4:44
Ее позвоночник выгнулся с влажным, омерзительным хрустом. Тело, затянутое в тактическую куртку, на долю секунды потеряло человеческие пропорции. Мышцы на ее бедрах и спине вспухли, разрывая ткань, перестраиваясь для генерации невозможной кинетической энергии.
Из ее предплечий — прямо сквозь кожу, с брызгами горячей, густой крови — вырвались два костяных лезвия. Они были не белыми, а матово-серыми, покрытыми естественной микро-серрейторной заточкой и пульсирующими черными капиллярами.
Боль была топливом. Химера внутри нее взвыла, получив контроль над нервной системой.
Первая пуля еще не покинула ствол наемника, стоявшего ближе всех, а Нериса уже исчезла с того места, где находилась.
Она не побежала. Она выстрелила собой в пространство, оттолкнувшись от бетонного пола с такой силой, что в месте ее прыжка осталась неглубокая воронка.
Наемник с вживленным пневматическим дробовиком успел только моргнуть. В его сетчатке отпечатался смазанный, темно-рыжий силуэт с горящими золотом глазами.
Нериса врезалась в него всем своим весом.
Ее костяное лезвие вошло ему под челюсть, пробило гортань, прошло сквозь мягкое небо и с влажным хрустом вышло из затылка. Инерция ее броска была настолько огромной, что она просто снесла его с ног, использовав стодвадцатикилограммовое тело как мясной щит.
Грохот выстрелов обрушился на ангар.
Воздух наполнился свинцовыми трассерами, искрами и бетонным крошевом. Десятки пуль впились в мертвого наемника, которого Нериса держала перед собой. Мертвая плоть дергалась, поглощая кинетическую энергию, брызгая кровью и кусками кевлара ей в лицо.
Она хищно оскалилась. Вкус чужой крови на губах окончательно стер в ней человеческие тормоза.
Нериса отшвырнула изрешеченный труп в сторону двоих стрелков, сбив их с ног, и нырнула за металлические контейнеры, растворившись в тенях.
Симфония ультранасилия началась.
* * *
На левом фланге царил хаос.
Наемники, накачанные стимуляторами, потеряли цель. Они стреляли по теням, поливая контейнеры огнем из автоматических винтовок. Алхимические пули, начиненные белым фосфором, прожигали сталь, наполняя воздух едким желтым дымом.
Но химеру нельзя было убить подавляющим огнем. Химера была создана для того, чтобы превращать геометрию укрытий в свою личную бойню.
Сверху, со строительных лесов, спрыгнула черная тень.
Нериса приземлилась прямо на плечи одному из наемников. Ее колени с хрустом сдавили его шею, ломая шейные позвонки. Мужчина не успел даже крикнуть. Его тело обмякло, но Нериса, все еще находясь на нем, крутнулась всем корпусом.
В ее правой руке был зажат пистолет. Она всадила три крупнокалиберные пули в лицо стоящего рядом бойца. Лицо наемника просто исчезло, превратившись в воронку из раздробленных костей и красного тумана.
Она оттолкнулась от падающего трупа, сделала сальто в воздухе, уходя от выстрела из дробовика, и приземлилась на четвереньки, как дикая кошка.
Костяные лезвия на ее руках удлинились еще на несколько дюймов, пропитанные кровью.
Она рванулась вперед, низко стелясь над бетонным полом. Наемник с мачете попытался перехватить ее, но она проскользнула под его замахом. Ее левое лезвие вспороло ему живот от паха до грудины. Внутренности с мокрым, тяжелым звуком вывалились на бетон. Наемник рухнул на колени, пытаясь удержать свои собственные органы скользкими руками, но Нериса уже была у следующей цели.
Магия Ордена Вельсайр пульсировала в ее крови.
Она пробила грудную клетку очередного врага костяным шипом, и в момент удара выпустила заряд багровой энергии. Символ распада вспыхнул внутри тела наемника. Алхимические стимуляторы в его венах мгновенно вскипели. Мужчина взвыл, его глаза лопнули прямо в глазницах, а кожа пошла пузырями и начала слезать кусками, обнажая вареное мясо.
Нериса выдернула лезвие и с разворота отрубила ему голову, чтобы прекратить его визг, который мешал ей слушать акустику боя.
Она была идеальной, выверенной машиной для убийства. Она двигалась в трех измерениях, используя стены, леса, контейнеры и сами тела врагов как точки опоры. Ее дыхание было ровным, несмотря на сумасшедший темп. Золотые глаза горели в полумраке, выискивая следующие жертвы.
Она шинковала людей, превращая ангар в мясную лавку.
И пока она вела свой скоростной, кровавый танец, на другом конце зала происходило нечто совершенно иное.
* * *
Каэль не бегал.
Он вообще не менял ритма своих шагов.
Когда девятнадцать стволов открыли огонь, значительная часть свинца полетела в него. Он стоял на открытом пространстве, высокая, статная мишень в темном пальто.
Первая пуля — тяжелый, бронебойный калибр из снайперской винтовки под крышей — ударила его прямо в грудь, в область сердца.
Кинетическая энергия этой пули могла бы пробить блок цилиндров автомобиля.
Звук попадания был странным. Не было влажного чавканья пробиваемой плоти. Не было звона металла. Был звук, похожий на удар кувалдой по плотно утрамбованному мешку с мокрым песком.
Пальто Каэля дернулось. На ткани появилась аккуратная дыра.
Пуля вошла в тело. И остановилась.
Она не пробила грудину. Она даже не оставила синяка. Плоть Каэля, которая секунду назад казалась мягкой, в точке удара мгновенно приобрела плотность, превышающую плотность титана. Кинетическая энергия пули была просто поглощена, рассеяна по его телу без малейшего вреда.
Сплющенный кусок раскаленного свинца с тихим звоном выпал из дыры в пальто и покатился по бетону.
Каэль опустил глаза на испорченный кашемир.
Его брови едва заметно сошлись на переносице. В его глазах появилась та самая бесконечная, ледяная усталость существа, которое вынуждено терпеть идиотизм низших форм жизни.
— Итальянская шерсть, — тихо, сам себе, произнес Каэль.
Град пуль обрушился на него. Они рвали его пальто, пробивали брюки, попадали в плечи и шею. Каждое попадание лишь слегка дергало его одежду. Пули плющились о его невозможную анатомию и осыпались на пол, как металлический дождь.
Он не уклонялся. Он просто пошел вперед.
Его походка была размеренной, спокойной, почти скучающей. Он двигался к стеклянной банке, игнорируя огонь, как человек игнорирует мелкую морось.
Один из наемников, огромный мутант с пневматической рукой-молотом, с ревом бросился на него наперерез. Он занес свою стальную конечность, поршни яростно зашипели, выбрасывая пар, и молот обрушился вниз, целясь в голову Каэля.
Этот удар должен был размазать череп вампира по бетону.
Каэль даже не посмотрел на него.
Он лениво, словно отгоняя назойливую муху, поднял левую руку и подставил ладонь под падающий пневматический молот.
Раздался чудовищный скрежет.
Стальной боек весом в сорок килограммов, разогнанный гидравликой, врезался в открытую ладонь Каэля и... остановился намертво. Поршни внутри механической руки наемника взвизгнули, пытаясь продавить сопротивление, но не смогли сдвинуть ладонь ни на миллиметр. Трубки с давлением лопнули, брызнув кипящим маслом.
Глаза мутанта полезли на лоб от первобытного ужаса.
Каэль медленно повернул к нему голову.
Его пальцы, лежащие на стальном бойке, чуть сжались. И закаленная сталь начала сминаться, как мокрая глина. Раздался визг гнущегося металла. Каэль сжал руку в кулак, превращая оружие наемника в бесполезный, искореженный ком железа.
Затем он шагнул вплотную к мутанту.
Он не стал бить его. Он просто положил свою изящную, бледную ладонь на широкую грудь наемника, прямо на пластины кевларового бронежилета.
— Вы мешаете, — вежливо произнес Каэль.
И он просто толкнул.
Он не приложил видимых усилий. Но масса, которую он вложил в этот толчок, была колоссальной. Грудину наемника вмяло внутрь с таким звуком, словно кто-то наступил на корзину с сухими ветками. Бронежилет лопнул. Ребра разлетелись в щепки, пробивая легкие и сердце.
Огромное тело мутанта оторвало от земли и отшвырнуло назад на пятнадцать метров. Он пролетел по воздуху, как тряпичная кукла, и врезался в бетонную стену с влажным хлюпаньем. Он был мертв еще до того, как его спина коснулась бетона.
* * *
Бойня в ангаре превратилась в сюрреалистический контраст.
С одной стороны — Нериса. Ураган из крови, костяных лезвий, вспышек ведьмовской магии и животной ярости. Она прыгала по стенам, перерезала артерии, ломала шеи и использовала окружение, чтобы сеять панику. Она была идеальным, кровавым штормом, который Орден Вельсайр создал для уничтожения себе подобных. В воздухе стояла густая розовая взвесь из крови, которую она выпускала из врагов.
С другой стороны — Каэль.
Он был ледоколом. Он шел по прямой.
Трое наемников с криками ужаса выскочили из-за укрытия, поняв, что их пули не наносят ему урона. Они бросили винтовки и выхватили тяжелые армейские тесаки, надеясь, что алхимическая сталь сможет пробить то, что не взял свинец.
Каэль даже не замедлил шаг.
Первый наемник замахнулся тесаком, целясь в шею. Каэль не блокировал удар. Он просто шагнул навстречу, позволяя лезвию ударить его в ключицу.
Раздался звон. Тесак отскочил, оставив на коже Каэля лишь легкую царапину, которая затянулась в ту же долю секунды. Лезвие покрылось сетью трещин от отдачи.
Каэль вытянул руку вперед и взял наемника за лицо.
Его длинные пальцы легли на виски и лоб мужчины. И он просто сжал ладонь.
Череп наемника лопнул, как переспелый грейпфрут. Кровь, мозговая жидкость и осколки костей брызнули во все стороны. Тело обмякло и рухнуло под ноги Каэлю.
Второй наемник с криком ударил тесаком ему в спину.
Каэль не оборачиваясь, сделал движение локтем назад. Это выглядело как небрежный, случайный жест. Но локоть Каэля врезался точно в солнечное сплетение нападающего. Удар пробил грудную клетку насквозь, выбив позвоночник наружу через спину. Мужчина сложился пополам, выблевав собственные органы на бетонный пол.
Третий наемник остановился.
Его накачанный наркотиками мозг наконец-то понял то, что отказывалась принимать логика. Перед ним не было монстра, с которым можно драться. Перед ним было стихийное бедствие в дорогом костюме.
Наемник выронил тесак, развернулся и побежал прочь, в сторону спасительной темноты ангара.
Каэль не стал его преследовать. Он не бегал за мусором.
Он просто наклонился, не сбавляя шага, поднял с пола оброненный тесак и небрежно, почти не глядя, метнул его вслед беглецу.
Тяжелое алхимическое лезвие просвистело в воздухе и вошло бегущему точно в затылок. Тесак пробил череп насквозь и вышел изо рта, пригвоздив крик к нёбу. Наемник по инерции пробежал еще два шага и рухнул лицом вниз, скользя по собственной крови.
* * *
Охрана ангара заканчивалась.
Пол был усеян трупами, латунными гильзами, обломками оружия и кусками бетона. Запах бойни — густой, медный, сладковатый аромат крови, смешанный с едким дымом белого фосфора и порохом — висел в воздухе тяжелым маревом.
Грохот выстрелов стих.
Осталось только тяжелое, прерывистое дыхание уцелевших наемников, которых Нериса сейчас добивала в темных углах ангара, и низкое, мощное гудение стазис-генераторов на крышке стеклянной банки.
Каэль приблизился к границе света, падающего от промышленных прожекторов.
Его темное пальто было покрыто пулевыми отверстиями, изрезано в клочья, испачкано чужой кровью и мозговой слизью. Это выглядело неэстетично. Каэля это раздражало.
Сверху раздался глухой стук.
Мертвое тело снайпера, которому Нериса только что свернула шею на строительных лесах, рухнуло вниз и тяжело шлепнулось на бетон в метре от Каэля. Кровь из разорванной артерии брызнула на лакированные туфли вампира.
Каэль остановился.
Он посмотрел на свои туфли. Затем медленно поднял взгляд вверх, в темноту под потолком, где на стальной балке сидела Нериса.
Она тяжело дышала. Ее костяные лезвия были покрыты густым слоем крови и мяса. Золотые глаза ярко горели во мраке. Химера внутри нее была сыта, но все еще возбуждена боем.
— Нериса, — произнес Каэль. Его голос был спокойным, ровным, но в нем звучал явный упрек. Он говорил нормальным, разговорным тоном, игнорируя тот факт, что они стояли посреди скотобойни. — Ты испачкала мне туфли. И я очень прошу тебя, постарайся больше не ронять куски плоти так близко к стеклу. Если ты запачкаешь банку кровью, это может испортить мне вид на мою сальсу.
Нериса сплюнула сгусток черной крови вниз, на бетон.
Она не стала извиняться. Костяные лезвия с влажным, тошнотворным звуком втянулись обратно в ее предплечья. Кожа срослась за считанные секунды, оставив лишь бледные, дымящиеся шрамы. Она спрыгнула с балки, приземлившись на пол с грацией хищника, и встала рядом с Каэлем.
Она была покрыта кровью с головы до ног, ее одежда была изорвана, но она выглядела совершенно спокойной. Бой был закончен. Охрана устранена.
Они стояли на границе освещенного круга.
Перед ними, на стальной платформе, возвышалась двухметровая стеклянная банка со спрессованным кварталом Сан-Маркос.
А за платформой, вжавшись в стену, стоял Черный Архитектор. Гуль-покупатель уже лежал на полу без сознания, обмочившись от животного ужаса.
Пространственный паразит дрожал.
Он видел, что они сделали с его элитной охраной. Он видел Нерису, которая двигалась как демонический ураган. Но больше всего его пугал Каэль. Существо, которое не сражалось. Существо, которое просто шло вперед, и чья ленивая скука ломала кости, сталь и физику.
Каэль сделал последний шаг, вступая в круг белого клинического света.
Он остановился прямо перед стеклянной банкой.
Внутри нее застывший Хуан все еще держал лопатку. Зеленая сальса все еще висела в воздухе, медленно, по микромиллиметру, опускаясь к грязному полу фургона.
Каэль посмотрел на Хуана. Затем он медленно перевел свой холодный, мертвый, полностью равнодушный взгляд на Черного Архитектора.
— Вы закончили свою презентацию? — вежливо спросил Каэль, стряхивая с порванного рукава кусок чьего-то легкого. — Если да, то я бы хотел получить свой заказ. Я не люблю, когда еда остывает.
* * *
Белый, клинический свет промышленных прожекторов падал на стальную платформу, выхватывая из полумрака ангара каждую деталь.
В этом свете кровь, которой была забрызгана одежда Нерисы и испорченное пальто Каэля, казалась почти черной. Воздух гудел. Это был низкочастотный, вибрирующий гул стазис-генераторов, вмонтированных в крышку двухметровой стеклянной банки. Гул проникал под кожу, оседал в костях, заставляя зубы мелко, неприятно ныть.
За пределами светового круга простиралась тьма, заполненная трупами. Оттуда доносилось лишь шипение разорванных гидравлических трубок, шипение остывающего белого фосфора и влажный звук капающей с потолочных балок крови.
Каэль стоял неподвижно.
Он не смотрел на Черного Архитектора. Пространственный паразит, вжавшийся в бетонную стену так сильно, что казалось, он сейчас попытается в нее просочиться, больше не представлял для Каэля никакого интереса.
Внимание вампира было полностью поглощено стеклянным сосудом.
Он подошел вплотную к прозрачной стенке. Стекло было толстым, зеленоватым, мутным от микроскопических дефектов литья и конденсата, собравшегося с внутренней стороны. Там, за этой преградой, находился спрессованный, искореженный, остановленный в своей агонии квартал Сан-Маркос.
Каэль чуть склонил голову.
Его взгляд безошибочно нашел в переплетении сплющенных кирпичных стен и скрученного асфальта железный фургон Хуана.
Время внутри текло настолько медленно, что для человеческого глаза оно казалось полностью остановленным. Но Каэль видел динамику. Он видел, как зеленая сальса, расплескавшаяся из пластикового контейнера в момент сжатия пространства, висит в воздухе. Изумрудные капли, в которых отчетливо угадывались фракции кинзы и халапеньо, образовали идеальную, застывшую параболу.
Но парабола не была мертвой.
Капли двигались. Скорость их падения составляла, возможно, один миллиметр в час. Но они падали. Гравитация, даже искривленная и сдавленная внутри банки, продолжала свою работу. Стазис-поле лишь оттягивало неизбежное. И самое главное — термодинамика. Мясо на вертеле Хуана, которое еще недавно шкварчало и сочилось соком, сейчас неумолимо отдавало свое тепло окружающему мертвому воздуху.
Каэль медленно, почти нежно, провел кончиком указательного пальца по влажному стеклу.
Звук получился тонким, протяжным, похожим на стон умирающего кита.
— Вы нарушаете температурный режим, — произнес Каэль.
Он сказал это тихо, не повышая голоса, но в его тоне звучала такая абсолютная, инфернальная серьезность, что Черный Архитектор вздрогнул, словно его ударили током.
* * *
Архитектор тяжело, со свистом втянул воздух через свои вертикальные ноздри-щели.
Его мозг, привыкший оперировать неевклидовой геометрией и многомиллионными контрактами на черном рынке Цитадели, отказывался обрабатывать происходящее. Девятнадцать элитных наемников были превращены в мясное пюре за какие-то секунды. И ради чего? Ради куска свинины в лепешке?
— Т-ты... — голос Архитектора булькал. Складки бледной кожи на его длинной шее судорожно сокращались. Черные вены под эпидермисом пульсировали от зашкаливающего уровня адреналина. — Ты не понимаешь... что ты делаешь.
Каэль даже не обернулся. Он продолжал смотреть на застывшую каплю сальсы.
— Я прекрасно понимаю, что я делаю, — ответил он, и его голос был сухим, как пепел. — Я пытаюсь спасти свой ужин от пространственной деградации. Аль пастор нельзя разогревать в микроволновке. Вкус меняется. Текстура разрушается. Если эти капли коснутся пола, мне придется убить вас всех не потому, что вы мне мешаете, а потому, что вы испортили произведение кулинарного искусства.
Нериса, стоявшая в двух шагах позади Каэля, не сводила глаз с Архитектора.
Ее костяные лезвия были втянуты, но тело оставалось напряженным, как натянутая тетива. Она чувствовала, что паразит не просто боится. Его страх был не парализующим. Это был страх загнанной в угол крысы, которая вспоминает о своем последнем козыре.
— Этот товар... — Архитектор сглотнул, попытавшись отлепиться от стены, но тут же вжался обратно, когда Нериса демонстративно положила руку на рукоять пистолета. — Этот товар уже принадлежит высшим иерархам. Вы... вы не можете просто так прийти и сломать сделку. Совет Теней... Исполнители... они найдут вас. Они сотрут вас из архивов!
— Мои архивы уже стерты, — меланхолично отозвался Каэль. — Это делает меня свободным от бюрократического давления.
Он медленно повернулся к паразиту. Его темные глаза, казалось, поглощали свет прожекторов.
— А теперь, — произнес Каэль, и температура в ангаре субъективно упала на несколько градусов, — вы откроете эту банку. Вы вытащите Хуана. И если при обратном развертывании пространства вы помнете его фургон... я сверну вас в рулон. И засуну в бутылку из-под текилы.
Архитектор замер.
Его длинные, уродливые пальцы, до этого судорожно царапавшие бетонную стену, вдруг замерли. В его вертикальных глазах-щелях мелькнуло что-то новое. Истерика сменилась темным, отчаянным решением.
— Я не могу его открыть, — прошипел Архитектор, и в его голосе появилась мстительная, ядовитая нотка. — Стазис запечатан. Только я знаю код декомпрессии. Если вы убьете меня, банка останется запечатанной. А если вы попытаетесь разбить стекло... внутреннее давление разорвет весь квартал на атомы. Твой повар превратится в кровавый туман вместе с остальными полумиллионом килограммов мяса и бетона.
Каэль слегка склонил голову.
— Это ультиматум? — вежливо уточнил он.
— Это гарантия, — Архитектор обнажил ряды мелких, игольчатых зубов в кривой усмешке. — Вы проиграли.
Его левая рука, неестественно длинная, с дополнительным суставом на предплечье, молниеносно скользнула во внутренний карман дорогого пиджака.
Нериса отреагировала мгновенно. Ее пистолет взлетел, нацелившись точно между глаз мутанта.
— Руку из кармана! — рявкнула она. Ее голос разорвал гудение стазис-генераторов. — Вытащи ее медленно, двумя пальцами, или я размажу твой мозг по стене!
Но Архитектор не достал оружие.
Он вытащил небольшой, тяжелый латунный пульт, покрытый гравировками в виде шестеренок и песочных часов. На пульте была всего одна кнопка. Большая, сделанная из куска граненого горного хрусталя.
— Моя страховка, — прохрипел мутант.
И его большой палец с силой вдавил хрустальную кнопку внутрь латунного корпуса.
* * *
Ничего не взорвалось. Никакой сирены не завыло. Никакие скрытые турели не опустились с потолка.
Но атмосфера в ангаре изменилась так резко, словно из помещения в одну секунду выкачали весь кислород и заменили его жидким азотом.
Каэль перевел взгляд с пульта на пространство вокруг.
Свет мощных промышленных прожекторов, который секунду назад был резким и ослепительно белым, внезапно пожелтел. Он стал тусклым, больным, словно старая лампа накаливания, которой не хватает напряжения. Тени в ангаре, отбрасываемые трупами, контейнерами и строительными лесами, дрогнули.
Они больше не лежали на полу в соответствии с законами оптики. Они начали вытягиваться, искривляться и ползти в сторону Архитектора, игнорируя источники света.
Затем пришел звук.
Это не был шум шагов. Это был звук механических часов. Тиканье.
Тик. Так.
Но оно было не одиночным. Это был хор из тысяч, десятков тысяч часовых механизмов, накладывающихся друг на друга. Звук шел отовсюду: из стен, из бетона, из самого воздуха. Он был сухим, методичным, сводящим с ума.
Нериса попятилась.
Химера внутри нее не просто зарычала — она заскулила от первобытного, парализующего ужаса. Это был инстинкт, вбитый в генетический код каждого существа, населяющего мир нечисти. Инстинкт, кричащий о том, что рядом находится высший хищник, против которого не работают ни клыки, ни магия, ни скорость.
Она опустила пистолет. Ее руки внезапно стали тяжелыми, словно налились свинцом.
Она посмотрела на падающую с потолка каплю крови убитого ею снайпера.
Капля оторвалась от балки и полетела вниз. Но на полпути она начала замедляться. Все сильнее и сильнее. Пока, наконец, не зависла в воздухе, превратившись в идеальную, недвижимую рубиновую сферу.
— Каэль... — голос Нерисы был неузнаваемым. Он дрожал. Это был не страх перед смертью, это был ужас перед разрушением самой концепции времени. — Что он... кого он вызвал?
Каэль не ответил.
Его взгляд был устремлен в самую глубокую, самую густую тень в дальнем конце ангара, за нагромождением стальных контейнеров.
Тень там не просто сгустилась. Она начала осыпаться пеплом.
Из этого пепла, из этого разлома в нормальности, медленно, с ритмичностью метронома, вышел человек.
* * *
Он был высоким. Неестественно, болезненно высоким. Его рост приближался к двум с половиной метрам, но из-за пугающей худобы он казался еще выше.
Его тело напоминало иссохшую мумию, обтянутую пергаментной кожей. На нем была черная, прожженная во многих местах сутана, полы которой не касались пола, а растворялись в серой дымке, похожей на мелкий пепел. На его шее висели десятки цепочек с карманными часами, компасами и астролябиями, но ни один из этих приборов не издавал звука.
Звук исходил из него самого.
Каэль, обладающий зрением, недоступным человеческой физиологии, видел детали, от которых обычный рассудок мог бы треснуть.
Кожа вошедшего не была гладкой. Она была покрыта татуировками.
Но это не были нарисованные чернилами узоры. Это были живые, функционирующие часовые механизмы, вживленные прямо в эпидермис. Тысячи крошечных циферблатов, шестеренок, маятников и стрелок покрывали его лицо, шею, руки и грудь. Они двигались. Стрелки вращались с разной скоростью — одни бешено крутились, отсчитывая миллисекунды, другие застыли, третьи двигались в обратную сторону.
Его глаза представляли собой два пустых провала, внутри которых вращались сложные латунные механизмы турбийонов.
Исполнитель Ордена Пепла.
Но не обычный чистильщик, вооруженный огнеметом и освященной сталью. Это был Иерарх. Существо, которому Цитадель доверила самое страшное оружие в мире, где бессмертие является нормой.
Оружие, способное убивать само время.
Нериса сглотнула. Звук в остановившемся воздухе ангара показался оглушительным.
— Ткач Времени... — прошептала она, и в ее голосе прозвучал благоговейный, отчаянный ужас. — Хроно-Исполнитель. Каэль... это палач Совета Теней. Он не сжигает тела. Он сжигает секунды.