«Вы с Нораной – аномалии, мастер. Ошибки. Вселенная считает вас трупами, но вы живы. Странно, да? Может, поэтому вы никак не сдохнете? Кстати, это интересная мысль, пойду её подумаю».
А я наконец понимаю, почему теряюсь в пространстве. Потому что никак не могу осознать, что больше не управляю собой. Я стал… мёртвым. Тем, кем и должен был стать в тот день, когда помер Римус Галлен, а в его тело… попал я.
Открываю глаза.
В данный момент я не Римус. Я – лич, бывший барон-эльф без члена. Точнее – его мёртвая правая рука. Странная зубочистка…
Я совершенно ничего не чувствую, кроме того, что с каждой секундой думать становится всё тяжелее и тяжелее. Не ощущаю ни рук, ни ног, ни лица. Но зато могу ими управлять. Точнее, не так… я могу отдавать команды трупу, находясь в его сознании. Что-то вроде того.
В жилах давно застыла кровь, а звуки сердца не отдаются привычно в висках…
ВШИХ-Х-Х!!!
Сразу несколько костей ломаются в ногах лича, но чёрный эфир мгновенно ставит их на место. Ещё до того, как я понимаю, что моё перемещение в сознание лича больше похоже на телепортацию. Настолько я быстр.
Мёртвой рукой держу за волосы оторванную голову перста. Он моргает, не понимая, что происходит. Рывок второй рукой – и я хватаю за горло утропия, намеревающегося юркнуть мимо меня и сожрать Торна. Приподнимаю его и лёгким движением пальцев ломаю шею. Он всё равно жив, если можно так сказать о зомби, но вот шевелиться больше не в состоянии. Отбрасываю тощую тварь в сторону как пушинку. Следом за ним швыряю и голову перста.
Тело перста пошатывается и падает на Торна, но я успеваю «телепортироваться» и с ноги отправляю его в полёт.
«Советую подумать над тем, мастер, как долго вам дозволено заимствовать силу у самой смерти. Особенно физическую. Личи, знаете ли, предпочитают плетения», – игриво сообщает Костя.
Рапира торчит в груди Торна…
Не в груди! Он подставил руку!
Удар!
Торн ногой отбрасывает меня-лича в сторону. Да с такой силой, что все рёбра ломаются разом, а я отлетаю на несколько метров. Но это не сильно мешает. Я легко поднимаюсь на ноги, хоть и оставил нехилую борозду в кровавой луже на полу.
Торн тоже вскакивает, а я разворачиваюсь и в два прыжка ныряю в пылевое облако. Туда, откуда доносился крик Ионы. Глазами я вижу плохо, но… чувствую всё живое и мёртвое, что находится вокруг. Даже тех, кто очень далеко…
Быстро нахожу её в канаве. Окружена тремя утропиями, стоит по колено в воде, поэтому все движения сильно ограничены. Иону теснят, и единственное, что у неё пока получается, – не умереть.
Я успеваю очень вовремя. Мой мёртвый коллега замахивается на Иону. Она вскрикивает.
Между ними материализуюсь я – спиной к ней и лицом к зомби. Удар, молниеносный и сильный, пробивает меня насквозь, как копьё. Рука утропия торчит между лопатками и машет Ионе.
Оу, такое со мной впервые…
Хватаю руку гада в районе подмышки, вырываю с корнем, отпихиваю его ногой. Вытаскиваю из себя своё новое оружие и со всей дури бью им второго утропия, с хрустом ломая ему всё, что ломается. Третий пытается меня обойти, чтобы сцапать Иону, но я проделываю с ним то же самое, что только что проделали со мной: нанизываю на руку, как на шампур. Приподнимаю над головой и почему-то… злобно на него шиплю.
Тут же чувствую приближение чего-то тёплого за спиной, отклоняю голову. Кинжал Ионы проходит в сантиметре от уха.
Вместе с брыкающимся зомби отскакиваю в сторону, отбрасываю его метров на двадцать в сторону. Так, говорить вроде могу…
– Посланник Первозданного отправил меня на помощь.
Удивительно, но говорю вполне человеческим голосом. Только немножко с хрипотцой.
В глазах Ионы ужас и благоговение одновременно. Но я не успеваю насладиться этой картиной.
Что-то не так…
Ощущение, что если ещё секунду я пробуду в этом трупе, то…
Усилием воли заставляю себя вернуться в Римуса. До того, как произойдёт нечто… неисправимое.
И оно происходит: лич рассыпается на составляющие, не выдержав такой нагрузки на своё и без того дохлое тело.
* * *
– Римус? Римус?! Господин!
Открываю глаза. Лежу на полу. Холодно, мокро, вонюче… Тихо…
Перед глазами маячит лицо Торна в открытом шлеме. С трудом сажусь.
– Где мы?
– В каком-то сарае, Римус. Мы… справились. Смогли.
Иона смотрит на меня очень странным взглядом. Наверное, так смотрят фанатки на своих кумиров. Или даже нет… Так смотрят монашки на физическое воплощение чуда.
Посланник Первозданного, блин… Никак ты не уймёшься, Ден. О, Ден, ты жив?!
– Римус, – щерится Торн. – Там был… утропий. Он нам помог. Вы ничего про это не знаете?
– Утропий? Помог? Странно! – Делаю лицо как можно более удивлённым. – Кстати, где моя маска? А, вот же она.
Перед тем как надеть её, едва заметно подмигиваю Ионе.
Так, ладно. Встаю, пошатываясь.
Нельзя отдыхать, иначе побочка зелья Изнеможения начнёт действовать раньше. Ещё нужно кое-что сделать. Кстати, Торн вполне себе жив и здоров. Всего-то рука разворочена. Приложить спирта, и вуаля – через месяцок заживёт. Маа-а-агия.
Не буду торопиться с рассказом о том, что я и правда некромант. Если с Ионой я, так сказать, надавил на чувствительное, то с Торном это не прокатит.
Своих обманываю. Какой же я злодей, хе-хе.
Настроение заметно повышается.
– Вкратце, что произошло и почему я ничего не помню? И вообще, мы тут точно в безопасности?
Я вернулся в своё тело, но явно с запозданием. Закончился бой, а меня перенесли в какой-то сарай. Что за… чертовщина? Почему я ничего не помню? Что произошло?
И Торн рассказывает. После смерти перста утропии ненадолго перевесили чашу преимущества и проредили убийц. Но в конце концов живые справились и перебили дохлых, мешавших им сбежать. Только не знали, что из «кустов» за ними наблюдают Торн и Иона, выжидающие, когда враги перебьют друг друга. В общем, они не отпустили уставших и израненных победителей. Хотели парочку взять живыми, так как все знают, что я люблю пленников, но не получилось. У убийц, похоже, кредо не сдаваться.
Чпо-о-о-ок!