОЧЕМУ Я СЛЫШУ СЕРДЕЦ БОЛЬШЕ, ЧЕМ МЫСЛЕЙ И СТРАХА? ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО... ВЕСЬМА ИНТЕРЕСНО... ЭТО... УНИКАЛЬНО...»

Голос был изумлён и озадачен. Словно в привычное, пресное блюдо, которым он питается ежедневно, добавили сочный кусок мяса.

Я начал громко смеяться. Но это был не смех сумасшедшего. Это была защитная реакция человека, чья нервная система отказывалась принимать происходящее. Липкий, парализующий смех, от которого всё сжималось внутри. И самое страшное было не в том, что моё тело разваливалось на части. Самое страшное было в том, что какая-то жуткая часть меня этого боялась.

«НАЙТИ ЕГО!!!» Это был не крик. Это был приказ своим невидимым слугам.

Всё завершилось столь же стремительно, как и началось. Казалось, время тянулось бесконечно, однако всё произошло не более чем за десять секунд. Я упал и мгновенно утратил сознание. Погрузился в из реестра, где сны почти не посещали меня. Однако я ощущал себя вполне комфортно, словно выспался с запасом на десять лет вперёд.

***

Я очнулся от лёгкой головной боли в висках. Поднявшись на локтях, я почувствовал, как тело гудит после ночного рандеву по каюте. Взявшись одной рукой за голову, я попытался встать:

— Не хотелось бы это повторить, — выдавил я сквозь зубы. — Что они, блин, в еду добавляют?

Я встал, стараясь дойти до двери. Нажав на галопроекторе «ОТКРЫТЬ», я получил сообщение красным свечением:

«ВО ВРЕМЯ ПЕРЕХОДА ЧЕРЕЗ ЭКЗО-ПЯТНО РЕКОМЕНДУЕМ ОСТАВАТЬСЯ В СВОИХ КАЮТАХ ДЛЯ ВАШЕЙ ЖЕ БЕЗОПАСНОСТИ»

— А делать-то мне что? — выкрикнул я в выплавленные буквы на сенсорной панели. Но запись лишь повторилась.

— Тупая железяка, — недовольно пнув дверь, я нехотя вернулся к кровати.

Гул с тихим свистом не утихал. Он был словно не внутри, а снаружи корабля. Этот свист, как у турбированного мотора электрогенератора, работал в такт, не сбавляя темп. Внутри каюты всё ещё висело искажение пространства, но больше оно походило на дымку после сна, нежели на что-то видимое. Я понимал, что мы мчимся через пространство, которое именуется «Экзо-пятном», всё дальше от моего дома. Не сказать, что я скучаю по стокам, просто... Это было единственное место, где я знал, что делаю. Где я контролировал ситуацию. Где мои навыки выживания работали как этот гул корабля — естественно и механически.

В каюте я перебрал всё, что можно, чтобы скоротать время — посчитал все жёлто-синие полоски на покрытии пола, прочитал книгу на планшете, попел песни, что вспомнил. Даже поправлял свою физическую форму отжиманиями.

— Тридцать раз от пола! Да я гигант. Не зря отец из этих... Виверн, — я с гордым видом героя пожал свои жилки на руках вместо мышц, принимая позу атлета напротив зеркала. — Уверен, Лия оценит. Надеюсь, она сразу не...

«ЛЮБОВЬ МОЯ... БЕАТРИСС... ТЫ ЗДЕСЬ... Я СКУЧАЛ...» — раздался монотонный голос какого-то мужчины. И почему он мне был знаком? Я застыл, вслушиваясь. Голоса пропали. Это меня на минуту насторожило. Словно кто-то связывался по тайному каналу, а я случайно это перехватил.

Я отмахнулся, посчитав, что это какой-то бред, и сел на диван, думая, чем ещё заняться.

«БЕАТРИСС... ТЫ ПРИШЛА... СПАСИБО... НЕТ, Я НЕ ПРОПАЛ... ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ... НО... Я БУДУ МСТИТЬ... ЗА НАС...»

Сначала это был просто шёпот на границе слуха, тот самый, из стоков Приуса. Сквозь плач и безмолвные восхваления я услышал имя — Беатрисc. Но теперь оно звучало наяву. Прямо внутри черепа.

А затем наступила пауза.

Тихий, почти ласковый гул. Секундная передышка, во время которой я успел понять: сейчас что-то будет.

Взрыв!

Послышалось, как огромный кусок металла швырнули, словно что-то лёгкое и невесомое, и с грохотом ударило о стену. Пол под ногами подпрыгнул. Гермодверь моей каюты дрогнула. Воздух наполнился разлетающимися осколками пластика и визгом сирены. По палубе снаружи прокатилась волна звуков: человеческие крики, треск игломётов и револьверов, вой тревоги и этот звук — ужасное, дьявольское рычание, которому не было места на корабле. Тяжёлые удары. Крик. Что-то массивное било по металлу.

В мою дверь врезалось нечто огромное. Металл лопнул, как бумажный лист. Дверь выгнуло внутрь, создав проём. Осколок переборки ударил меня по плечу, швыряя обратно на койку. Пластиковый переплёт планшета «Святой из Трущоб» треснул мне по лбу.

Выбравшись из-под завала обломков, я высунул голову в коридор.

Красные аварийные лампы мигали так часто, что казалось, будто коридор пульсирует кровью. Пол был усеян ранеными внутренней стражи. Они лежали в неестественных позах, их дробовики и револьверы были бесполезно раскиданы рядом. Я увидел одного из охранников, который пытался уползти, придерживая вываливающиеся внутренности. Он посмотрел на меня пустыми глазами и прохрипел:

— Это… монстр… Он… выбрался!..

— Или его выпустили… — пробормотал я, воровато оглядываясь по сторонам.

В том месте, где коридор изгибался и переходил в лестницу, ведущую на нижние палубы жилого отсека к алтарю, царил хаос. Там находилось нечто огромное и чёрное, достигающее почти трёхметровой высоты, оно металось среди искрящих проводов. Это существо представляло собой не просто тварь — оно было похоже на движущуюся гору из тёмно-фиолетовых мышц и белых костей. Я наблюдал, как оно схватило андроида-писаря, одним движением челюстей, напоминающих секатор, разорвало его пополам и отбросило верхнюю часть тела в сторону. Она пролетела мимо моей двери, оставляя за собой маслянисто-фиолетовый след.

Оно не сражалось. Оно лютовало. Зверствовало. Разрушало всё вокруг просто ради самого процесса уничтожения. И голос в моей голове выл в унисон с каждым его ударом, сливаясь с рёвом существа в одну бесконечную мантру смерти.

Первой моей мыслью было спокойно вернуться обратно в свою каюту. Встревать в бойню против этого монстра — верный способ стать просто пятном на стене.

«Я, конечно, гигант, но не настолько», — прикинул я в голове. Моя поддержка здесь была бы как поддержка мухи, которая шлёпает лапкой по телу человека. Но взгляд зацепился за того самого раненого охранника из столовой. Тот сидел у стены, оглушённый, мотая головой; по его подбородку стекала струйка крови.

Я вздохнул и, подбежав к нему, опустился на колено рядом, стремясь оказать первую помощь. Не из жалости, а потому что счёл это должным. Снаружи, сквозь грохот, доносились сухие щелчки игломётов и яростные крики. Они пытались загнать существо в угол, жечь его гепалмом, но монстр отбрасывал их, словно сломанные куклы.

— Эй... — я похлопал мужчину по щекам. — Идти можешь? — Охранник лишь промычал что-то невнятное, сфокусировав мутный взгляд на моём лице.

Схватив горе-стражника под руку, я поволок его тяжёлое тело в ближайшую открытую каюту. Секунду спустя туда, где он лежал, рухнул тяжёлый кусок металла и кронштейн со столба. Втолкнув охранника внутрь каюты, я бросил его на пол возле койки.

— Вот здесь ты будешь цел, — бросил я и выскользнул обратно в коридор, прежде чем тот успел возразить.

Выйдя наружу, я замер. Не от шока — от восхищения. Слева, этажом выше, на решётчатом переходе-балконе шла уверенным шагом Лия. Она уже активировала свои ионные клинки — воздух вокруг лезвий завибрировал, искажая пространство вокруг клинков синим маревом, отбрасывающим резкие тени на её лицо.

Она не стала тратить время на лестницы. Лия сделала быстрый старт, оценив ситуацию снизу, и, оттолкнувшись от платформы, прыгнула через перила. Её силуэт чёрной молнией перечеркнул пространство блока. Пролетев четыре этажа вниз в свободном падении, она приземлилась прямо там, где лютовал монстр. Посадка была жёсткой, почти хищной, но приводы её брони погасили удар: одно колено ударило в палубу для амортизации, но механизмы удержали вес брони.

В комиксах о героях и монстрах часто встречаются диалоги противников. В них присутствуют торжественные речи и демонстрация силы. Тут всё началось незамедлительно. Лия без промедления приступила к действиям.

Началась резня.

Монстр напоминал результат неудачного эксперимента безумного геноконструктора: три многосуставчатые руки, костяной гребень, протянувшийся вдоль позвоночника, короткие, но массивные ноги-столбы и разинутая пасть с игольчатыми зубами, расположенная прямо посреди торца. С расстояния казалось, что у существа отсутствуют какие-либо признаки глаз или носа.

Лия сохраняла уверенный темп. Она эффективно блокировала удары трёх лап, парировала атаки и осуществляла контратаки — санатор словно танцевала между лапами, ловко уклоняясь от ударов и нанося резаные раны когтистым рукам монстра. Ионовое поле её левого клинка с шипением отсекало костяные пальцы существа, когда те приближались к ней, а правый кинжал целенаправленно искал сочленения. Монстр издавал рёв и пытался достать Лию своим огромным хвостом-шипом, но каждый раз его атаки не достигали цели.

Другие воительницы, заняв позиции на галереях, вели обстрел зверя из огнемётов, стараясь не задеть Лию. Тварь метала в них каменные столы и стулья. Она отбрасывала санаторов одну за другой, используя их как копья для пробивания переборок, но действие гепалма было заметно — кожа зверя начала чернеть и трескаться.

Тем не менее чудовище обнаружило слабое место. Один из ударов лапой пришёлся точно в наплечник Лии. Броня выдержала, но инерция отбросила её спиной к стене колонны. От удара у неё перехватило дыхание, и на мгновение она потеряла чувство ориентации в пространстве.

Этого хватило бы, чтобы разорвать её пополам.

Но Лия не зря была элитой Самаэля. Вместо того чтобы пытаться встать, она перекатилась вбок, используя импульс удара, и оказалась прямо под брюхом твари. Время словно замедлилось. Она вложила всю массу тела и мощь сервомускулов в один-единственный выпад снизу вверх.

Обоюдоострый ионный клинок вошёл точно в основание пасти. Раздался оглушительный визг перегруженного поля и влажный хруст лопающегося костяного нароста.

Тело мутанта запрокинулось, содрогнулось в последней конвульсии, сломав хребет о колонну, и с тяжестью рухнуло на каменный пол, погребая под собой обломки алтаря.

Тишина, наступившая после этого, казалась оглушительной. Только выли сирены, да капала на пол раскалённая, густая, тёмная кровь мутанта с остывающих ионов от клинков Лии.

Бой окончен. Я вздохнул с облегчением. Лия провела стандартную проверку, осмотрев монстра с видом человека, для которого подобные действия являются обыденным делом. Клинок погружён в тело по рукоять, силовое поле всё ещё издаёт шипящий звук — всё чисто. Казалось, зверь повержен. Однако это впечатление оказалось обманчивым.

Существо едва заметно пошевелилось. Остаток конечности, заменявший руку, слегка приподнялся, и монстр поднялся на одну ногу, всем своим видом демонстрируя, что сражение ещё не закончено. Одна из санаторов вскрикнула:

— Тварь ещё жива! — и первой открыла огонь. Но заряда гепалма хватило лишь на один выстрел. Внезапно вскочив, монстр развернулся и оттолкнул хлыстом почти весь отряд санаторов. С тихим рыком он вытащил из себя клинок и отбросил его в сторону. Лия на мгновение замерла, наблюдая, как отсечённые ионовыми клинками конечности существа восстанавливаются прямо на глазах, увеличиваясь в размерах и покрываясь свежими, влажно блестящими костяными наростами. Лия не успела осознать произошедшую перемену. Монстр совершил резкий выпад вперёд и в сторону, сбив её с ног ударом грудной пластины. Звук столкновения металла с керамитом прозвучал подобно удару в колокол.

Я ощутил страх. В этот момент я впервые в жизни испытал беспокойство не за себя, а за другого человека — за Лию. Казалось, я могу потерять последнее, что связывает меня с жизнью.

— Лия! — крикнул я, но мой голос утонул в гуле сирены. Она ударилась головой о ребро каменной переборки. Оглушённая, но не утратившая воли к борьбе, Лия отбросила повреждённый наплечник и подняла оружие, парируя удар. Монстр стал двигаться быстрее и начал анализировать её атаки. Отразив контратаку, он предпринял отвлекающий манёвр, используя хвост. Лия приняла блок, но при этом оказалась уязвимой для другого удара. Мощный боковой удар отправил её в полёт к стене, и она снова сильно ударилась головой. Клинок выпал из её рук, и она без сознания начала сползать по каменному полу. Монстр приближался медленно и неотвратимо, нависая над ней. Казалось, он наслаждался своей победой. Я видел, как он восстанавливается и увеличивается в размерах. Его тело представляло собой сплошную мышцу, покрытую костяной бронёй.

Боевых подруг больше не осталось. Все были либо оглушены, либо прижаты обломками, истекая кровью из-под разбитых шлемов. Я пережил то, чего никогда не чувствовал прежде: холодный паралич, пока чудовище, собираясь для последнего броска и продолжая отращивать новые лапы, медленно приближалось к ней.

Я смотрел сверху на Лию, на монстра. Я не мог допустить гибели Лии. Но какие действия были мне доступны? Моё сердце билось часто и сильно, в горле стоял ком. Я сжимал металлические поручни и ощущал, как они деформируются под натиском внезапно охватившего меня гнева. Гнева не на монстра, а на собственную беспомощность. Я смотрел вниз с яростью в глазах, представляя, как монстр может разорвать Лию. Дыхание участилось, кровь прилила к голове.

Затем... Мир моргнул. И сломался.

Мои зрачки расширились, сознание вдруг стало улавливать каждый звук в этом месте. Мне показалось, что секунды вязнут в густом воздухе, превращаясь в тягучие минуты, а само пространство становится плотным и сжимается, словно невидимый кулак. Во мне вспыхнули ярость, гнев и чистый животный инстинкт доминирования. Теперь тот, кто был внизу, не казался мне охотником или даже соперником — я видел в нём жертву.

Мои кости затрещали, протестуя против насилия над гравитацией. Сухожилия натянулись, как стальные тросы, готовые лопнуть. Я почувствовал неимоверную боль во всём теле. И ощущал, как эта боль придаёт огромную мощь — первобытный выброс адреналина, который игнорировал законы физики и здравого смысла.

Я даже не успел перелезть через перила коридорного мостика. Реальность разошлась по швам, частицы перед глазами рассыпались как нарезка от шредера — переплетение холодных переборок корабля и мерцающих линий. Пространство схлопнулось со свистящим вакуумным хлопком.

Я просто очутился позади зверя, словно стоял там всё это время. Воздух со свистом заполнил вакуум, оставленный моим телом. Зверь внезапно замер. Для меня теперь он был жертвой, которая сама себя загнала в угол собственной берлоги. Он обернулся, медленно издав утробный рык. Несколько секунд изучал меня своим мертвенным глазом.

«ТЫ... Я ТЕБЯ ПОМНЮ... ДЕОН... И ТЫ С НИМИ?...» — пронеслось в моей голове. Но это был не просто голос. Вместе со словами я вдохнул его запах. И это был не запах гниения. Нос уловил кислотный запах вони разложения, плесени и жженого креолита. Это были запахи стоков и Нижнего Яра.

Я наклонил голову набок, словно пытаясь вспомнить:

— Не припоминаю, чтобы у меня были ручные крысы размером с комнату.

Я улыбнулся. Жёлтые зубы обнажились в оскале, напоминающем волчий. Мой разум освободился от боли, страха и усталости. Я чувствовал каждую деформацию своего тела, каждый хруст, каждый натянутый нерв, который отдавал болью в голове. Но боль была на последнем плане. Меня словно обкололи сильнейшими обезболивающими и впихнули внутрь таблетку ясного сознания. Теперь я воспринимал мир верно.

Для обычного человека этот монстр представал горой мышц и косых пластин. Для меня же он превратился в прозрачную схему. Массивный костяной панцирь словно исчез, обнажив пучки нейросвязей, сходящиеся в центральном нервном узле внутри черепа. Существо светилось изнутри тусклым багровым светом — его мозг, спинной мозг и каждое нервное окончание под кожей пульсировали энергией. Я знал, где нужно перерубить нить, чтобы обезвредить это существо.

От моей дерзости он вскиннул хвост-шип, целясь мне в лицо.

Я сделал шаг в сторону. Движение получилось неспешным, почти небрежным. Шип прошёл в миллиметре от моего уха, взъерошив волосы порывом воздуха.

Монстр издал рёв от неожиданности и нанёс удар рукой, напоминающей молот, сверху вниз, намереваясь сокрушить меня и размозжить о керамический пол алтаря.

Я отступил в сторону, выбрав расстояние, достаточное для того, чтобы избежать столкновения с массивной конечностью, и ощутил поток воздуха от удара, пронёсшийся мимо. Его движения оказались недостаточно быстрыми. Следующий удар повторил траекторию предыдущего, нацеливаясь на мою голову, однако я уже находился слева. Третий удар носил механический характер — существо попыталось адаптироваться, комбинируя два предыдущих выпада по диагонали. Я отступил вбок и назад, демонстративно поместив руки в карманы, — это не было позёрством, просто мои мыслительные процессы значительно опережали реакции противника. Мне казалось, что я — лабораторная крыса в игре про норки, где неопытный механик пытается попасть по голове крысе массивной пневматической колотушкой. Но та постоянно убегала в норку. Рёв существа перешёл в визг, и оно попыталось захватить меня третьей лапой, сметая всё на своём пути. Я уклонился, нырнув под сгиб его локтя, и оказался вплотную к брюху монстра. В нос ударил запах кислоты и гниения.

Последующие попытки атаковать превратились для него в отчаянный танец обречённого. Он швырнул в меня уцелевший тяжёлый стол из резного камня, но я перепрыгнул через него, оттолкнувшись от столешницы в воздухе. Следом в мою сторону полетел обломок двери-шлюза, нацеленный на голову, — я сделал шаг вперёд и наклонился, словно преодолевая перекладину решётки, и дверь пролетела мимо, с грохотом ударившись о колонну.

Именно в этот момент чудовище совершило роковую ошибку. Оно осознало бесполезность дальнейших попыток атаковать меня и переключило внимание на Лию — беззащитное тело, прислонённое к стене, истинную цель нападения. Инстинкт существа решил воспользоваться моими чувствами. Монстр ринулся назад, низко пригнув торс и расталкивая плечами каменные обломки. Земля дрожала.

— Далеко собрался? — я понял его замыслы мгновенно.

Мой голос прозвучал чужим, отстранённым, спокойным. Я пошёл наперерез, подбирая ионный клинок, который отбросил монстр. Он лежал на полу в луже его же чёрной крови. Рукоять легла в ладонь так идеально, будто была частью моего тела годами. Лезвие казалось невесомым.