Последний мир
Пока они скакали, Гедриел мучительно размышлял. Можно ли доверять волшебнику? Когда Армарос говорил, что впервые видит Рейнара, его эмоции были настоящими. Наёмник повидал достаточно лжи, чтобы отличить её от правды. Так сыграть старик не смог бы. К тому же он помог замедлить кровотечение... Но откуда тогда капитан знает его имя и лицо?
Раздумья прервал грифон, рухнувший всего в двух метрах от него. Гигантская птица ударилась о брусчатку с тошнотворным хрустом и затихла. До башни оставалось метров пятьдесят.
Они спешились у входа и вбежали внутрь. Армарос, пропуская всех вперёд, обернулся к двери и наложил заклятие — створки окутала полупрозрачная, мерцающая пелена.
Сквозь неё снаружи ещё доносился нарастающий топот.
— Это их хоть немного задержит, — проговорил Армарос, всё ещё пытаясь отдышаться. — Тех, кто захочет сюда войти.
— Даже того капитана? — с укоризной спросил наёмник и, не дожидаясь ответа, двинулся вверх по лестнице.
Состояние его стало заметно хуже: он едва мог стоять на ногах, и Виктория поддерживала его под руку. Принцесса по-прежнему молчала, не вмешиваясь в их перепалку, и от этого молчания Гедриелу становилось только паршивее. Он чувствовал себя последним уродом: вместо того чтобы хоть как-то подбодрить девушку, потерявшую отца и дом, он продолжал грызться с волшебником. Слова утешения вертелись где-то на языке, но так и не находили выхода. Он просто не умел их произносить.
Поднимаясь по закрученной лестнице, он услышал ответ мага — глухой, пропитанный горечью:
— От того монстра — нет. У него есть какой-то артефакт, который блокирует мою магию. Я бессилен.
— Но призвать его сюда ты мог, и ничего тебе не мешало, — снова начал наёмник.
— Я сказал, что не знаю, кто это такой! — взорвался Армарос. В его голосе зазвенела ярость, какой Гедриел не слышал от старика никогда прежде. — Я бы никогда в жизни не предал короля! Я служил ещё его деду!
На мгновение на лестнице повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием обоих. Армарос и впрямь начал службу ещё при Тигольде — суровом, железном короле, который знал, как управлять страной и подчинёнными. Тогда он был лишь начинающим волшебником с огромным потенциалом, но за сорок лет достиг вершины своей карьеры при правлении отца Троглока. Маг всегда гордился своим положением и тем, чего добился. И тем сильнее было его разочарование, когда какого-то оборванца назначили начальником личной стражи короля. Он считал Гедриела недостойным этой должности и никогда не скрывал своей неприязни.
— Перестаньте уже! Пожалуйста!
Виктория внезапно закричала — резко, пронзительно, так, что оба вздрогнули. Она отпустила руку Гедриела и, обессилев, опустилась на ступеньку. Плечи её задрожали, и из глаз хлынули слёзы, которые она так долго сдерживала. Она плакала молча, уткнувшись лицом в ладони, и в этом беззвучном плаче было больше боли, чем в любом крике.
— Простите нас, Ваше Величество, — проговорили они оба почти одновременно, разом забыв о своей вражде.
— Давайте просто уйдём с этого места, — тихо, но твёрдо произнесла принцесса, поднимаясь. — Я не хочу ничего здесь видеть.
Она пошла вверх одна, не оборачиваясь, и в её удаляющихся шагах слышалась такая решимость, какой никто из них раньше в ней не замечал. Армарос молча взял наёмника под руку. Гедриел не сопротивлялся — он и сам понимал, что сейчас не время выяснять отношения. Так они и последовали за ней — двое враждующих мужчин, объединённых общей бедой и чувством вины перед этой хрупкой, но несломленной девушкой.
Комната с порталом оказалась просторной, в два яруса. С потолка свисала огромная люстра с десятками свечей, заливая ярким светом весь второй этаж, где даже снизу виднелись ряды книжных шкафов — бесконечные тома в тяжёлых переплётах, хранящие мудрость веков. На первом ярусе вдоль стен горели свечи, а у дальней стены располагался камин, в котором уютно потрескивал огонь. Комната казалась слишком яркой, почти ослепительной после мрака и копоти горящего города. Мягкий пушистый ковёр под ногами казался чужеродным напоминанием о мирной жизни.
В самом углу стоял портал — арка из застывшей вулканической руды, чёрной и пористой, точно окаменевшая молния. Рядом на изящной подставке покоился камень, переливающийся всеми цветами радуги. Он пульсировал мягким, живым светом — катализатор и сердце портала, готовое в любой миг перенести их прочь из этого ада.
Армарос, войдя последним, вновь наложил заклятие на дверь и замер, переводя дыхание.
— Сейчас я активирую катализатор с помощью магии, и мы сможем уйти отсюда, — быстро проговорил волшебник, уже протягивая руки к мерцающему камню.
— А следом за нами никто не сможет последовать? — голос Гедриела звучал глухо, устало, почти безразлично. Силы покидали его с каждой минутой.
— Я пойду последним и в последний момент переполню камень магией. Он уничтожится, и портал станет неактивен. Настройка именно на этот мир займёт годы. Если не больше.
Армарос начал питать камень. Тот отозвался сразу — засиял ярче, разгоняя тени по углам, а в центре арки медленно, словно просыпаясь, начала проявляться синяя пелена. Она росла, наливалась светом, становясь плотной, зеркальной, точно застывшая вода, поставленная вертикально.
Снизу донёсся грохот взрыва. Первая дверь пала.
— Ты долго там будешь ещё возиться? — в голосе Гедриела вдруг прорезалась неожиданная бодрость. Адреналин ударил в голову, заглушая боль и усталость.
— Минута максимум. Эту дверь они так быстро не сломают — здесь заклинание другое, мощнее.
Маг сосредоточился на камне. За дверью уже слышался топот и крики — магия жгла ящеров, но от этого они становились лишь яростнее, с удвоенной силой бросаясь на преграду. Гедриел велел принцессе отойти подальше и встать ближе к волшебнику. Та подчинилась молча, не сводя глаз с двери. Доски уже начинали трещать.
И вдруг камень осветил всю комнату ослепительной вспышкой. Портал загудел низким, утробным звуком, от которого завибрировал пол и задрожали стёкла в окнах.
— Готово! Можем уходить. Принцесса, поднимайтесь, пойдёмте скорее! — Армарос протянул ей руку.
— Вы уверены, что всё готово и абсолютно безопасно? — спросила Виктория. Голос её был чужим: в нём не осталось ни прежней мягкости, ни страха — только сухая, безжизненная осторожность. Эта ночь меняла всех.
Договорить она не успела. Дверь вылетела с чудовищным треском, дубовые доски разлетелись по каменному полу. В проёме стоял огромный ящер — крупнее всех, что им встречались прежде, его бронированная туша едва протискивалась внутрь. Гедриел выругался сквозь зубы. Этого он даже не задержит.
Но снаружи вдруг раздался грохочущий, низкий рык — такой мощи, что стёкла в окнах лопнули и осыпались дождём осколков. Спустя мгновение коридор позади ящера провалился вниз. Камни, балки, доски — всё полетело в разные стороны, поднимая облака пыли. Армарос едва успел выставить магический барьер, прикрывая всех троих от града обломков.
Это был тот самый червь — гигантская тварь, которую они видели в небе. Похоже, стая грифонов всё-таки справилась с одним из них. И сейчас его падающая туша принесла им неожиданную, почти чудесную отсрочку.
— Раз вы уверены, Армарос, — сухо произнесла Виктория, поправляя остатки бурнуса, — то я пошла.
Не успела синяя пелена сомкнуться за спиной Виктории, как что-то огромное и тяжёлое рухнуло на крышу башни. Удар был такой силы, что балки над головой застонали, и сквозь каменную кладку побежали трещины. Сверху посыпались доски, каменная крошка, а затем и целые куски перекрытий. Потолок начал рушиться. Огромная люстра, ещё мгновение назад заливавшая комнату ярким светом, сорвалась с цепей и рухнула вниз. Свечи разлетелись по ковру, и тот занялся мгновенно — языки пламени жадно побежали по ворсу, пожирая дорогую ткань.
В проломе показался грифон. Он был мёртв. Его благородная голова безжизненно свесилась вниз, глаза остались открыты, и в них застыло небо, которое он уже никогда не увидит. Кровь, густая и тёмная, стекала с перьев и капала в огонь, шипя и испаряясь. Казалось, птица всё ещё смотрит на них.
— Надо срочно уходить! — крикнул Гедриел, стряхивая с себя каменную пыль.
Но Армарос вдруг схватил его за руку и рванул на себя с неожиданной для старика силой:
— Портал нестабилен! Он поменял цвет — видишь?! — маг указывал дрожащим пальцем на арку. Синяя пелена, только что спокойная и глубокая, теперь пульсировала тревожным багровым светом. От неё исходил низкий гул, и воздух вокруг дрожал. — Он должен быть синим! Синим, а не красным! Обломки с крыши повредили катализатор — смотри, камень треснул...
Гедриел подошёл ближе и увидел сам: небольшой осколок камня угодил прямо в радужный кристалл, и по его поверхности, словно паутина, разбежалась тонкая трещина. Камень мерцал неровно, с перебоями.
— Нельзя входить в такой портал! — Армарос почти кричал. — Неизвестно, куда мы попадём! И что с нами будет!
— Выбора у нас всё равно нет, — наёмник говорил спокойно, даже буднично. — И принцесса уже там.
Он разбежался. Два коротких шага — и Гедриел всем весом врезался в волшебника, обхватив его руками. Армарос не успел ни вскрикнуть, ни выставить барьер. Вдвоём они влетели в багровую пелену, и портал сомкнулся за ними с оглушительным треском. В тот же миг потолок рухнул окончательно, похоронив комнату под грудой камней.
Глава 2. Неизвестный мир.
Всё произошло в одно мгновение.
Гедриел и волшебник вывалились из портала и рухнули на землю, подмяв под себя густой ковёр жёлтой листвы. Армарос, кряхтя, сбросил наёмника с себя и вскочил на ноги, озираясь по сторонам с тревогой загнанного зверя.
Их окружал лес — густой, молчаливый, чужой. Деревья стояли слишком плотно друг к другу, точно стражи, сомкнувшие ряды, и хотя сейчас они были голыми, без листьев, это лишь усиливало гнетущее чувство. Чёрные ветви тянулись к небу, как костлявые пальцы, и сквозь них едва пробивался свет. Видимость портила пасмурная погода — а может, это сомкнутые кроны создавали такую иллюзию вечных сумерек. Под ногами шуршала листва, устилавшая землю сплошным золотисто-бурым ковром. И тишина. Ни пения птиц, ни шороха зверья — только ветер, да и тот словно боялся потревожить это место.
— Ты идиот! — голос Армароса взорвал тишину, разлетевшись эхом между стволов.
Гедриел, превозмогая боль, тяжело поднялся с земли, в два шага оказался рядом и, схватив мага за грудки, зажал ему рот ладонью.
— Не ори! — прошипел он, приблизив лицо почти вплотную. — Ты хочешь, чтобы все знали, что мы тут?! Мы понятия не имеем, где находимся, и надо найти принцессу. Поэтому давай — пока её не найдём — не будем попадать в неприятности.
Он разжал хватку и опустился на одно колено. Ткань на плече насквозь пропиталась кровью, и дыхание наёмника стало прерывистым, тяжёлым. Волшебник, взяв себя в руки, молча положил ладонь ему на голову.
— Ashtebh, — произнёс он негромко, и жёлтое сияние окутало его пальцы, пробежало по волосам Гедриела, затухая где-то в висках. — Это всё, чем я могу помочь. Рану не закроет, но хотя бы притупил твои нервные окончания. Боли будет куда меньше. Но надо торопиться — с такой раной ты долго не протянешь.
— Спасибо, — тихо выдохнул наёмник, поднимаясь.
— Бессмысленная благодарность. Надо найти тех, кто сможет помочь. Сядь и старайся как можно меньше двигаться. Я осмотрюсь и приведу помощь.
Армарос скрылся между деревьями, и его шаги быстро затихли вдали. Гедриел остался один.
Тишина леса давила на уши. Наёмник сидел, привалившись спиной к стволу, и мысли, одна страшнее другой, терзали его измученное сознание. Где принцесса? Почему она не здесь, не рядом с ними? Жива ли она? Портал выбросил их вместе с волшебником в одно место, а её — в другое? Или... Он не хотел додумывать. Но самое мерзкое — Армарос будто совершенно забыл о ней. Ни слова тревоги, ни вопроса. Может, он что-то знает?
Эти думы кружились в голове, путаясь и наслаиваясь друг на друга, и Гедриел не заметил, как веки налились свинцом, а звуки леса отступили куда-то далеко. Измученное тело взяло своё — он провалился в сон, даже не успев этому воспротивиться.
***
— Ну, снова спишь, соня? Вставай давай!
Голос был до жути знакомым — мягким, тёплым, обволакивающим, как летнее утро. Гедриел лежал в кровати, набитой сеном и укрытой стареньким, но чистым одеялом, и не хотел открывать глаза. Подушка, пахнущая перьями и травами, держала его голову так бережно, как не держала уже много лет. Маленькое окошко позади пропускало ровно столько солнца, чтобы комната утопала в золотистом свете.
Он открыл глаза и увидел стройную женщину с короткими чёрными волосами. Солнечные лучи путались в её прядях, и от этого глаза отдавали зеленоватым оттенком, хотя он всегда знал: они у неё карие. Её руки были мокрыми, и она вытирала их холщовым полотенцем, слегка улыбаясь.
— Геди, давай вставай!
— Ма-а-ам, ну сейчас встану... дай поспать спокойно, — пробормотал он, натягивая одеяло до самого носа.
— Уже почти одиннадцать. Скоро твой отец вернётся. Давай, вставай и помоги мне. Ты уже большой, поэтому поднимайся и принеси мне, пожалуйста, с колодца ведро воды. Или иначе — всё расскажу папе.
Она улыбнулась — тепло, хитро — и вышла, оставив дверь приоткрытой. Гедриел нехотя поднялся и начал одеваться. Он знал, что мама никому ничего не расскажет, но проверять не хотелось. Отец был капитаном гвардии и временами бывал строг — относился к нему как к солдату, а не как к мальчишке. С мамой же всё было иначе. С ней можно было быть ребёнком.
Одевшись, он заглянул на кухню:
— Всё, я встал. Сейчас принесу тебе воды. А папа когда придёт?
— Сынок, ну откуда я знаю? — она месила тесто, не оборачиваясь. — Ты же знаешь: папа сейчас участвует в кампании по уничтожению виверн. Скоро эти чудовища перестанут нам досаждать, и я смогу спокойно заняться фермой.
Он вышел в прихожую, взял ведро и шагнул за порог. Дверь вела прямо на сельскую дорогу, что проходила параллельно дому. Слева, метрах в двухстах, темнел высокий деревянный частокол с воротами, которые охраняла городская стража. Справа тянулась вся остальная деревушка. Перебежав дорогу, минуя телеги и лошадей, он вышел к пшеничному полю. Деревушка кормила себя сама: пшено шло в налог королевству, излишки — на продажу. Здесь люди всегда были сыты, всегда при деле. Она процветала.
У колодца Гедриел зацепил ведро на крючок, бросил его в тёмную глубину и, услышав глухой всплеск, начал поднимать. Обратно он шёл один — никто из друзей не попался навстречу. Сейчас было время турниров, которые проводились каждое лето. Кто-то выбирал деньги, кто-то титул, но эти соревнования того стоили. Он и сам мечтал хоть разок посмотреть на них. Но Лигвейн — его отец — всегда был увлечён службой, и мечты мальчишки оставались пока лишь мечтами.
Вернувшись, он отнёс воду матери, а сам ушёл на задний участок. Там стояло пугало, на котором отец тренировался и оттачивал удары. Гедриел всегда любил оружие. Он хотел так же быстро и ловко им орудовать, как Лигвейн, и часами наблюдал за его тренировками через окно, стараясь запомнить каждое движение. Когда отец однажды заметил, как его сын пыхтит, пытаясь поднять тяжёлый отцовский меч и ударить пугало, — он молча ушёл в дом, а на следующий день принёс ему деревянное оружие. И иногда учил сам.
Около часа он колотил пугало, пока не услышал голос матери:
— Пойдём ужинать.
В прихожей он оставил деревянный меч у порога и прошёл на кухню. Мама поставила перед ним тарелку с куриным рагу и столовые приборы.
— А папа ещё долго будет на службе? Я бы хотел поужинать вместе с ним.
— Не знаю, солнышко. Он должен был уже вернуться. Может, на работе что-то случилось...
Они начали ужинать. Через несколько минут в дверь постучали. Мать встала из-за стола, вытирая руки о передник, и направилась к выходу. Гедриел услышал, как она открыла дверь, и выглянул. На пороге стоял солдат — на его груди был вышит орёл, держащий стрелы в лапах, на красном фоне. Символ отряда отца.
Мать вышла наружу, притворив за собой дверь. Юный Гедриел не слышал разговора, но через минуту дверь снова открылась. Мать вошла — и, не сказав ни слова, прошла в свою комнату и закрылась. Он слышал, как она рыдает.
И в этот момент он проснулся.
***
Гедриел проснулся. На улице уже темнело — или ему казалось, что темнело, потому что небо затянуло плотной серой пеленой, сквозь которую не пробивалось ни луча. Волшебника не было до сих пор.
Он хотел подняться, но тело не слушалось. Словно кто-то выпил из него все силы, оставив только слабость, разлитую по костям свинцом. Пот заливал лицо, суставы ныли при малейшей попытке пошевелиться, а каждый вдох давался с трудом — воздух словно стал гуще и не хотел проникать в лёгкие. Держать глаза открытыми было всё тяжелее. Гедриел чувствовал, как из него уходит жизнь — не боль, а именно жизнь, тёплая и тягучая, будто по капле вытекающая сквозь повязку.
Вдалеке послышался стук копыт и скрип повозки. Спустя несколько минут между чёрных стволов заплясали огни — четыре факела приближались к нему. Драться он уже не мог. Да и не хотел. Хотелось просто закрыть глаза, уснуть и больше не просыпаться.
— Эй! Не смей мне здесь помирать!
Голос был знакомым. Армарос. Волшебник схватил его за руки и рывком поднял, заставляя сесть. Гедриел застонал, но сил возразить не нашёл.
— Помогите мне! — крикнул маг кому-то за спиной. — Надо срочно доставить его к вашей целительнице.
Его взяли вчетвером — крепкие руки подхватили под плечи и ноги, понесли к повозке. Гедриел успел увидеть свет факелов, мелькающий сквозь ветви, и снова провалился в темноту.
Очнулся от толчка. Повозка тронулась. Он лежал на чём-то мягком — кажется, на тюках с сеном, прикрытых грубой тканью. Рядом сидел Армарос и что-то говорил — не ему, кому-то ещё. Слов было не разобрать, голоса звучали приглушённо, словно сквозь толщу воды. Спать. Как же хочется спать.
Он просыпался ещё несколько раз. Маг приподнимал ему голову и вливал в рот какое-то зелье — горьковатое, обжигающее, с травяным послевкусием. После каждого глотка тело наливалось свинцом, и Гедриел снова засыпал, даже не успев задать вопрос.
Окончательно разбудила его тишина. Повозка остановилась. Армарос спрыгнул на землю и с чьей-то помощью взвалил наёмника себе на плечо. Старик оказался на удивление крепок. Гедриел то проваливался в беспамятство, то выныривал обратно, видел мелькающие стены какого-то здания, слышал шаги, голоса, скрип дверей.
В очередной раз он открыл глаза уже в комнате. Первое, что почувствовал — запах. Густой, пряный аромат трав, одновременно резкий и приятный, заполнял всё пространство. На стенах висели пучки сушёных растений — некоторые он узнавал, другие видел впервые. Тут же — ряды банок и склянок всех размеров, от крошечных пузырьков до массивных бутылей из тёмного стекла.
Комната была небольшой, но уютной. У стены потрескивал камин, и кровать стояла так близко к нему, что Гедриел чувствовал тепло, расходящееся по телу. Видимо, чтобы больной не мёрз. Хорошая мысль.
Он попытался приподняться и замер. Рядом стояла девушка в белых одеждах. От неё пахло совершенно иначе, чем от трав на стенах, — сладостями, какао, чем-то тёплым и домашним. Карие глаза смотрели внимательно и спокойно. Рыжие волосы, выбивающиеся из-под белого чепца, горели в свете камина, словно осенняя листва на закате. Её руки лежали на его плече и светились мягким зелёным светом. Боль отступала — медленно, нехотя, но отступала. А вот спать хотелось по-прежнему.
Когда Гедриел проснулся в следующий раз, в комнате никого не было. Во рту пересохло, хотелось пить — так сильно, что он готов был отдать всё за глоток воды. Попытался встать, опершись на край кровати, но тело всё ещё было чужим. Поворачиваясь, он задел стул, на котором стоял железный таз. Стул с грохотом опрокинулся, таз покатился по полу.
Спустя полминуты дверь открылась. Вошла быстрым шагом, на ходу вытирая руки, та самая девушка в белом, с рыжими волосами. Ростом она была выше, чем можно было ожидать, — для девушки даже слишком. Карие глаза смотрели с лёгкой укоризной.
— Очнулся? — произнесла она, и голос её оказался ниже, чем ожидал Гедриел. — А я думала, ты ещё сутки проваляешься. Лежи. Сейчас принесу воды.
Как только она отвернулась, Гедриел попробовал встать. Резкая боль в плече отдалась с такой силой, что из горла невольно вырвался глухой стон.
— Что вы делаете? А ну-ка быстро ложитесь обратно! — Эльза обернулась мгновенно, и в её голосе не было ни капли робости. — Вам сейчас нельзя вставать. Я едва смогла магией затянуть ужасную рану у вас на плече. Если разойдётся — начнётся внутреннее кровотечение.
Она подняла упавший стул и таз. Таз поставила на комод, а стул вернула на место. Когда она подошла ближе к свету свечей, Гедриел наконец смог разглядеть её лицо. Милое, с зелёными глазами — не карими, как ему показалось в полубреду, а именно зелёными, цвета молодой листвы. Губы небольшие, но красиво очерченные. Она ему очень понравилась, и от этого стало немного не по себе: он вдруг поймал себя на том, что невольно готов её слушаться.
Эльза надавила ладонями на его плечи, заставляя лечь обратно, и заговорила уже спокойнее:
— Меня зовут Эльза. Я жрица в этой деревушке. Вам крупно повезло, что вас успели принести. Ещё бы немного — и вы были бы мертвы. Не знаю, что способно оставлять такие раны, но советую вам больше не попадаться под такие удары.
Она выпрямилась, одёрнула белое одеяние и направилась к двери.
— Я сейчас позову вашего друга.
Дверь закрылась за ней, но сквозь дерево ещё донёсся приглушённый голос Эльзы:
— Он пришёл в сознание. Но, пожалуйста, не утомляйте его долго разговорами. Он ещё слишком слаб.
Через мгновение дверь снова открылась. Вошёл Армарос — хмурый, осунувшийся. Видно было, что эти два дня дались ему нелегко. Он развернул стул, сел верхом, положив руки на спинку, и посмотрел наёмнику прямо в глаза.
— Я рад, что ты наконец-то оклемался. Ты проспал два дня. — Голос мага звучал спокойно, рассудительно, без привычной язвительности. — Пока ты спал, я успел кое-что разузнать. И сразу отвечу на твой вопрос: принцессу я ещё не нашёл. Но она точно здесь и жива. Поскольку с нами ничего не случилось, то и с ней тоже.
Армарос осёкся. Отвёл взгляд, что за ним водилось редко, и замолчал.
— Во-вторых... — начал он, и голос его вдруг дрогнул. — Я не знаю, что это за королевство. Точнее, знаю...
Он встал со стула, прошёлся до камина и обратно. Гедриел следил за ним, не перебивая. Волшебник всегда был сдержан, даже надменен, но сейчас перед наёмником сидел не высокомерный маг, а глубоко встревоженный старик.
— Армарос, — тихо позвал Гедриел.
Маг остановился и, глядя в стену, заговорил:
— Это не то королевство, с чьей королевой я разговаривал по портальной связи. Я помню историю этого мира. Я читал о нём. И если мне не изменяет память... — он тяжело опустился обратно на стул и наконец посмотрел наёмнику в глаза. В его взгляде читалась растерянность, почти страх. — Это королевство, которое развалится лет через пятнадцать.
Он замолчал, и тишина в комнате стала густой, осязаемой. Армарос сжал переносицу пальцами — жест, которого Гедриел не видел у него никогда.
— Я не понимаю, Гедриел, — прошептал маг. — Я не понимаю, как мы сюда попали и почему здесь, а не там. Всё, что я знал о порталах, всё, чему учился десятки лет... этого не должно было случиться.Гедриел дёрнулся на кровати:
— Ты так спокойно говоришь, что не нашёл принцессу?! После потерянного королевства надо искать нового короля, наплевав на старого?!
Ярость ударила в голову, и он тут же поплатился за это: плечо пронзила такая боль, что в глазах потемнело. Наёмник зашипел сквозь зубы, откидываясь на подушку.
— Успокойся! — Армарос вскинул ладонь. — Никто никого не предаёт и не ищет нового короля. Я настраивал этот портал и знаю принцип его работы. Раз мы здесь, то принцесса могла появиться в радиусе не дальше пятидесяти километров. Так что не трать силы на пустую ярость.
Гедриел глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. В словах мага был резон.
— Надеюсь, ты говоришь правду. Тогда другой вопрос. Ты сказал, что это королевство существовало пятнадцать лет назад. Отсюда сразу два: как такое возможно? И второе — если мы вернёмся обратно, то попадём на пятнадцать лет назад и сможем спасти королевство от того чудовища?
Наёмник был поражён. Мысль о том, что они не просто в другом месте, а в другом времени, поражала воображение настолько, что он на время забыл о ране, о боли, о слабости — только смотрел на мага и ждал ответа.
— Отвечая на первый вопрос, — заговорил Армарос, и голос его звучал глухо, словно он всё ещё не мог поверить в собственные слова, — это, видимо, как-то связано с повреждённым кристаллом. Когда в него попал тот обломок с крыши, он треснул. Камень не выдержал, и портал... повёл себя непредсказуемо. Думаю, именно из-за него произошла такая аномалия — мы не только в другом мире, но и в другом времени.