А в это время в другом лесу, в избушке на курьих ножках Баба-Яга сидела за огромным дубовым столом в конференц-зале, думая о том, как бы усыпить Марью-Искусницу. Справа и слева от Яги так же, в глубоких раздумьях, разместились ее подданные – кот Баюн, вожак стаи гусей-лебедей Прокопий, сова Авдотья и волк Африкан.
– Так, че еще? – размышляла вслух Баба-Яга. – Вампирные пиявочки? Нет, усю кровь высосуть. Тогда уж Елизар меня в порошок сотреть и по ветру пустить. Веретено? Дык у нее самопрялка, не годитьси. Поганки? Рискованно. Тина болотная? Енто токмо внешность портить. Че бы такого измыслить? Думай, Баба, думай. Время-то идет. Куда как старый дурак завтра воровать ее надумает? Ох, беды одни с этими мужиками! Слушай, Баюн, ты насколько ее убаюкать можешь?
– Не больше суток-полутора. И при этом визуальный контакт нужен. А если Кощей меня увидит, сварит из меня суп с котом. Не вариант.
– Прокопий, а ты можешь ее куда-нибудь в чащу отвезти?
– Баба, да ты че?! – прогагакал гусь, – у нас максимальная нагрузка – до 15 килограммов, мы на братцев Иванушек рассчитаны, а она, небось, все пятьдесят весить! Крылья отвалятьси!
– А у кого полезная нагрузка больше? – сама себя спросила колдунья.
– Дык, ясен перец! – откликнулся Прокопий. – Змей Горыныч! Он че хошь поднять может!
– Верно, дай-ка я с ним поговорю.– Яга встала из-за стола, подошла к серванту, срубленному без единого гвоздя, открыла дверцу и достала из его бездонных недр тарелку с яблоком. Поставив ее на стол, скомандовала:
– Соединяй с Горынычем, живо!
Яблоко покатилось по кромке тарелки, дно которой затуманилось, и через несколько секунд в ней возникла центральная голова Змея.
– Здорово, Горыныч. Как дела, как здоровьице?
– Здравствуйте, Яга, – вежливо ответил Горыныч, – Если можно, давайте сразу к делу. Какие проблемы? А то я в командировку собираюсь, чемоданы пакую.
– И куда ж ты собираисси?
– На конференцию по драконологии в Пекин.
– А с чего это?
– Там, собственно будут обсуждать меня. Трехглавый дракон – венец творения среди драконов или продукт мутации из-за плохой экологии.
– А когда летишь?
– Да вот сейчас чемодан закрою и – в дорогу. До Китая путь неближний.
– Ну ладно, значицца ты мне не помощник.
– А в чем дело-то?
– Да хотела попросить тебя Марью-Искусницу украсть. На время… Гюнтер просил.
– Вы уж извините, сударыня, – ответил Змей, – но такие серьезные дела впопыхах не делаются. Вернусь, созвонимся.
– Когда ты вернешься, поздно будет. Ладно, лети. Легкого взлета, мягкой посадки!
Баба сняла яблоко с тарелки, и изображение исчезло.
– М-да… Облом, – резюмировала она, задумчиво постучав пальцами по столу. – Авдотья, а ты можешь ее в болото завести?
– Не пойдет она в болото, дура что ли? – откликнулась сова, – и потом у нее жопоезд есть!
– Жопо чего? – переспросила Баба-Яга.
– Жи Пи Эс навигатор, – пояснил Баюн. – Навигационная привязка с точностью до полуметра. Она его на прошлой неделе для Елизара изобрела. Доработанная версия клубка.
– Да шо ж это такое-то?! Ну а ты, Африкан, шо молчишь? Хвать ее, да и в сырой лес, в непроходимую чащобу!
– Боюсь я ее, – задумчиво ответил волк, – уж больно она горазда с режущими и колющими предметами обращаться. Своими глазами видел, как шефским ножом муху к стене прибила. Да еще дед этот, Григорий, научил ее с нагинатой управляться. Глазом моргнуть не успеешь, как разрубит пополам. Искусница – очень серьезный противник в ближнем бою. Да и в дальнем тоже. Одно слово – невеста богатыря.
– И зачем я тогда вас, дармоедов, держу, черт бы вас подрал?! – Яга ударила костлявым кулаком по столу с такой силой, что в воздух подскочил самовар и блюдца с чашками, стоявшие перед членами военного совета.
Тотчас же в углу конференц-зала полыхнула синяя вспышка, сопровождаемая громким хлопком. Вслед за этим из ниоткуда возник маленький фиолетовый Чертенок.
– Здравствуйте, сударыня. Звать изволили? – пропищал он.
– Изыди, сатана! Не до тебя! – в сердцах рявкнула на него Баба-Яга.
– Слушаюсь! – пискнул Чертенок и исчез в облаке желтого, с сильным запахом серы, дыма.
– Ишь, навонял, пакостник! Хоть малость, да всегда подгадит.
Колдунья вновь принялась стучать костлявыми пальцами по столу, непроизвольно выводя allegro con brio из пятой симфонии Бетховена.
– Знаешь, что я тебе скажу, – начал издалека Баюн, – мне кажется, что тут нужен разумный компромисс.
– Чаво? Ты русским языком говори!
– Компромисс – это вроде как обоюдно приемлемая договоренность. Ты к ней сходи, обрисуй ситуацию. Так, мол, и сяк, красавица, получится, что богатырь твой не подвиг совершит, а поспособствует суициду.
– Чаму-чаму?
– Ну, суициду, самоубийству, так сказать. А это уже не подвиг, а игра в поддавки с летальным исходом. Смертельным, так сказать.
– Баюн дело говорит, – встрял Африкан, – иногда простейшие методы самые эффективные.
Баба-Яга в задумчивости подула на чай, налитый в блюдце, со смачным хрустом разгрызла кусок колотого сахара и запила его.
– Хороший у тебя сегодня чай, хозяйка. – проугукала сова.
– Да, индийский. Третьего дня прислала ихняя богиня зла Кали. Я ей кое в чем подмогла.
– Ну так что насчет задумки Баюна? – вернул разговор в рабочее русло Африкан.
– Не будет она меня слушать. Да и не поверит. Мы с ней по разные стороны плетня.
– А я бы попробовал, – прогагакал гусь, – попытка, так сказать, не пытка.
– Еще мысли есть? Не хочется мне в ее посад лететь. Ступе ТО делать надо. Хотя, конечно, хорошо бы новую купить, – сказала Баба-Яга, задумчиво глядя на статью «Ваша новая ступа» в журнале, который описывал тест-полеты на новейших образцах. – Да и метлу пора менять тоже. Веник-то ейный совсем ветрами повырывало.