Пока я разбираюсь с другими убийцами и зомби, перст направляет волну телекинеза на Торна. Судя по тому, как разлетается вокруг мусор, сила там такая, что способна отправить в полёт стадо быков. Торн вонзает меч в каменный пол, крепко держится.
Когда-нибудь это должно было произойти, Дэн.
Сегодня твой день.
День посвящения. День, когда тебя выдернули из тени, заставляя сцепиться с превосходящими силами.
Что делать? Метнуться к Торну? Геройски! Круто! Но бессмысленно. Сейчас я буду только мешать, а он отвлечётся на мою защиту. Вон Иона попробовала, а мы с ней примерно одного уровня.
Чувствую, как медленно наваливается усталость. Не столько телесная, сколько…
Не тупи, Дэн! Думай! Ты – глава Гильдии Злодеев! Ты должен быть сильнейшим! Умнейшим! Так надо!
Судя по утихающему вою, вторая группа убийц тоже хорошо справляется со своей задачей. Всплески эфира в пространстве всё реже и реже. Хм, я что – их чувствую? Странно, только сейчас это заметил…
Целюсь в рекрута, подбирающегося к Торну со спины. Есть! Арбалетный болт оставляет в его груди большую дыру. А перст тем временем метает глыбы размером с автомобиль. Какие-то Торн отбивает, от каких-то уворачивается. Если бы не зачарованные доспехи, то ему было бы… тяжело.
– Тени-и…
Голос заставляет меня содрогнуться даже в такой ситуации. Неподалёку ковыляет… ОНО. То, что недавно было эльфом, а теперь стало утропием. Именно на него Смотрящий потратил целых тридцать секунд, прежде чем смог убить. Эльф стоически терпел каждый удар, каждую рану. Бился как зверь. И помер со словами: «Я ухожу к корням…» А Смотрящий несколько секунд смотрел на него, будто отдавая последнюю дань уважения.
Этот эльф был правой рукой барона Сируэля.
Он ещё не стал разлагаться, но белейшее лицо как бы намекает… Одет в зачарованную броню наподобие моей, и я не стал его раздевать. Лучше зомби только зомби в броне. Нетипичные для эльфа чёрные волосы. Опущенная голова, безжизненно свисающие руки… Ковыляет лениво, будто устал. Будто прошёл уже тысячи километров, но всё ещё нужно идти…
И что самое противное, ковыляет он к Торну и персту. И Торн… ближе на его пути.
– Запутался… – бормочет зомби по дороге. – Надо… Белого ворона… Парящего… слишком высоко…
Ловлю себя на странной мысли, что мне даже… жалко этого эльфа.
Так, хватит!
Дрянь, зомби разговаривает! Он пытается мыслить, а это значит… Демонический уровень – утропий, что при жизни были чертовски силён. А ведь его ещё и усилили сотни всплесков.
Меня он не замечает. Я невидим для зомби. Ору:
– А ну стоять, гадёныш! Жри эльфа! Эльфа! Ты понял?!
Разумеется, не понял. И уж тем более меня не послушается.
Вызываю меч Галленов, размахиваюсь и…
Дзиньк! Будто по камню бью.
«Мастер, не получится. Он становится личем. Между прочим, сносный экземпляр. О, и боюсь, что ваша невидимость скоро перестанет на него работать. Рекомендую пересмотреть список тех, кого вам следует сегодня опасаться».
Противный металлический звук бьёт по ушам. К ногам бывшего эльфа падает половина клинка меча Торна. Паскуда! Плохи дела!
Зомби останавливается, замечает обрубок, поднимает голову на Торна. А в полумёртвых глазах вспыхивают хищные огоньки.
– Я! Сказал! Стоять!!!
Эмоции! Адреналин! Инстинкты!
Руки покрываются чёрным эфиром, формируя… тупую и бесполезную зелёненькую зубочистку, которую я со всей дури вгоняю в лича.
Боль расходится по всему телу под радостный смех Кости. Я падаю и, похоже, ору во всю глотку. Что происходит?! Почему так больно?! Откуда? Как?!
«Разве вы забыли, мастер? Я говорил, что это плетение влияет на ШЕСТЬ чувств. Не ПЯТЬ, как у обычных смертных! Я никогда не говорил, что оно предназначено для живых. Теперь же почувствуйте цену свой некомпетентности! Почувствуйте всё, что этот эльф испытал перед смертью и не успел испытать при жизни! О да! Поэтому некроманты и сходят с ума, мастер! Поэтому их ненавидят, отожествляя со злом! ДА! ДА! ДА! Наслаждайтесь ценой самой весёлой силы во вселенной! Силы жизни и смерти! Му-ха-ха-ха!»
В глазах туман. Не соображаю, где низ, а где верх. Слова Кости не имеют никакого смысла. Точнее, я их не понимаю.
Когда становится чуточку лучше, осознаю, что лежу на спине. Сил нет даже пошевелиться.
Инстинкты заставляют повернуть голову в сторону Торна, лежащего так же, как я, – на спине. Победивший перст стоит над ним с ядовитой ухмылкой и…
Проворачивает рапиру в груди Торна.
Нет!
«Мастер… Все знают, что у некромантии… специфическая цена».
Ден умирает.
На его месте возрождается кто-то другой.
– Убить, – тихо произношу я. – Убить всех.
Вой лича настолько ужасающий, громкий и одновременно грустный, что этого не выдерживает и без того полуразрушенный свод городских канализаций.
В нарастающем хаосе различаю крик Ионы.
«Отлично, мастер! Отлично! А я говорил, что у вас чёрная душа…»
Глава 3
Теперь я понимаю, почему практически не могу шевелиться. Чёрный эфир… Он не то, чем казался изначально. Это не совсем магия.
Это – связующее звено между живыми и мёртвыми. Между Костей и… мертвыми.
Утропии видели меня. Видели – но считали своим, потому и не трогали.
«Хотите немного пафосного откровения, мастер? – хмыкает Костя. – Все мёртвые в Варгоне – мои маленькие детишки. Они – случайные последствия некоторых действий из моего прошлого. Знаете, когда утропии стали появляться, м? Когда исчез я. То, что вселяет в них жизнь, когда-то было частью меня. Умерев, они впитывают в себя то, что от меня осталось в этом мире. Это и заставляет их гнилые конечности шевелиться. Пока в мире умирают, анклав существует. Сотни лет, тысячи, миллионы. Раса сменится расой, война войной, катаклизм катаклизмом… а анклав останется. Так было всегда и так будет, пока Варгон не пойдёт трещинами и не распылится в бесконечном космосе. Поэтому-то тёмный эфир утропиев для меня намного ценнее, чем чужая жизненная сила. Потому что она моя. Вы с малявкой – редчайшие экземпляры, способные его собирать. А знаете, почему вы ещё редчайшие, а? Потому что вы – живые. Не мёртвые, как они. К счастью или нет, но быть живым среди мёртвых – особая привилегия в их иерархии. Пользуйтесь. М-да, долго же до вас доходит… Зубочистка. Каков наглец!»
Что?.. Костя опять философствует, а я так и не могу справиться с дезориентацией.
Что-то не так. В глазах рябит. Я то чувствую свои ноги, то не чувствую их… И так со всем телом.