Бедовый. Царь царей
Великий крон покачал головой. Ему подобное не виделось таким уж простым. Но он позволил Глыбе продолжить.
– Самое сложное заключается в том, что в мире может быть только одна сила. И когда наша Ось разрушилась, появилась Нежизнь. Следовательно, чтобы восстановить Ось, нам нужно уничтожить Нежизнь.
– Как можно уничтожить то, что теперь повсюду и вместе с тем нигде? – горько усмехнулся Созидатель.
– Здесь ты не совсем прав, – тоже улыбнулся Глыба, только намного мягче. – Нежизнь так и называется, потому что не является жизнью в полном понимании. Это субстанция, которая возникает в местах разрывов жизни. Там, где уже нет существования, но еще не наступила смерть. Так получилось, что наш мир стал прекрасной кормушкой для нее.
Созидатель наморщил лоб, пытаясь вдуматься в смысл сказанного. Выходило у него с большим трудом.
– Но вместе с этим Нежизни нужны сосуды, в которых она будет храниться. И как только она оказалась здесь, то выбрала своим стражем случайного крона. Последнего царя теперь уже разрушенной Охокии.
Слова о красивом городе, в котором крон провел юность, разлетелись скорбным колокольным звоном над одинокими камнями, прозвучав с некоторой долей издевки.
– Да, я слышал об этом, – скривился Созидатель. – Один сумасшедший начал называть себя последним истинным Царем.
– Царем Царей, – поправил Глыба. – И пока мы убивали друг друга, Нежизнь все сильнее проникала в правителя, делая его могущественнее. Если его не остановить…
– Бесчисленные войны вас ничему не научили? – раздался скрипучий старческий голос, и от этих слов повеяло нестерпимым жаром. – Вы уже разрушили мир.
– Они выиграли в том числе потому, что вы вечно отсиживались, – внезапно возразил Созидатель. – Нежизнь везде. Я чувствую ее слабые ростки во всем, что некогда было мне дорого. У нас всего два варианта – сбежать или бороться.
– Да! – на этот раз его дружно поддержали Воители.
– Может, ты и прав, брат, – невероятно серьезно, несвойственно для себя, произнес Хохотун.
– Вот только мы не сможем избавиться от Нежизни, – не сдавался Зной. – Она найдет себе новый источник, новый сосуд.
– Который станет намного слабее и который будет напитываться снова, – парировал Глыба. – На это потребуется время. Мы станем убивать новых стражей, пока чуры не соберут Ось. Только действовать надо безотлагательно. Прямо сейчас.
Воцарилось молчание. Не потому, что кроны не знали, как поступить. Все они ждали решение самого главного из них, Великого брата.
А Созидатель хмурился, чесал бровь и изредка поглядывал на Лихо. Пока наконец не кивнул.
– Пусть так. Если ничего не получится, всегда можно уйти. Но если существует шанс сохранить наш мир… Рах, – поднял он руку, показывая пустую ладонь.
– Рах, – согласно ответили Воители, повторив жест.
– Рах, – добавили Рокот с Хохотуном.
– Рах, – неодобрительно заключил Зной.
– Следует поторопиться, – еще раз повторил Глыба. – Я знаю, где сейчас находится Царь. Пойдемте. Убьем его и всех его сторонников.
Он проворно спрыгнул с высокой отвесной скалы и побежал так стремительно, как могут только кроны.
Созидатель схватил поперек Юнию, перекинул через плечо и рванул следом, чувствуя за спиной горячее дыхание собратьев.
Мимо мелькали леса, поля, рощи, долы, холмы, горы, озера и речки. А кроны бежали со скоростью, которую обычный человек не мог бы даже вообразить. Встреть их сейчас какой смертный, он бы заметил только могучий вихрь. Правда, встречать было уже некому. Мир обезлюдел. Ему словно дали по ребрам, и он испустил дыхание, вместе с которым улетучилась сама жизнь.
Созидатель поймал себя на мысли, что совершенно не узнает здешние места. Вроде когда-то здесь был самый дремучий лес в мире, где водилось много дичи и нечисти. А теперь – лишь изогнутые, словно в муке, голые стволы деревьев, из-за которых на них смотрели рубежники и нечисть. Слабые, но вместе с тем не обычные, а те, кого коснулось объятие Нежизни. В ком она зародила крохотное семя, которое проросло буйным цветом. А еще Созидатель удивился немыслимому числу этих созданий. Они стояли друг возле друга, словно близкие родственники, не чувствуя между собой никаких противоречий.
– Уже недалеко, – сказал Глыба.
– Что-то здесь не так, – прошептал Зной, впрочем, его услышали все кроны. – Зачем здесь столько рубежников? И нечисти? Будто кто собрал их сюда. И откуда ты знаешь, куда надо идти?
– Вон там, вон, – Глыба указал на фигуру меж могучих стволов. Казалось, он единственный не услышал собрата.
И Созидатель рассмотрел Царя Царей. Обычного худого человека, разве что невероятно высокого. Его нагота неприятно ранила взгляд, потому что открывала миру неестественную синеву кожи. Казалось, этот человек застыл между жизнью и смертью, так и не решив окончательно, что именно ему делать. Впрочем, особой силы Созидатель в нем не почувствовал. Рубцы были, но разве это сила? Царь Царей, несмотря на громкое прозвище, по могуществу даже не подобрался к крону.
Созидатель поставил на ноги Юнию, готовясь дать бой.
– Что-то не так, – продолжал бормотать Зной, теперь уже громче.
– Окружим его со всех сторон, – прошептал Глыба. – И ударим одновременно.
Он заискивающе поглядел на Созидателя, и тот, чуть поколебавшись, кивнул в ответ. И кроны стали медленно окружать главного апологета Нежизни, ее основного защитника и сосуда.
Великий крон чувствовал, как дрожит от страха Лихо. Ему и самому было не по себе среди сотен (или тысяч?) застывших созданий. Конечно, можно начать их убивать, но вдруг это приведет к чему-то более страшному?
Когда Воители подобрались совсем близко, Петля, в очередной раз оправдывая свое прозвище, сотворил невероятно хитрую ловушку, в которую заключил Царя Царей. Его промысел возвышался каждый раз, когда кто-то попадал в западню. Тело неприятеля покрылось страшными ранами, но вместо крови из них потекла какая-то густая темная жидкость. Правда, сам Царь Царей теперь будто проснулся. Он было подался вперед, но огромные, ныне увеличенные в размерах руки Глыбы рухнули на него, словно могучие скалы. Созидатель даже отвернулся, чтобы не смотреть на это ужасающее зрелище. Он и не думал, что все будет так просто.
Впрочем, стоило ему только поверить в то, что все завершилось, как судьба неприятно удивила крона.
– Нежизнь, мать конца и отец начала, – торопливо, почти скороговоркой, заговорил Глыба. – Я сделал все, как и обещал. Привел к тебе много силы, которую можно обратить тебе во благо. Во мне есть твое начало, порожденное разрушенным Осколком, я готов стать новым защитником и твоим сосудом…
– Предатель!!! – заревел Зной.
В воздухе запахло жженым мясом, палеными волосами и еще чем-то, что Созидатель распознать не смог. Вот только Глыба остался стоять, радостно улыбаясь и явно не испытывая неудобств. Вместо него, обугленные и опаленные, падали ниц те самые застывшие рубежники. И Великому крону от подобной картины стало совсем не по себе. Потому что он видел, что Зной бьет в полную силу.
Вновь сотворил хитрую ловушку Петля, атаковал росчерком заклинаний Цвет, загремела накатывающая и сметающая все на своем пути волна Рокота, ухмыльнулся, вступая в схватку Хохотун.
Только Великий крон на ходу торопливо творил своих чудесных, как он всегда считал, созданий. Он облачался в живую хитиновую броню. Потому что умел видеть на два хода вперед.
И оказался прав. В какой-то момент Глыба заговорил. Вот только его голос был не похож на тот, к которому все привыкли. Созидатель видел пустые, подернутые белесой пеленой глаза, а сухие губы трескались при каждом слове. Разве что не кровоточили.
– Придите ко мне. Придите ко мне. Придите…
Он повторял это снова и снова, много раз, а Созидатель вдруг осознал, что перестал вливать хист в собственные творения, завороженно глядя на Царя Царей. Скорбно стояли и остальные кроны, тогда как рубежники и нечисть, прежде безропотно застывшие среди остовов безжизненного леса, сломя голову бросились к своему призывателю.
Они толкались, отпихивали друг друга, рычали, кусались, но вся их природа сейчас была подчинена единственному желанию – дотронуться до своего владыки. А после существа безжизненно падали, как пустые кубки, в которых более не осталось ни капли вина.
Созидатель тревожно смотрел на увеличивающуюся гору трупов, постепенно отступая назад. А Царь Царей шагал по теперь уже точно мертвым наверх, не переставая шептать свои сакральные слова. И его мощь, собранная прежде и разделенная среди всех остальных, росла вместе с ним.
Первым от забытья очнулся Зной, вновь ударив по противнику. Только теперь часть мелких рубежников, прежде огибающих крона, как ручей камень, бросилась на обидчика. Созидатель не видел, что произошло со стариком. Разве что почувствовал, как хист несчастного раздирают на части, словно его разрывают вместе с телом.
Прочие кроны, включая Воителей, тоже решили продать свою жизнь подороже. Однако Созидатель понимал, что это бесполезно. Самое мерзкое таилось в том, что их не просто убьют, а отберут силу, что пойдет лишь на общее благо Нежизни. Сделает ее могущественнее. Он понял это только сейчас. Что до Воителей, которые познали вкус Осколков, – кто знает, может, и они превратятся в истинных адептов новой силы.
Творения Созидателя встали между рубежниками, приносящими себя в жертву, и Великим кроном. Редкие рубежники, прорывающиеся сквозь кольцо заслона, встречались с молниеносными хитиновыми отростками, которые вырывались из брони навстречу. И что Созидателя испугало больше всего, многие умирали не сразу. Но вместе с тем не кричали. Промысел слишком легко покидал их тело. Потому что они и были уже не живы.
Именно тогда он понял, что надо уходить. Замершая от ужаса Лихо оцепенела, не в силах двинуться с места. Созидатель схватил ее и огромным прыжком перемахнул через реку созданий, пытающихся убить, разорвать, пожертвовать собой во имя одного – во имя службы новому Царю Царей.
Великий Бог бежал так быстро, как только мог. Чувствуя, как терзают его созданий. Слыша и кожей ощущая, как умирают кроны. И, что еще страшнее, как те, кого уже коснулась скверна Нежизни, становятся ее послушными слугами. Созидатель стремился к ближайшему из порталов, чтобы убраться в другой мир. Этому миру уже не помочь. Он был обречен.
Глава 5
Очень часто сведения, которые я узнавал о рубежном мире, можно было описать одним-единственным словом. Жаль, что это самое слово нельзя произносить вслух в приличном обществе. Подобное произошло после короткого рассказа Юнии. Эмоций была масса, но все какие-то уж совершенно непечатные.
Меня очень смущало, что непонятный чувак тревожит умы рубежников и нечисти. Еще больше пугало, что перед ним сдрейфил сам Созидатель. Значит, было чего бояться. А ведь это тот крон, который считал себя самым сильным и великим, пока мы его со Стынем немножко не убили.
И только запоздало до меня дошло: нечисть! Если в городе сошли с ума все черти, жиртресты и прочие товарищи, значит, подобная участь не минула и домашних.
Первой мыслью было бежать сломя голову к своим на рубежьей тяге. Но, чуть поразмыслив, я решил, что лучше добраться до машины. Так точно будет быстрее. К тому же силы были на исходе.
До «Зверя» я добежал значительно медленнее, чем гнался за Рехоном. Больше того, жутко вспотел. Страшно подумать, как самый обычный человек. Что дальше, грипп подхвачу?
Ударив по газам, я первым делом позвонил Васильичу. Все-таки возле него была кикимора, которая тоже, скорее всего, поехала кукухой. Как там говорят – мы в ответе за тех, кого подселили?
– Здравствуй, Матвей. Как ты? – сразу спросил бывший сосед.
– Комплименты от вашего сына кушаю, Царя Царей слушаю…
– Ты видел Рехона? Значит, это был Царь Царей? С тобой точно все в порядке?
Вот прорвало Васильича. Раньше он фишкой Костяна, который тоже задавал по несколько вопросов сразу, не пользовался. Видимо, действительно волновался.
Я вкратце рассказал о новой карьерной ступеньке его сына в местном воеводстве, после чего перешел к десерту:
– Значит, вы тоже слышали про Царя Царей?
– Я же правец, – ответил Васильич. – Во время разрушения моего мира о нем ходило много слухов.
Я не стал поправлять его, что мир вполне себе существует, разве что теперь не очень пригоден для жизни. Но это так, сущие мелочи.
– Вы слышали Царя Царей? – повторил я вопрос, добавив единственное слово: – Сегодня…
– Скорее, почувствовал. Как старики чувствуют электромагнитное возмущение. Слышал я его один лишь раз, там. И это было… жутко. Я сегодня все понял по Марфе.
– Как она?
– Обошлось. Кричала, ругалась, рвалась, пыталась кусаться. Но я ведь сильный, обхватил ее и держал, пока все не закончилось.
– Федор Васильич, а расскажите… что вы чувствовали, когда слышали этого Царя там?
Старик помедлил с ответом, будто вспоминая нечто нехорошее. Я его понимаю, так быстро четкое определение и не подберешь.
– Страх и безысходность, если говорить кратко… – неуверенно протянул он. – Казалось, будто весь свет куда-то выкачали, а во всем мире осталось лишь единственное существо. Бог, если тебе так угодно. Только очень… нехороший.
– А вы помнили и понимали, кто вы?
– Конечно. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, неважно. Я заеду на днях. До скорого!
Я побарабанил пальцами по рулю. Очень странно все это, очень. Как я понял, самым сильным образом этот хмырь воздействует на обычную нечисть, низкоранговую. И на рубежников с малым количеством рубцов. На тех же кощеев действие незначительное и недолгое, Рехон быстрее меня оправился. На кронов, наверное, сольное выступление не произвело бы никакого эффекта. Но какого вообще хрена? То есть я понимаю, что в Прави, в смысле, Изначальном мире все танцуют под дудку Царя Царей, но какого черта все посыпалось у нас?
Ехать было еще минут семь. Гнал я пусть и агрессивно, но с допустимым превышением. Не для того я бегал и спасал чужан, чтобы после самолично размотать их на дороге. И запоздало вспомнил, что у меня есть телефон. И у Зои тоже. Вот она, великая сила технического прогресса.
Однако мои ожидания были напрасными – ответом послужили долгие гудки. После них какая-то не в меру веселая женщина сказала, что абонент сейчас невероятно занят (утихомириванием нечисти?), и я могу оставить голосовое сообщение.
Гадство, да что же там такое происходит? Нет, у меня были предположения. Вот только одно другого хуже. И чтобы хоть как-то перестать разгонять панику, я решил попытаться отвлечься. А что лучше всего подходит для этого? Конечно, развеселый разговор с Юнией.
– Как ты сама-то? – спросил я у Лихо.
– Что с-с-с… «сама»? – не поняла она.
– Ну, пережила этот призыв. Я видел даже не человека, а какое-то чудовище. Оно что-то бормотало и все такое. А потом видение закончилось. У тебя что происходило?
– Я видела того самого крона. Только уже с-с-с… обезображенного Нежизнью, – она замолчала, явно не собираясь описывать картинку. – Он звал. Вот и все.
– У меня вопрос. Какого хрена он воздействует именно на наш мир?
– А с-с-сам не догадываешься?
Я сначала пожал плечами, но тут же открыл рот от удивления. И машинально ударил по тормозам. Старенькая «Тойота» за мной отчаянно заскрипела колодками, после чего обиженно посигналила и перестроилась в правый ряд. Это да, согласен, так будет безопаснее.
– Осколки. Ну, конечно. Нежизнь появилась в мире после того, как была разрушена Ось. Получается, это все взаимосвязано. Но глупые кроны разнесли остатки Оси Изначального мира по другим мирам. Коронавирус по-правски, блин.
– Чего? – не поняла Лихо.
– Да так, минутка дурацких аналогий. Значит, именно с помощью Осколков Царь Царей и проникает в наш мир. Пусть и не физически, а ментально.
– Отлично. Возьми с-с-с… с полки пирожок, – мрачно отозвалась Лихо. – Помню, когда я первый раз услышала слабое эхо его голоса в Скугге, то даже не поняла до конца. Зато с-с-с… Созидатель очень испугался. Он думал, что Царь Царей идет по его следам.
– Ага, мания величия – она такая. Ею не страдают только великие люди, как я. Но чего он хочет добиться этим призывом? Стать сильнее? Или я чего-то не понимаю?
– Конечно, не понимаешь, Матвей. Твоя с-с-самая проблема в том, что ты не амбициозен.
Вот сейчас даже на минутку обидно стало. Хотя бы потому, что пару раз в своей жизни подобное я уже слышал. И всегда от представительниц прекрасного пола. Впрочем, Лихо не заметила моей кислой физиономии.
– Подумай, для чего сильные становятся еще с-с-сильнее.
У меня был ответ, но я очень не хотел его озвучивать. Как для чего? Для власти. Вот что-то мне не улыбалось стать подданным какого-то полуразложившегося чувака, который сам не мог понять, он больше жив или мертв. Хотя для этого ему нужно было как минимум попасть в этот мир. Едва ли чуры позволят ему это сделать.
Вот кто уж точно знает чуть больше, чем даже свидетель смены власти среди последователей Нежизни. К примеру, какого рожна такая странная выборка у этого товарища? Ведь основная аудитория – нечисть и слабые рубежники. Он даже чужан игнорирует. Только большой вопрос: как к чурам подъехать и что сказать? «Здравствуйте, есть ли у вас минутка поговорить о Царе Царей?» Ну, такое себе… Тот же Былобыслав и так что-то подозревает относительно моего хождения в Скуггу.
Кстати, очень интересно, как эти чуры сами пережили призыв. Ведь они нечисть, да и низкоранговых среди них тоже хватает. Я помню того мальчонку в Мурино. Вопросы, одни вопросы.
Что оказалось ясно – «выступление» Царя Царей не прошло бесследно, и до того, как рубежники утихомирили нечисть, та повеселилась на славу. Часть окон в домах на Данилова, а после и на Приморском шоссе, зияла осколками (это какой же дурью надо обладать, чтобы пробить стеклопакет!); пара прикрученных скамеек оказалась вырвана с корнем; по пути встретились разгромленная остановка и перевернутая «Газель».
Однако больше меня напрягали следы крови, встречавшиеся то тут, то там. Хорошо еще, что трупов не было. Но это здесь, у черта на куличках. А что произошло в больших городах? В том же Питере или Москве? Для меня Новгородское княжество по-прежнему было весьма условным делением.
Я даже врубил радио и попереключал между станциями. Нет, никаких прямых включений по поводу чрезвычайных происшествий. Хист надежно защищал нечисть и рубежников от постороннего вмешательства. Иногда даже слишком.
Зато в моем родном СНТ царил безупречный порядок. Оно и понятно, нечисти тут полтора землекопа, да и те сосредоточены с недавних пор исключительно в одном месте.
Вот только стоило мне подъехать к дому, как все внутри оборвалось. Начать хотя бы с того, что часть забора лежала на земле. Словно кто-то большой попросту выбил его. Кто именно? Ну, вариантов много, учитывая, что промысел дает всякие фишки. Поэтому комплекция не решала. Даже тот же Гриша в пылу ярости мог наворотить дел. Гадство…
Я выскочил из машины, молнией метнувшись к дому и на ходу для себя отмечая все малейшие подробности. Так, стены на месте. Окна и дверь тоже. Ну да, вот такие у меня с недавних пор низкие требования к нормальному уровню жизни. Но заниматься восстановлением жилища, вспоминая пример Васильича, очень бы не хотелось. К тому же – куда я потом? В моей квартире живет правец. Да и попросту нет никакого желания тратить на подобное время, когда вокруг творится форменный хаос.
Рванув дверь на себя, я услышал блокфлейту. Черт наигрывал что-то минорное, но вместе с тем очень мелодичное. С души будто камень упал – минус один.
– Митя!
– Дяденька!
Он выскочил из гостиной, и мы без лишних слов обнялись. А потом Митя начал дрожать и всхлипывать. Видимо, только теперь он окончательно осознал, что произошло.
– Ну, будет тебе. Все уже закончилось. Черти не плачут, а слезы от ветра.
– Мне давно так страшно не было, дяденька. Все такое черное, в крови. И сам я будто в крови увяз, а выбраться не могу. И еще голос этот. Потом я очнулся, а никого нет.
– Как это «никого»?! – у меня внутри похолодело. – А Гриша?
– Я, видимо, с определенных пор для некоторых товарищей никто, – устало ответил из кухни бес.
Я мягко отстранил Митю и последовал на голос. Выглядел Гриша плохенько, как с самого большого похмелья. Лицо серое, даже будто борода потеряла свой неизменный огненный цвет. Да еще щека расцарапана до крови. Сидел бес перед бокалом, до краев наполненным водкой. Вот только пить не торопился. Хотя сам всегда говорил, что водку греть – лишь портить.
– Как дела? – задал самый тупой вопрос я.
– Как сажа бела. Сам же слышал, хозяин. А после зова Морока завсегда тяжело.
– Мне сравнивать не с чем, я первый раз Царя Царей слышал.
– Как и Митя. Я потому его трогать не стал. Подобное нужно самому пережить.
– Гриша, а почему ты Царя Царей называешь Мороком?
– Меня мать моя так еще учила. Что изредка просыпается черный бог глубоко под землей и стонет. От голоса его многие с ума сходят. Кто ненадолго, кто насовсем. Раньше вроде как редко такое случалось, не чаще раза в двести лет. Вот только за мой век подобное уже в пятый раз. А я ведь молоденький.
Ну да, помню, бес у меня кровь с молоком, родился всего лишь в начале двадцатого века. Мужчина в самом расцвете сил.
Однако его слова напрягли. Это мы к чему идем, что зовы Царя Царей будут такими же частыми, как ежегодное обращение Президента к Федеральному собранию? Не хотелось бы. Такими темпами у нас тут чужан не останется. Я себя чуть по лбу не хлопнул. Как-то на меня голос этого самого Морока, как назвал его Гриша, очень плохо действует. Я начинаю, что называется, не по-детски тупить.
– А где Зоя с грифоном?
– Да хрен их знает, – меланхолично ответил обычно жадный до жизни бес. – Очнулись – нет никого. Там забор снесли – наверное, грифон твой. Я считаю, баба с возу – нам же легче. Не знали, как от этой страшной собаки избавиться, а вон как все обернулось.
Я не стал поправлять беса, что грифон больше походил на кого-то из семейства кошачьих, а выскочил наружу, пытаясь найти единственное, что меня интересовало, – кровь. Даже сделал форму Сетки – того самого, неэффективного, но все же действенного, заклинания обнаружения. И влил крохи хиста. Сразу стали фонить остатки еды в корыте Куси, однако на этом все. Значит, других «останков» рядом не обнаружено. Уже спасибо.
Но что плохо, чувствовал я себя как дальнобойщик, проведший пару дней без сна. Сейчас бы с большим удовольствием рухнул на кровать и поспал, а не занимался этим всем.
– Я могу помочь, с-с-с… – откликнулась Лихо. – Когда меня твоя пас-с-сия увидела, я от испуга ее немножко приглушила. Ну, как умела.
– Я понял, надкусила яблочко.
– Вроде того, с-с-с… – без всякой радости ответила нечисть, словно этим совершенно не гордилась. – Но с-с-с… суть в том, что я могу ее найти. Мне надо лишь еще раз… Ну…
– Да понял я. Действуй-злодействуй.
Лихо выбралась из Трубки и будто бы ничего не сделала. Разве что вздохнула полной грудью да ее лицо чуть посветлело, словно она думала о чем-то хорошем. Не знаю, о детских игрушках или старых забавах с приятелями. На самом деле сейчас она «пила» Зою, побочным действием чего являлось определение местоположения девушки.
Только теперь я понял, какую ежедневную работу Юния над собой проводит, чтобы находиться рядом со мной. Ведь она напоминала человека на жесткой диете, который каждый день ходит в огромном гипермаркете, до отказа забитом едой. Разве что грифон в духовке для ее рациона мог не подходить.
– Жива твоя зазноба, – открыла глаз Юния. Хотя мне показалось, что второй, заросший, словно тоже дернулся. – И даже не ранена. Пойдем, с-с-с…
Легко ли бежать за нечистью? Мне казалось, что все зависит от ее направления. К примеру, за теми же вэтте следовать не составляло особого труда. С чертями, пусть даже городскими, дело обстояло сложнее.
Не знаю, может, тот самый род лиходеев, к которому принадлежала моя напарница, обитал в глубоких чащах, но на пересеченной местности Юнии не было равных. Ну да, стоит хотя бы вспомнить, как она сражается – с помощью почти мгновенного телепорта.
Может, дело было еще и в моей усталости. Я, откровенно говоря, еле волочил ноги, всем своим видом демонстрируя словосочетание «сила воли». Меня сейчас хоть на какой-нибудь плакат вроде «Нет ничего невозможного. Матвей смог – и ты сможешь».
Мы прошли мимо разрушенного дома Васильича, затем выбрались на уже знакомую тропку, где сосед принимал раньше солнечные ванны, и направились к воде.
Сказать честно, бродить по берегу Балтики в сентябре – удовольствие ниже среднего. К тому же когда, как сейчас, небо плотно затянуто пеленой туч, а противный ветер пронизывает до костей.
Зоя и вовсе сидела на камне, не думая о своих будущих детях. В смысле, прям на заднице, да еще обняв колени. Почти как Аленушка.