– Против музыки я ничего не имею.
– Что?
Хоть об стенку головой бейся!
– Я сказал, что ничего не имею против музыки. Здорово играют. – Прошел всего час, а я уже охрип. – Ты их слышала раньше?
Она крикнула в ответ что-то неразборчивое. Ладно, какая разница.
– Кто хочет еще выпить? – Крейг поднялся с места.
– Я! Я! – тут же вскинулась Джеки.
– Мне не надо, – покачала головой Аделаида.
– У меня еще есть. – Я показал на свой бокал.
– Ну ладно, значит, только нам, – кивнул Крейг. – Иан, пошли, поможешь. – Всем было ясно, что он хочет поговорить.
– Ну что, как там у тебя с ней? – спросил он, когда мы с трудом пробились сквозь толпу к стойке.
– Полный блеск. Она меня не слышит, а когда слышит, отшивает.
– М-да. Но все-таки она ничего, правда? Я же говорил, вовсе не уродина.
Крейг был прав, Адель была вполне на уровне. Конечно, не так хороша, как Анджела или Роуз, да и на фоне остальных девиц в баре смотрелась средне. Но что-то все-таки в ней было, и тем тяжелее мне приходилось. Со страшненькой можно вести себя запросто и ни о чем не беспокоиться: пусть думает что угодно – плевать. А красивая девушка – совсем другое дело: хочется непременно понравиться, сразу к ней лейкемию примеряешь.
– Почему у нее нет парня?
– Не знаю. Всегда одна, сколько я ее знаю. Наверное, вообще мужчин не любит.
– Тогда какого хрена я тут делаю?
– А вдруг тебе удастся ее охмурить? Разговори, влей в нее пару коктейлей, может, что и выйдет. Знаешь что? Давай я возьму бутылочку-другую шампанского, если ты заплатишь. Выпьем все вместе – вот она и разогреется.
– Ей завтра на работу.
– Брось, кто об этом думает, когда угощают шампанским? Да, вот что еще, пока не забыл – держи!
– Что это?
– Ее номерок из гардероба. Запомни: когда ведешь куда-нибудь цыпочку, всегда сдавай за нее пальто.
– Зачем?
– Чтобы не могла сбежать или уйти с другим парнем.
Крейг нес бокалы, а я шел сзади с бутылками. Аделаида мельком взглянула на нас и снова уставилась на оркестр.
– Шипучка! – объявил Крейг. – Кто со мной?
– Я! – подняла руку Джеки. – Я всегда с тобой!
Крейг подмигнул мне, и я повернулся к своей даме.
– Шипучки?
– Нет, спасибо.
– Ты правда не хочешь?
– Что?
– Ты точно не хочешь шампанского?
– Нет, не хочу.
Я поставил бутылку на стол и в отчаянии упал на стул.
– Ну же, Адель, выпей хоть немножко! – присоединилась Джеки.
– Мне завтра работать.
– Совсем капельку, подумаешь!
– Нет! Мне еще с книгами разбираться. Тебе-то хорошо, ты можешь хоть до двенадцати гулять, а у меня этот проклятый урок с утра!
– В самом деле? – заинтересовался я. – О чем? – Что?
О господи, сделай так, чтобы она меня услышала!
– Я спросил, на какую тему урок?
Аделаида пристально посмотрела на меня. Я уже готов был услышать "обет безбрачия", но оказалось, что речь пойдет всего-навсего о смерти домашних животных.
– Хорошая тема. У тебя кто-нибудь умирал?
– А у кого нет? – усмехнулась она.
– К нам сегодня приходил некропедозоофил... – начал Крейг. Джеки так и покатилась со смеху.
Я поймал хмурый взгляд Аделаиды и на мгновение почувствовал, что у нас все-таки есть что-то общее.
– ...дохлых маленьких зверушек он с собою приносил. Ну что, кому шампанского?
Немного погодя Крейг и Джеки пошли танцевать, оставив меня наедине с Аделаидой. Я пытался завести разговор и так и эдак, спрашивал, кто ее родители, есть ли братья и сестры, любит ли она "Мистера Бина", бывала ли в Аквариуме. Наконец темы иссякли. Я взглянул на танцующих: Крейг и Джеки уже целовались. Аделаида посмотрела туда же и скривилась.
Что я делаю не так? Разве я мало стараюсь? Даже побрился и надел свой новый черный костюм! И держусь как только могу дружелюбно. Так в чем же дело, черт побери?