– Потому что в этой жизни я боюсь только трех женщин: маму, жену и Эллен. А на Рождество – в обратном порядке!
Мама распахнула входную дверь и крикнула «С Рождеством!» так громко, что, наверное, разбудила пациентов Хедди в реанимации. Ханна и Лили подбежали к бабушке.
– А вот и мои рождественские малышки! – Мама так энергично набросилась на них с поцелуями, что девчонки завизжали и стали вырываться из ее объятий. Подойдя к забору, она поддела Далтона:
– А где твои рождественские малыши?
– Мои отпрыски никак не соберутся, – грустно покачал головой сосед. – Но я не теряю надежды, что это все же случится, и тогда ты потеряешь звание единственной несносной бабушки в квартале!
– Все равно титул первой бабушки останется за мной!
– Первой и самой шумной, – добавил, смеясь, Далтон.
– А вы с Хедди придете завтра на обед? – спросила мама.
– Нас не приглашали.
– Я же только что вас пригласила!
– Тогда придем, – ответил Далтон и помахал рукой.
Мама повела нас в дом, который в эти дни больше походил на зимний ботанический сад из-за венков, пуансеттий и гирлянд. Когда мы с Кейт вошли в тяжелую дверь вишневого дерева, мама шутливо указала на ветки омелы под притолокой, под которыми положено целоваться. Чтобы избежать неловкости, мы с Кейт, не сговариваясь, чмокнули ее в щеку, каждый со своей стороны.
– Да не меня надо целовать, – возмутилась мама, – а друг друга.
Но мы уже снимали пальто, готовясь приступить к рождественским хлопотам. Впрочем, мне пришлось одеваться снова: мама отправила меня за елкой в универмаг «Фергюсон» на другом конце города.
– Там елки дорогие, но самые красивые, – инструктировала она меня, протягивая деньги. – Поезжай сначала в «Дейли». У них маленькие, но по разумной цене.
– Так куда же мне ехать? – не понял я.
– Давай в «Дейли», так будет быстрее и дешевле.
– Хорошо. Я поехал.
– Нет! Подожди! – закричала мама мне вслед. – Лучше в «Фергюсон». Терпеть не могу маленькие елки. Купи большую и красивую.
– Ты окончательно решила?
Она задумалась на секунду, взвешивая преимущества и недостатки обоих вариантов.
– Да, – наконец выпалила мама, – пушистую и высокую из «Фергюсона».
Когда я закрывал за собой дверь, она уже тащила Кейт, Ханну и Лили на чердак доставать игрушки. Потом они осторожно разворачивали каждое украшение, а мама говорила: «Вот это мне подарил ваш дедушка на наше первое совместное Рождество» или «Это сделал ваш папа, когда был маленьким». Затем девочки показывали бабушке, какие елочные украшения сделали они своими руками с помощью Кейт.
В день, когда они занимались изготовлением игрушек, я пришел домой поздно, и обнаружил в гостиной ужасный бардак. Кейт отлично знала, что я терпеть не могу беспорядок и разбросанные вещи, и я подумал, что она нарочно оставила комнату неубранной.
Кажется, мама сразу почувствовала, что мы с Кейт в ссоре, но не хотим посвящать окружающих в ситуацию, поэтому обращалась больше к внучкам.
– Что вы сейчас проходите в школе? – спросила она у шестилетней Лили.
– Мы учим про жуков, – ответила девочка, поежившись, и, оттянув горловину свитера, пожаловалась:
– Всю шею мне исколол!
– Фу, жуки! Я бы не хотела учить про жуков! – наморщила нос мама.
– Я тоже не хочу, а нам все равно рассказывают, – пожала плечами Лили.
– Как у Роберта на работе? – спросила она у Кейт.
Они отлично ладили. Мама старалась не вмешиваться в наши дела, а Кейт ценила ее деликатность.
– Все так же. Постоянно занят, – ответила невестка, засунув голову в коробку с игрушками.
– У Гвен уже был рождественский срыв?
– Кажется, да, – засмеялась Кейт.
– А у Роберта будут выходные?
– Только один день, на Рождество, – ответила Кейт, не глядя на свекровь. – Ты же знаешь, у него всегда дел невпроворот.
– Папа говорит, что у него вот такая куча дел, – пояснила Ханна, вставая на цыпочки и вытягивая руки над головой.
Мама промолчала, но наверняка решила намылить шею заносчивому эгоисту, то есть мне, когда я вернусь с елкой.
Моя мать запросто могла позволить себе домработницу, которая готовила бы еду и убирала в особняке, но категорически отказывалась прибегать к помощи наемной рабочей силы. «Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сама», – говорила она. Мой отец в последние годы жизни занимал крупный пост в страховой компании, и его жалованье позволяло обеспечить семью всем самым лучшим, так что и после его смерти мама не испытывала ни в чем нужды. Я всегда подозревал, что она предпочитает делать все сама, потому что это отвлекает ее от тоски по мужу.
Пока готовился ужин, девочки суетились вокруг елки, развешивая полученные от бабушки гирлянды из попкорна, игрушки и мишуру. Публику развлекали Бинг Кросби, Нэт Кинг Коул и Элла Фицджеральд. Когда все украшения были развешаны, Кейт накрыла на стол, а мама принесла тушеное мясо на блюде, по краям которого были выложены картошка, морковка и кольца лука. В дополнение к основному блюду на столе появились дымящаяся миска с зеленой фасолью, густой соус, салат с брокколи, свежие булочки и холодный чай. Почему-то в день украшения елки мама всегда готовила тушеное мясо. Подозреваю, что поводом для семейной традиции стала скидка в «Дейли» двадцать пять лет назад.
За столом говорили в основном о девочках, об их успехах в школе и в танцевальной студии. Ханна с гордостью сообщила бабушке, что ее назначили первой дублершей Клары, исполняющей главную роль в «Щелкунчике». Я предрек, что на следующий год Ханне достанется главная роль, а Кейт заявила, что мы все равно будем гордиться ею, даже если она не станет танцевать ведущую партию. Мама подыгрывала нам, делая вид, что все хорошо. Несмотря на необходимость притворяться, мне все же было приятно, что мы не нарушили мамину традицию. Когда Лили проглотила последний кусочек немецкого шоколадного торта, Кейт поднялась и стала убирать со стола.
– Не надо, дорогая, я сама уберу, – обратилась к ней мама.
– Нет-нет, я помогу.
– Только не сегодня. Лучше возьми девочек и посиди с ними возле елки. Они целый день просят тебя поиграть с ними. А мне поможет Роберт.
Кейт выскользнула из-за стола, радуясь, что больше не надо находиться в одной комнате со мной, и увела с собой Ханну и Лили.
Я собрал грязную посуду и отнес ее на кухню. Мама принялась счищать остатки пищи в измельчитель отходов, а я принес еще грязной посуды. Неожиданно она сказала:
– Что у вас с Кейт?
Я удивленно уставился на нее и пробормотал:
– Ничего особенного.