Мы стали разговаривать, наслаждаясь речью друг друга, о текущих делах каждого, о планируемой свадьбе, о жизни баронства, об отце и братьях Ирис. Пятнадцать минут пролетели как мгновение, когда хитро улыбающийся Зарун позвал Ирис.
– Традиции, есть традиции, – будто извиняясь, сказал он. Я еще с полчаса сидел в некотором благостном впечатлении, но затем заставил себя перейти на текущие задачи. Требовалось хотя бы дожить до свадьбы.
Я мариновал посла номадского хана уже три дня, напряженно размышляя, как использовать эту, несомненно, козырную карту в своих руках, просчитывал риски и возможности. И, казалось, принял единственно верное решение, согласившись на союз с этими мрачными и гордыми сынами тундры, тысячелетиями наводившими страх на северные государства.
Расчет был прост. Дипломаты и агенты баронства в цивилизованных государствах отмечают пока еще скрытую, но от этого не менее очевидную подготовку общественного мнения аристократии, королевских дворов и самих государей, дабы обратить свой гнев на выскочек с севера, то есть нас. Всю эту пропаганду готовит Орден Верных, которому, несомненно, принадлежал Черный Замок, являвшимся пристанищем темных сил и местом совершения отвратных мистических ритуалов. Мне казалось, что этот замок как-то связан с хошбанами.
Как только обработка мозгов властителей этого мира будет завершена, а все тяжелые конфликты между царями будут исчерпаны, десятки тысяч воинов вторгнутся в маленький клочок суши, под названием "Баронство Пардалис". Это будет крах всего.
Во-первых, мне необходим был мощный союзник. Если цивилизованные страны с пренебрежением относятся к нам, то делившие испокон веков обширные пространства тундры номады, могут стать друзьями. По крайней мере законы тундры тверды как камень – если дал слово, то искупаешь его только кровью.
Во-вторых, уничтожение хошбанов позволит нам обезопасить северные границы, приобрести новые владения за горными хребтами Градии и получить богатые золотом и серебром места на севере.
Но был великий риск потерять все гораздо раньше, чем с юга придут цивилизованные рыцари. Зато и победа в предстоящем начинании повышала шансы противостояния южным царствам.
Армия небольшого баронства была огромна по соотношению с его населением. Профессиональные войска состояли из тысячи хорошо обученных солдат. Еще сотня агентов имелась у Антонира и двести – состояли в народной дружине(аналог полиции). Итого 1300 военных при почти тринадцати тысяч населения. В истории Земли такое соотношение возникает только при мобилизации населения в крупных войнах. Десять процентов от общего числа населения! Но содержание такой орды при довольно маленьком бюджете баронства было необходимо с точки зрения имеющихся угроз. К тому же численность населения продолжала расти, что радовало.
Но я сделал армию экономически необременительной для бюджета с помощью ряда хитростей. Во-первых, по примеру Римской империи выдавал каждому войну крупные наделы земли для собственного пропитания, строительства жилья, содержания скота и ведения домашнего хозяйства. Зачем мне наемники, которые целыми днями бухают, а когда возникает потребность победоносной войне исчезают бесследно.
Профессиональный солдат до двух часов дня занимается военной подготовкой в находящейся поблизости части, далее становится свободен для домашних хлопот. Ему выплачиваются хорошие подъемные на обустройство собственного хозяйства. В мирное время он довольствуется очень скромной зарплатой, и кормиться, в основном, с плодов собственного двора. Но, участвуя в войне, зарплата поднимается в несколько раз, доходя до очень приличных уровней. Кроме этого отслужив двадцать лет, солдат уходит на пенсию с пожизненным содержанием. Если он получал серьезные ранения в бою и становился инвалидом (как правило, если терял конечность полностью) – сразу же выходил на пенсию. Если солдат погибал в бою, его семья, до совершеннолетия младшего ребенка регулярно получала скромное солдатское содержание мирного времени.
Такой выгодный контракт мечтали заполучить многие крепкие ребята. К тому же у них появлялась мотивация сражаться за родную землю, за свои семьи, и они знали что родственники не останутся без хлеба, если солдат погибнет. Поэтому никогда не возникало отбоя в добровольцах для участия в спецоперациях, чтоб подзаработать солидные деньги.
Во-вторых, вся структура больших доходов баронства базировалась на сильно положительном сальдо торгового баланса. То есть, мы продавали гораздо больше, чем покупали. При этом, как я уже упоминал выше, мы копили в казне только часть доходов, формируя подушку безопасности. Большую часть средств все же заставляли работать. Золото и серебро вкладывалось в строительство жилья, возведение дорог, прокладку инфраструктуры, постройку предприятий, которые затем продавались частным инвесторам. Я строго следил, чтобы каждый рубль был обеспечен какой-то реальной ценностью. К тому же, все приезжие могли трудоустроиться на какой-либо работе, а получаемую зарплату тратили внутри страны, создавая мультипликационный экономический эффект. При таком способе экономически эффективной деятельности армия не ложилась тяжелой ношей на бюджет.
В-третьих, анализируя опыт Голландии, которая была в семнадцатом веке самым могущественным государством, я с удовольствием решил перенять её опыт для развития баронства. По сути, что Нидерланды на Земле, что Пардалис здесь, обе страны находились в похожих условиях – маленькие государства, окруженные жадными и могущественными врагами. Но почему все элементы парусных судов происходят от голландских слов? Правильно, они были превосходными моряками.
Но весь вопрос в том, как они ими стали. Не может страна за короткий срок обрасти сильными морскими традициями. Причиной возвышения Голландии стала… селедка. Еще со времен Римских императоров батавы, предки голландцев славились рыбной ловлей. Но селедка была едой для нищих, ибо горчила уже на следующие сутки после вылова. Некто Бейкельс в конце четырнадцатого века, додумался засаливать эту весьма распространенную рыбу в бочки прямо на борту, сразу после вылова. И вкус селедки становился просто сказочным.
И тут понеслось: вся Европа жаждала отведать столь вкусный и дешевый продукт. Бочки голландской селедки наводнили рынки многих стран, став одним из основных блюд. Естественно, тысячи голландских крестьян сменили род занятий на более прибыльный. Строились сотни рыбацких кораблей, которые уходили на многие дни и недели в бурные моря. Так сформировалась нация превосходных и отважных мореходов, которые, впоследствии, "давали жару" более многочисленным английским, испанским и французским армадам за счет идеальной выучки, организации и конструкторской мысли корабелов. Не зря Пётр I, с самого начала обратился именно к голландским специалистам.
Я решил, что необходимо более детально присмотреться к опыту Нидерландов. На западном побережье строились многочисленные рыбацкие суда для автономных походов за морскими обитателями. Они были загружены пустыми бочками и мешками соли. Сельдь приняли "на ура" заграничные торговые партнеры и теперь почти половина бочек шла на экспорт. Остальное шло на внутреннее потребление и на содержание армии. Дешевая, долгохранимая, питательная и полезная рыба стала основой рациона для солдат.
Существенные преобразования произошли и с самим воинским контингентом. Усиленно поощряя изготовление ручного огнестрельного оружия я к началу весны второго году пребывания здесь и первого года жизни баронства Пардалис полностью оснастил каждого пехотинца собственным ружьем. Конструкция была такая же, как и в империи – тлеющий шнур поджигал насыпанный в ложе порох, тот моментально воспламенялся, толкая по стволу пулю. Во избежание любопытных иностранных агентов, заменить шнур на гранитный боек решили при наступлении действительно тяжелых времен, дабы удивить противника. Также решили впоследствии заменить рассыпчатый порох на картузы, чтобы сократить время перезарядки.
Если в свежепамятном нашествии войск Келлоса только тысяча его солдат из шести была вооружена огнестрелом, а в имперской армии процент стрелков был и того меньше, то что мои солдаты выгодно отличались от них своей универсальностью. Мною был внедрен штык, как замена копью, и он давал возможность встречи налета конницы смертельным для неё сюрпризом. У каждого имелся легкий, но мощный топорик на правом бедре, и длинный меч на левом. Если начиналась рукопашная схватка солдат был вымуштрован драться двумя этими предметами с поразительной эффективностью. Ведь меч иногда не мог пробивать кольчугу, а топор был слишком короток. Но вот их сочетание в умелых руках превращало солдата в мясорубку.
Каждый воин был снабжен кирасой из легированной стали (не зря ведь закупались редкоземельные элементы на юге), которая довольно хорошо защищала от ружейных выстрелов со средней дистанции. Руки и ноги защищались менее эффективнее. На толстую кожу были вмонтированы подвижные треугольники из легированной стали (расположение ячеек я взял из конструкции российской экипировки "Ратник"), которые особо не мешали движениям конечностей, но в то же время создавали препятствия для колюще-рубящих и огнестрельных попаданий. Тут уж как повезет!
Чтоб сделать солдата отдельной высокоэффективной боевой единицей, перед спецзаданием или сражением каждому выдавался запас еды на трое суток, которое при желании можно было растянуть на шесть.
Но самым важным оперативном управлении войском была конечно же связь. Но, при существующем развитии технологий решить эту проблему никак не получалось. Хоть снова плыви к острову Ктали-матра и на коленях выпрашивай пару сотен старых телефонов Нокия 3310.
Все же, условные знаки пальцами при близком взаимодействии, были выучены солдатами как молитва. При отсутствии видимости подавали сигналы звуками. При очень дальнем расположении в небо пускались заряды четырех типов: красный – опасность, желтый отступление, зелёный – натиск, синий – сгруппироваться вокруг источника сигнала.
В планах имелась задумка оснастить каждого солдата двумя пистолями для ближнего боя, но все стопорилось из-за нехватки времени и ресурсов. Пока лишь имелось у каждого по четыре гранаты, напичканные шрапнелью.
Армия баронства состояла из батальона пехоты, количеством около шестисот человек, поделенного на три роты по двести. В каждой роте также имелось десять взводов по двадцать солдат. Конница состояла из двухсот всадников сочетавших в себе натиск кирасиров, противокавалерийские способности уланов, легкость и быстроту гусар. Их учили практикам разного вида боевых задач, поэтому они считались многофункциональными боевыми единицами.
Кроме этого, они выполняли функции драгун. То есть, если была необходимость, спешивались в нужном месте и приступали к обязанностям пехотинца. В то же время, кавалерию натаскивали на маневр перевозки пеших бойцов, когда на лошади размещали еще одного пехотинца. Как правило, самых искусных стрелков.
Все они были в прочных доспехах, ездили на самых лучших и работоспособных скакунах. Из оружия у них была пика, мощный палаш, топор и винтовка. Все кроме пики было достаточно эргономично привязано к седлу, так, чтобы в любой момент можно было выхватить их.
Огневая мощь армии состояла из пятидесяти пушек, разбитых на десять батарей. Пять батарей были крупного калибра. Остальные пять состояли в штате конной артиллерии и были более мелкого, заточенного под шрапнель калибра. Они составляли самую мобильную ударную группировку и на учениях могли покрывать значительные расстояния, нередко выходя в тыл вероятного противника.
Кроме того в моем распоряжении имелось два взвода инженерных войск, три взвода сил специального назначения и три – армейских разведчиков. При нашей армии имелся штаб, включавший в себя начальника штаба – Мурсела Кадиса, опального генерала Гарганского царства, офицеров оперативного и аналитического отделов, специалистов службы тыла, ординарцев и гвардейского взвода.
Общевойсковые гарнизоны, которые располагали в равных частях представителей всех видов войск, стояли на северных перевалах, возле дороги на столицу княжества Шаронди и возле переправ через Крыжму.
Флот теперь имел два подразделения: речной и морской. В первом находились восемь небольших двадцатипушечных корветов и девятнадцать юрких десятипушечных канонерских лодок, которые день и ночь контролировали все русло Крыжмы.
Морской флот, которому уделялось больше всего внимания состоял из спущенного недавно, но пока еще не укомплектованного пушками красавца-линкора "Ирис", стопушечного стодвадцатиметрового флагмана нашей будущей, как я верил, армады. Сделанный по всем канонам имевшегося на планете судостроительного опыта, он был значительно усовершенствован с помощью моих рац. предложений и имел превосходную прочность, идеальную остойчивость, повышенную скорость с помощью применения новой конструкции парусов. Листы легированной стали, закрашенные под дерево добавляли прочности конструкции при прямом попадании. Внешняя и внутренняя отделка была великолепна и своей шикарностью соответствовала своему имени.
Также в составе морского флота имелось пять фрегатов, семь корветов, двенадцать галер, и более двух десятков более мелких кораблей: шхуны, барки, шебеки. Они делились на два неравных дивизиона – большая эскадра стояла у Аликета, меньшая у Фаруса. Черный замок, хоть и стоял у моря, но в охране побережья не нуждался скалы и мощные течения делали налеты на него бессмысленными.
Кроме этого имелся большой торговый и рыболовный флот, на кораблях которого, при необходимости можно было установить пушки.
Зарун все-таки передал всю власть мне. Он стал членом высшего Госсовета, который стал приемником Совета Старейшин. Госсовет собирался раз в неделю. Туда входили все ответственные за разные направления деятельности профильные начальники. Совет старейшин, несмотря на ощутимый ропот клановых вождей стал исполнять чисто судебные функции. В четырех городах располагались судилища, и там выносились решения по мелким делам. Крупные случаи рассматривались в Пардалисе на высшем судебном совете, под председательством Заруна, из съезжавшихся в город раз в месяц всего состава клановых вождей.
Госсовет, представленный профильными специалистами, все же был гораздо эффективнее Совета старейшин, где присутствовали далекие от серьезных дел главы родовых общин. Здесь уже со знанием дела обсуждали серьезные вопросы с максимальной компетентностью выходцы и беженцы из цивилизованных стран, разбавленные выбившимися и быстро обучающимися карогами. В списке последних были Антонир, Пурьгорь, Ирис, ставшая управляющей направления легкой промышленности. Также членом Госсовета был Аттон, простой карог, выбившийся из простых сталелитейщиков и Гимодей, чей пытливый ум помог пробиться ему в руководители рыболовного хозяйства. Я поощрял инициативность и замечал толковых и грамотных карогов, давая им возможность быть на равных ролях с приезжими. Кроме этого в состав Госсовета входили Артос и Евмен, которые уже стали мне близкими друзьями.
Вечером в зале заседаний я принял посла номадов.
– Мы будем союзниками вашему сильному и гордому племени! – сказал я дипломату тундры, после недолгого обмена дипломатическими любезностями.
Улыбка озарила страдальческое лицо посла, который уже подумывал о своей смерти из-за моего долгого молчания.
– Мой вождь будет рад иметь такого сильного союзника, – без тени иронии заметил тот. Три дня он свободно гулял по Пардалису и мог убедиться сам, как все поставлено в баронстве.
– Но требуется принять ряд взаимовыгодных договоров и обсудить детали совместных действий. Артос вместе с генералом Кадисом и группой офицеров отправится в ставку вашего владыки для подписания договора. Выезд – сегодня вечером.
Просторный зал совещаний, украшенный на манер средневековых царских тронных палат, изобиловал золотыми изделиями, произведениями местного искусства, архитектурными статуями, гобеленами, яркими южными коврами. Я не столько хотел наслаждаться роскошью, сколько стремился великолепием зала приемов внушить уважение маленькому баронству. Не хотелось казаться сибаритом, но общие традиции властителей миро сего требовали соблюдение определённых неписаных правил.
Посол номадов, радостный, удалился дабы подготовиться к путешествию. Цель его миссии достигнута, и, наверняка, Балутрак Уртагай не оставит без внимания усилия дипломата.
Кредат Марцип, мой личный референт, молодой, но крайне ответственный и умный парень уже докладывал о новом посетителе. Личного помощника я нашел случайно. Из спасенных из объятий "Ктали-Матра" горемык один был до того смышленый и деловитый, что не обратить на него внимание было сложно. Кредат быстро стал лидером среди бывших пленников острова, организовал оперативное и правильное распределение питания спасенных, наладил дисциплину, определил правила поведения. Кроме этого при качке заставлял всех спускаться в самый нижний уровень трюма, чтобы повысить остойчивость и так заполненных под завязку кораблей. Мне понравилась эта организованность, дисциплина и рациональное мышление, и я нашел наиболее правильное применение ему.
Слегка смуглый брюнет с правильными чертами лица, высоким ростом и уверенным, всегда спокойный, он был крайне благодарен за спасение, и верой и правдой служил при дворе. На него можно было положится в организации дел и встреч первых лиц баронства.
– Господин, за дверью ждет Билегор, – вкрадчиво сказал помошник.
– Какие встречи еще запланированы на сегодня? – спросил я, стараясь не держать в памяти рутинные моменты и делегировать подчиненным часть работ.
– Совещание с Антониром и встреча с подрядчиком строительства университета.
– Ладно, впускай Билегора, а то его слабенькие ножки наверно затекли в ожидании.
Излишне упитанный и вечно суетливый Билегор был дворцовым казначеем и выполнял бухгалтерские расчеты двора и казны. Выслушав о состоянии финансов и полученной за сутки прибыли, я сделал заметки в своих бумагах. Хорошие новости с монетного двора – добытое последней экспедицией золото, пополнило на шестьсот золотых монет состояние баронства, еще примерно половина этой суммы будет начеканена завтра.