Тёмные Грёзы

— Ты сказала, что за тобой следили, — тихо напомнил он.

— Да. — Алиса опустила взгляд на дневник. — И теперь я думаю, что следили не за мной. А за тем, что я могу найти. Кто-то знал, что дневник Фроста рано или поздно всплывёт. И ждал.

— Ротман, — выдохнул Илья, и услышанная от Гросса фамилия вдруг обрела плоть. Коллекционер. Охотник за редкостями. Человек, который собирает не вещи, а их отсутствие.

Алиса вопросительно подняла бровь, но прежде чем Илья успел объяснить, где-то внизу, в подъезде, хлопнула входная дверь. Тяжёлые шаги зазвучали на лестнице — размеренные, уверенные, не пытающиеся скрыться.

Они переглянулись. Илья быстро убрал ключ в карман, Алиса захлопнула дневник и спрятала фотокопии в папку. Шаги приближались. Кто-то поднимался на четвёртый этаж — не спеша, но и не останавливаясь.

— Если это Ротман, — прошептала Алиса, и в её голосе впервые послышалась дрожь, — то он пришёл не за дневником. Он пришёл за ключом.

Илья выключил настольную лампу. Теперь только уличный фонарь бросал на пол бледные, дрожащие прямоугольники света. Шаги замерли на лестничной площадке. Наступила тишина — та самая, ватная, звенящая, которую Илья уже научился распознавать как предвестие беды. За дверью кто-то стоял. Не звонил. Не стучал. Просто стоял — и ждал. И в этом молчаливом ожидании было больше угрозы, чем в любом взломанном замке. Потому что тот, кто пришёл, знал: они здесь. И никуда не денутся.

Тишина на лестничной площадке сгустилась до звона в ушах. Илья прижался плечом к холодному косяку и посмотрел в глазок. Рыбий глаз линзы искажал пространство, превращая лестничную клетку в выпуклый аквариум, но того, кто ждал снаружи, видно не было — лишь край тёмного рукава, застывший у самого косяка. Человек не звонил. Не стучал. Не произносил ни слова. Он просто стоял, и от этого молчаливого присутствия кожа на затылке у Ильи покрылась мурашками.

Алиса подошла сзади, стараясь ступать бесшумно. Она коснулась его локтя — лёгким, почти невесомым движением, но в этом прикосновении читался вопрос, на который у Ильи не было ответа. Он приложил палец к губам и указал глазами на дверь.

Затем раздался звук. Не скрежет — скорее влажное, маслянистое шуршание металла о металл. Кто-то очень умело вставлял отмычку в замочную скважину.

Илья отпрянул, потянув Алису за собой вглубь прихожей. В полумраке он нащупал на вешалке тяжёлую чертёжную линейку — старую, металлическую, с острым краем. Алиса, не дожидаясь подсказки, схватила со столика настольную лампу — массивную, с бронзовым основанием, — и выдернула вилку из розетки. Свет погас, и теперь только уличный фонарь бросал на пол косые прямоугольники дрожащего света.

Замок щёлкнул. Негромко, почти интимно, как поцелуй. Дверь медленно, плавно подалась внутрь, и на пороге возник силуэт.

Коренастый, широкоплечий мужчина в длинном пальто, с головой, вдавленной в плечи, как у боксёра-тяжеловеса. Лицо его, подсвеченное тусклой лампочкой с лестницы, было грубо вылеплено — тяжёлая челюсть, перебитый нос, глубоко посаженные глаза, в которых не читалось ни злобы, ни азарта, только холодная деловитость наёмника. Он шагнул в прихожую, и дощатый пол отозвался глухим стоном под его весом.

— Ключ, — произнёс он. Не спросил. Не потребовал. Просто произнёс, будто называл цену, которая уже оговорена.

Илья не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд и с размаху ударил линейкой по вытянутой руке незваного гостя. Металл звонко соприкоснулся с костью. Мужчина взревел — скорее от неожиданности, чем от боли, — и отшатнулся, задев плечом дверной косяк. В ту же секунду Алиса включила лампу, направив луч прямо ему в лицо. Свет полоснул по глазам, и громила зажмурился, выставив перед собой ладонь с короткими, тупыми пальцами.

— С-с-суки, — выдохнул он сквозь зубы и рванулся вперёд, пытаясь схватить Илью за ворот.

Но Илья был быстрее — сказались годы работы с тяжёлыми рулонами ватмана и деревянными макетами. Он уклонился, пропуская грузную фигуру мимо, и толкнул её плечом в сторону стены. Громила споткнулся о ковровую дорожку, потерял равновесие и рухнул на одно колено. Алиса тут же опустила лампу ему на спину — не убить, но оглушить. Бронзовое основание глухо ударило между лопаток, и мужчина зарычал, как раненый пёс.

В этот момент с лестничной клетки донёсся ещё один звук — торопливые, дробные шаги. Не один человек, двое или трое, поднимались снизу, и эхо металось в бетонном колодце подъезда, множась и искажаясь.

— Уходим, — прохрипел громила, с трудом поднимаясь на ноги. Он бросил на Илью взгляд, в котором на мгновение промелькнуло что-то почти человеческое — то ли уважение к противнику, то ли досада на проваленное дело. — Ротман всё равно получит ключ. Вы не знаете, что охраняете.

Он отступил к двери, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. Через секунду его фигура растворилась на лестнице, и звук шагов — его и тех, что спешили снизу, — слился в один удаляющийся гул.

Илья захлопнул дверь и задвинул засов. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то у самого горла. Он обернулся к Алисе — та стояла, всё ещё сжимая лампу, и тяжело дышала. Очки её съехали набок, рыжая прядь выбилась из пучка и прилипла к вспотевшему лбу.

— Ротман, — выдохнула она. — Значит, это правда. Коллекционер.

— Он не коллекционер, — Илья покачал головой, припоминая слова Гросса. — Он охотник. Только охотится не за вещами, а за тем, чего нет.

Он прошёл в мастерскую, быстро собрал со стола карту Клары и папку с фотокопиями дневника. Руки всё ещё не слушались, бумаги скользили, но он заставлял себя двигаться. Медлить было нельзя. Если люди Ротмана знают его адрес — а они, очевидно, знают, — то следующая попытка будет не такой неуклюжей. Или гораздо более неуклюжей, но с подкреплением.

— Эпицентр, — сказала Алиса, словно прочитав его мысли. — Дом самого Фроста. То место, где он построил Врата.

— Да. — Илья развернул карту. Красные нити сходились в круглую точку. — Я знаю, где это. Пустырь за старым трамвайным депо. Туда никто не ходит. Говорят, там всё время холодно, даже летом.

— Значит, идём сейчас. — Алиса решительно застегнула пальто, поправила очки и взяла папку под мышку. — Если ждать до утра, они перекроют нам ход. Или найдут способ забрать ключ раньше.

Илья кивнул. Он накинул плащ, проверил карман — ключ был на месте, по-прежнему холодный, по-прежнему тяжёлый не своей тяжестью. Затем оглядел мастерскую. Чертежи на стенах, макеты на полках, запах туши и бумаги — всё это вдруг показалось далёким, принадлежащим другой жизни, в которой не было ни ночных взломщиков, ни исчезнувших кварталов, ни холодного металла, прожигающего дыру в кармане.

Они вышли из квартиры, тщательно заперев дверь. В подъезде пахло сыростью и дешёвым табаком. Лампочка на площадке мигала, бросая на стены рваные тени. Илья прислушался. Тихо. Даже слишком тихо для старого дома, где обычно скрипят половицы и гудят трубы.

Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Дождь перестал, но мостовая блестела в свете фонарей, и воздух был пропитан влагой до самого дна. Город спал — или притворялся спящим. Ни прохожих, ни машин, только где-то в отдалении прогрохотал последний трамвай.

Илья взял курс на север, в сторону реки, туда, где за ржавыми ангарами трамвайного депо начинался пустырь. Алиса шагала рядом, молчаливая и сосредоточенная, прижимая к груди папку с дневником. И оба они не заметили — или сделали вид, что не заметили, — как из арки соседнего двора отделилась тень. Не та, коренастая, а другая — длинная, худая, в надвинутой на глаза шляпе. Тень постояла, выждала несколько секунд и двинулась следом, держась на почтительном расстоянии, ровно настолько, чтобы не терять объект из виду, но и не выдать себя раньше времени.

Впрочем, Илья всё равно чувствовал этот взгляд — липкий, давящий, как духота перед грозой. Он не оборачивался. Он только сжал ключ в кармане, ощущая, как холод металла отдаётся в костяшки, и ускорил шаг. Впереди, за пеленой влажного воздуха, уже угадывались очертания пустыря — пустого, тёмного, ждущего. Они миновали последний ржавый ангар, и пустырь начался внезапно — словно город здесь споткнулся и решил не заходить дальше.

Земля уходила вниз пологим склоном, поросшим сухим бурьяном и редкими, искривлёнными деревцами. В свете ущербной луны, то и дело нырявшей в облака, местность казалась декорацией к забытому сну — ненастоящей, но пугающе подробной. Ни огонька, ни собачьего лая, ни шороха шин по асфальту. Тишина стояла такая, что Илья слышал собственный пульс — глухие, размеренные удары где-то в висках.

Алиса первой ступила на утоптанную тропинку, змеившуюся среди зарослей. Она шла, низко опустив голову, сверяясь с чертежом Фроста, который держала в руке. В другой руке она сжимала карманный фонарик, но свет его, обычно яркий и резкий, здесь казался размытым, словно проходил сквозь невидимую дымку. Илья шагал следом, то и дело оглядываясь через плечо. Погони слышно не было, но ощущение чужого присутствия не отпускало — оно стало частью воздуха, таким же вездесущим, как запах прелых листьев и влажной земли.

— Здесь, — сказала Алиса внезапно, и голос её прозвучал глухо, будто придавленный окружающей тишиной. — Смотри.

Она опустилась на корточки и провела ладонью по земле. Илья наклонился рядом. Под слоем пожухлой травы и мусора проступал камень — старый, грубо отёсанный, с едва заметной канавкой, уходившей вправо и влево. Фундамент. Край того самого здания, которое когда-то стояло здесь, а теперь существовало только в виде следа, въевшегося в почву.

Они медленно двинулись вдоль каменной полосы, расчищая ногами мусор. Контур вырисовывался всё яснее: квадрат, затем плавный изгиб, затем снова прямой участок. Фундамент описывал обширную, геометрически сложную фигуру, в центре которой угадывалось круглое основание — та самая башня, что на чертеже Фроста была обозначена буквой «В».

— Это оно, — прошептала Алиса. — Врата. Вернее, то, что от них осталось. Вернее… то, чем они стали.

Илья выпрямился и огляделся. Пустырь, ещё минуту назад казавшийся обычным заброшенным местом, теперь выглядел иначе. Воздух здесь был другим — плотным, тяжёлым, будто напитанным статическим электричеством. Волоски на руках поднялись дыбом. Звуки гасились, едва родившись: хруст гравия под ногами, дыхание, даже шёпот — всё тонуло в ватной толще тишины, которая была не отсутствием шума, а присутствием какого-то иного, неслышимого гула.

— Ты это чувствуешь? — спросила Алиса, и Илья кивнул.

Он не мог подобрать слов, но ощущение было такое, будто они стоят у самого края чего-то огромного и непостижимого — как если бы под ногами расстилалась не земля, а тонкая плёнка, натянутая над пропастью. Плёнка держала, но дрожала от каждого шага.

Илья достал ключ из кармана. Металл больше не был просто холодным — он обжигал пальцы стужей, идущей не снаружи, а словно изнутри самого предмета. И ключ светился. Не отражённым лунным светом — собственным, глубинным, синевато-ртутным свечением, которое пульсировало в такт ударам сердца. Илья поднял его перед собой.

И воздух дрогнул.

Не в переносном смысле — на самом деле. Пространство перед ними пошло рябью, как вода в стакане, который кто-то нечаянно задел локтем. Контуры пустыря поплыли, искажаясь, словно отражение в оконном стекле, по которому потекли капли дождя. Алиса ахнула и схватила Илью за рукав. Фонарик выпал у неё из пальцев и покатился по земле, но никто не обратил на это внимания.

Прямо из воздуха, из ниоткуда, проступил контур двери. Не настоящей — скорее её идеи, её возможности, её ожидания. Высокая, раза в два выше человеческого роста, с арочным сводом и массивными петлями, она висела в пространстве, не касаясь земли, и была то ли соткана из теней, то ли вырезана из лунного света. По краям арки бежали знакомые символы — башни, ворота, переплетённые линии, те самые, что украшали ключ и медальон антиквара Гросса.

— Это оно, — выдохнула Алиса. — Это вход.

— Или выход, — отозвался Илья, не узнавая собственного голоса.

Он сделал шаг вперёд. Ключ в его руке завибрировал — не мелкой дрожью, а мощными, равномерными толчками, будто сердце, запущенное в ладони. Синеватое свечение усилилось, отразилось в глазах Алисы, бросило призрачные тени на землю. В центре призрачной двери, там, где должна была находиться замочная скважина, зажглась точка — крохотная, ослепительно яркая, как далёкая звезда, увиденная не в телескоп, а вплотную.

— Нам нужно решить, — голос Алисы прозвучал напряжённо, но без дрожи. — Сейчас. Здесь. Если мы откроем это, обратного пути может не быть.

Илья смотрел на мерцающую точку и чувствовал, как всё его существо разрывается между двумя одинаково сильными импульсами. Один требовал развернуться, уйти, выбросить ключ, забыть — как советовал Гросс. Другой, более древний и менее понятный, тянул вперёд, в неизвестность, туда, где восемь десятилетий назад бесследно растворился целый квартал вместе со своим создателем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.