Грань

Глава 4

Антон взял меня за руку и повёл вдоль дворов, которые ещё утром казались такими родными, а сейчас выглядели совершенно чужими. Вокруг было много дыма, перевёрнутых машин, крови, вещей, людей, которые пытались сбежать и скрыться от этих чудовищ. Я из последних сил старалась держать себя в руках — но не вышло.

Я остановилась и зарыдала. Мне стало так горько, что всё это исчезло за один миг.

— Ира, я понимаю, что тебе тяжело, — сказал Антон, положив руку мне на плечо. — Но сейчас не время для эмоций. Возьми себя в руки.

— Но как же люди? — выдавила я сквозь слёзы. — Все они... что теперь будет? Это конец?

— Давай доберёмся до какого-нибудь укрытия и там подумаем над этим. Сейчас не время и не место. Или ты хочешь стать одной из них?

Я вытерла слёзы и покачала головой. Он был прав. Сейчас — только выживание.

Мы отправились искать временное убежище и выживших людей.

---

По пути нам попался подвал. Мы решили зайти туда и осмотреться — вдруг там были выжившие или хотя бы не было зомби.

Антон пошёл первым и сказал мне следить за входом: если я кого-то замечу — сразу бежать к нему. Его не было слышно минуты две, но казалось, будто прошли все тридцать. Ощущение безвыходности и того, что если на меня нападут, я не смогу ничего сделать, не давало мне покоя.

Из-за угла начал появляться силуэт.

Я оторопела. Но, собравшись всеми силами, когда зомби побежало на меня, я размахнулась со всей силы и ударила ему по голове. Оно упало с грохотом на землю.

На моём лице появилась улыбка.

— Ага, не ожидал! А вот что я могу! Так тебе и надо! — кричала я, и на мой крик прибежал Антон.

— Что? Ты меня хоть когда-нибудь будешь слушать?

— Но не всё же время мне прятаться за тебя, как маленькой, — сказала я с ухмылкой.

Он хотел что-то ответить, но передумал. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Пойдём, — сказал он. — Там есть люди.

---

Когда мы зашли в подвал, я увидела группу людей, сидящих по разные стороны комнаты. Здесь стоял жуткий запах плесени и сырости, было довольно темно, только лёгкий фонарь стоял в центре, освещая совсем небольшую часть комнаты.

— Здравствуйте, — сказала я.

В ответ я услышала лишь молчание. Но я их понимала — им было страшно, и они совсем отчаялись.

В углу комнаты я увидела свободное место и решила сесть туда. Нашла какую-то тряпку, расстелила её и села. Рядом со мной, сжавшись в клубочек, сидела маленькая девочка и тихо хныкала. Я нашла в рюкзаке конфету и, слегка дотронувшись до её плеча, протянула:

— Держи, — спокойным голосом сказала я.

Она посмотрела на меня своими большими, красивыми, заплаканными глазами. Протянула ко мне руку — но в этот момент женщина, сидевшая рядом, злобно ударила её по руке.

— Ты что творишь?! Ты разве не видела, что происходит на улице? Глупая девочка!

Девочка от страха опять свернулась в клубок и продолжила плакать.

— Женщина, что вы делаете? — возмутилась я. — Я просто хотела её успокоить.

— Откуда я могу знать, что у тебя там? Может, ты вообще заражена.

— Не стоило быть такой грубой. Я всё понимаю, обстоятельства тяжёлые, но можно было просто отказаться.

— Наглая девчонка! Она ещё и огрызается!

На нас уже начали обращать внимание. Люди поворачивали головы, шептались.

— Что вы сюда припёрлись? Мы хотя бы все из этого дома, а вас я раньше не видела. Уходите!

Вокруг зашептались, уставившись на меня. Антон в этот момент стоял около двери, прислушиваясь, есть ли кто-то снаружи.

— Простите, что потревожили вас, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но это ближайшее безопасное место, которое мы нашли. В такой ситуации нам наоборот надо держаться вместе.

Но их уже было не успокоить. Тот факт, что творилось на улице, ещё больше разжигал в них злость.

Люди начали вставать со своих мест, показывать на нас пальцами, выкрикивать:

— Проваливайте!

— Да, нечего вам тут делать!

— Вам тут не рады!

— Свалили отсюда!

Я попятилась, прижимая к себе рюкзак. Антон напрягся, его рука скользнула к ножу.

И в этот момент девушка, которая сидела в другом углу комнаты, начала странно дёргаться.

Но никто этого не замечал — все были уставлены на меня.

А потом она сорвала с себя плед, издала громкий хрип и выгнулась в спине.

Я замерла. Сердце остановилось и снова забилось где-то в горле. Я видела это уже один раз — на лестнице. Только тогда это был незнакомый человек. А сейчас — одна из них. Та, с кем они сидели в одном подвале. Значит, никто из них не был в безопасности.

Антон рванул ко мне, загораживая собой. Его рука уже сжималась в кулаке, а взгляд был прикован к девушке, которая с хрипом поднималась на ноги.

И тогда все замолчали.

Глава 5

Все замерли.

Девушка стояла посреди подвала, выгнув спину, и издавала низкий, гортанный хрип. Её глаза — секунду назад обычные, человеческие — теперь были белыми. Пустыми. Она повернула голову к ближайшему мужчине и шагнула вперёд. Он не успел даже вскрикнуть.

Она вцепилась ему в плечо, и комната взорвалась криками.

Я оцепенела на мгновение. Смотрела, как люди вскакивают, отталкивают друг друга, бегут к выходу, падают, спотыкаются. Кто-то визжал. Кто-то молился. А зомби — та, что ещё минуту назад была просто женщиной из подвала — уже набросилась на второго.

— Ира! — голос Антона пробился сквозь шум. — Стоять! Не двигайся!

Я не двигалась. Я сжимала биту так, что костяшки побелели.

Девушка-зомби рванула к выходу и чуть не сбила меня с ног. Я отшатнулась и прижалась к стене. Она не заметила меня — рванула к толпе, которая билась у двери. Кто-то упал. Кто-то закричал. И в этот момент я увидела в углу её. Ту самую девочку. Она стояла, прижавшись к бетонной стене, сжавшись в комок, и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Она была одна. Вся её группа разбежалась.

— Я здесь, — сказала я, протягивая руку.

Она не двинулась.

— Ира, отойди от неё! — крикнул Антон, пробиваясь ко мне сквозь панику.

Я не послушалась. Я сделала шаг вперёд.

— Иди ко мне, — сказала я тихо. — Не бойся.

Она посмотрела на меня, перевела взгляд на зомби, затем снова на меня. И в этот момент я поняла — она не боится меня. Она боится, что её бросят.

— Возьми меня за руку.

Она медленно протянула ладонь. Маленькую, дрожащую, грязную. Я сжала её и подняла на руки.

— Держись за меня, — сказала я.

Антон уже был рядом. Он взял меня за плечо и потащил к выходу, разгребая обезумевших людей.

— Что ты делаешь? — крикнул он. — Ты что, с ума сошла?

— Я не могу её бросить! — крикнула я в ответ. — Она же ребёнок!

Он ничего не ответил. Только сильнее сжал плечо.

Мы выскочили из подвала. Я дышала так часто, что лёгкие горели. Ноги подкашивались, руки онемели. Но я не отпускала девочку. Она прижималась ко мне так сильно, что я чувствовала её сердцебиение — быстрое, испуганное.

Антон оглянулся и сказал коротко:

— Бежим.

Мы побежали. Вдоль стен, через грязь, мимо мёртвых тел, мимо оставленных вещей, мимо всего, что осталось от старой жизни.

Я не знала, сколько мы бежали. Может, пять минут. Может, пятнадцать. Когда мы остановились, я почти ничего не чувствовала — только боль в боку и тяжесть в руках. Девочка всё ещё была у меня на руках.

— Сюда, — кивнул Антон на старую дверь в цокольном этаже.

Мы зашли внутрь. Это был склад. Старый, холодный, пыльный, с полками, заваленными коробками. Но здесь было тихо. И здесь пахло не кровью, а картоном и сыростью.

Антон закрыл дверь и толкнул к ней ящик.

— Ты в порядке? — спросил он, не глядя на меня. В его голосе звучала усталость.

— Да, — выдохнула я.

— Кто у тебя на руках?

Я опустила взгляд. Девочка смотрела на меня снизу вверх. Её глаза были заплаканными, но в них больше не было того животного страха, как в подвале.

— Меня зовут Даша, — сказала она тихо. — Мне семь лет.

Я на мгновение потеряла дар речи.

Второй человек за этот день, который представляется по имени. Только она — ребёнок, который потерял всё.

— Очень приятно, Даша, — сказала я, улыбнувшись. — Я Ира. А это Антон.

Девочка смотрела на меня с таким доверием, от которого внутри всё сжималось. Я не знала, куда мы идём и что будет завтра. Но в этот момент я поняла: я должна защитить её.

Антон сел на ящик и выдохнул. Провёл рукой по лицу — жест, который я уже начала узнавать. Это значило, что он собирается с мыслями.

— У нас есть немного времени, — сказал он. — Нужно понять, куда мы движемся. И что с городом.

Я села рядом с ним, придерживая Дашу за руку.

— Мы не можем здесь оставаться, — продолжил он, оглядывая помещение. — Нет еды, нет воды, нет связи. Но это пока. Я видел по дороге торговый центр в паре кварталов отсюда. Если мы доберёмся до него, там будет еда, аптечка, может быть, одежда. И главное — возможность закрепиться.

— Ты предлагаешь идти в торговый центр? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна страха. — Мы не знаем, сколько там их. Или есть ли там выжившие.

Антон кивнул.

— Я знаю. Но если мы останемся здесь — сдохнем от голода или от холода. У нас нет выбора. Мы можем дойти до него через дворы — это безопаснее, чем по открытой улице. А ты — ты нужна мне.

— Я?

— Ты не просто бежишь за мной, — сказал он, и в голосе его мелькнуло что-то новое. Твёрдость. — Ты спасла эту девочку. Ты ударила того зомби сама. Ты слушаешься меня, даже когда хочешь спорить. Это важно. Ты не груз, Ира. Ты часть команды.

Я посмотрела в его глаза — уставшие, но решительные. Он не врал.

— С нами девочка. С ней сложнее, но — она в безопасности, пока мы рядом. Мы не можем оставить её одну, и мы не можем взять её в бой без подготовки. Так что план такой: мы движемся к торговому центру. Тихо. Без лишнего шума. Я иду первым, проверяю углы. Ты с Дашей за мной. Если видишь зомби — не кричи. Если он близко — бей. Если их несколько — бежим ко мне.

— А если они нас заметят?

— Если заметят — мы прикрываем друг друга. Я — перед. Ты — сзади. Даша — между нами. И ни шагу в стороны.

— Но мы не знаем, есть ли там другие выжившие. Может, там засада или просто хаос.

— Я знаю, — сказал он. — Но мы не можем сидеть здесь. Мы идём туда, отталкиваясь от того, что есть. Если там опасно — мы уйдём в другое место. Если есть люди — будем решать по ситуации. Но мы не можем идти вслепую.

Он помолчал и добавил чуть тише:

— Я должен тебя привести в безопасное место. Я обещал это Дане. И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.

Тишина повисла в воздухе. Я смотрела на Антона, и в груди разрасталось странное чувство — смесь страха и уверенности. Я боялась того, что нас ждёт. Но я верила ему.

Даша шевельнулась у меня на руках.

— А можно я с вами? — спросила она.

— Конечно, — сказала я. — Ты теперь с нами.

В её глазах впервые за этот день мелькнула искорка спокойствия. Маленькая, но она была.

И я поняла: мы справимся.

Глава 6

Антон двинулся первым, держась ближе к стенам домов. Я шла за ним, сжимая биту в одной руке и держа Дашу за другую. Она молчала, стараясь ступать бесшумно, хотя её маленькие ноги то и дело наступали на ветки и стекло.

— Молодец, — сказала я шёпотом.

Она подняла на меня глаза, и я увидела, как она старается не плакать. Семь лет. Она должна быть в школе, а не красться по дворам, где пахнет смертью.

— Держись рядом, — добавила я тихо.

Мы прошли мимо двора, где стояла перевёрнутая машина. Дверца была открыта, внутри валялась детская игрушка — медвежонок с оторванной лапой. Даша посмотрела на него и замерла. Я хотела отвлечь её, но она уже отвела взгляд и пошла дальше, крепче сжав мою руку.

Она училась быстро. Слишком быстро.

Антон поднял руку — знак остановиться. Мы замерли. Он прислушался, потом медленно выглянул из-за угла.

— Чисто, — сказал он. — Но нам лучше обойти через подворотню.

Мы пошли дальше. Мимо разбитых витрин, мимо открытых дверей, из которых доносился запах еды — она уже начала портиться. Я чувствовала голод, но не решалась сказать. Антон тоже молчал.

В одном из переулков мы нашли аптечку. Маленькую, походную, оставленную кем-то в спешке. Антон проверил содержимое, кивнул и сунул её в рюкзак.

— Бинты, антисептик, обезболивающее, — перечислил он. — Добро.

Даша всё это время стояла тихо. Я заметила, как она смотрит на свои кроссовки — они были порваны, что даже были видны её пальчики.

— Когда дойдём до места, найдём тебе что-нибудь, — сказала я.

— Хорошо, — ответила она шёпотом.

Мы двинулись дальше. Антон уверенно вёл нас через дворы. Казалось, он знает город наизусть — каждый проход, каждый подъезд, каждое укрытие. Иногда я ловила себя на мысли, что он похож на карту. Живую, дышащую карту, которая знает, как выжить.

Я старалась запоминать. Запоминать, как он смотрит по сторонам, как проверяет углы, как выбирает маршрут. Это было знанием, которое нельзя купить. Только пережить.

Но к вечеру мы поняли: мы не успеваем. Торговый центр был слишком далеко, а темнота уже опускалась на город. Антон остановился у старого гаража — наполовину разрушенного, но с целой дверью.

— Здесь, — сказал он.

Мы зашли внутрь. Гараж был завален металлоломом и старыми шинами, но здесь пахло не кровью, а железом и пылью. Антон закрыл дверь и пододвинул к ней тяжёлый ящик. Проверил, что всё закреплено.

— Всё нормально. Я первым буду дежурить, потом ты.

Он сел на ящик и выдохнул. Даша присела в углу на какую-то тряпку, поджав колени.

Я опустилась рядом с Антоном, чувствуя, как усталость разливается по телу.

— Ты как? — спросила я.

— Живой, — ответил он коротко, и я услышала в его голосе нечто новое. Он тоже устал. И впервые это показал.

Я села на старый ящик рядом с ним, положила биту на колени. Было тихо. Только где-то далеко выла сирена и ветер шумел в обломках.

— Антон, — сказала я негромко. — Ты говорил, что вы с Даней служили вместе. А где именно?

Он посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на дверь, как будто проверял, не идёт ли кто.

— В разведке, — ответил он. — Группа спецназа. Вместе прошли два контракта.

— И давно?

— Пять лет.

— Он мне никогда не рассказывал.

— Не любил говорить, — сказал Антон. — Та работа оставляет следы. И он хотел, чтобы ты видела его другим. Обычным.

— А как вы познакомились?

Антон усмехнулся — впервые за всё время я видела его улыбку. Короткую, но настоящую.

— Он спас мне жизнь. Я лежал в грязи, пуля прошла навылет. Думал, что всё. Он вытащил меня. Под огнём. Потом сказал: «Ты не умираешь здесь, друг. Потому что я тебе не дам». Так и началось. Он всё время меня спасал, а я его — когда он слишком близко подходил к краю.

Я слушала его, сжимая биту в руках. Перед глазами вставала другая картина — не той лаборатории, не крови, не хаоса. А той жизни, в которой Даня был живым, смеющимся и не знающим, что его ждёт.

— Он хороший человек, — сказала я.

— Лучший из нас, — ответил Антон тихо. — И я тоже обещал ему, что не дам тебе умереть. Я это сделаю. Чего бы это ни стоило.

Я посмотрела в его лицо. В нём не было ни тени сомнения.

— Спасибо, — сказала я.

— Не надо. Это мой долг.

— Нет, — тихо сказала я. — Не долг. Ты делаешь это, потому что ты тоже хороший.

Он молчал. В тёмном гараже было тихо, только Даша уже начинала дремать в углу.

— Ира, — сказал он. — Я не знаю, что будет завтра. Но я хочу, чтобы ты знала: пока я жив — ты рядом со мной. И всё будет хорошо.

Он не сказал «мы справимся». Он сказал «ты рядом со мной». И эти слова прозвучали теплее, чем сотни обещаний.

Я хотела что-то сказать, но не нашла слов. Вместо этого просто кивнула.

Где-то снаружи завыл ветер, и в ответ ему — далёкий крик.

Мы сидели в темноте, прислушиваясь к этому миру, и я держала на коленях биту, которую мне подарил Даня. И знала: завтра будет новый день. И я пройду через него. С ними.

Глава 7

Я не помню, как уснула. Помню только, что сидела, прижавшись спиной к холодной стене, сжимая биту в руках, и вслушивалась в тишину. А потом — провал.

Очнулась я от того, что что-то изменилось. Открыла глаза и увидела Антона. Он сидел у двери, спиной ко мне, и смотрел в одну точку. Не двигался. Только плечи — напряжённые, тяжёлые — выдавали, что он не спит.

Я подошла к нему, стараясь ступать тихо.

— Ты, наверное, сильно устал. Давай я тебя сменю.

Он поднял на меня глаза. И улыбнулся — впервые за всё это время по-настоящему, хоть и устало.

— Спасибо тебе. Я пойду немного вздремну.

Когда он уходил, я хотела спросить: за что спасибо? Ведь это он меня спасает. Это он знает, что делать. А я... я для него как балласт. Но спрашивать было стыдно.

Он лёг у стены, рядом с Дашей. Девочка уже спала, свернувшись клубочком. Антон закрыл глаза, и через минуту его дыхание стало ровным. Он уснул мгновенно. Как солдат. Как человек, который привык спать, когда есть хоть секунда.

Я осталась одна. На посту.

В гараже было тихо. Только ветер шумел в щелях, да где-то далеко иногда слышались крики. Я сидела на ящике и смотрела на дверь, сжимая биту. Мысли не давали покоя.

Что нам делать дальше? Как выживать? Почему правительство ничего не сообщает? Ни сирен, ни вертолётов, ни эвакуации. Только тишина и хаос.

Я думала о Дане. О том, что он звонил мне, предупреждал. О том, что он, возможно, сейчас где-то там — живой или мёртвый. Я не знала. И это было хуже всего.

Я вспомнила его голос. Как он сказал: «Не выходи из дома. Я вечером позвоню». Вечер давно прошёл. Он так и не позвонил.

Мои мысли прервал тихий шорох.

Я обернулась. Даша сидела на своём месте, протёрла глаза и посмотрела на меня. Она не спала.

— Ты почему не спишь? — спросила я шёпотом.

— Страшно, — ответила она так же тихо.

Я подошла к ней, села рядом на пол. Она придвинулась ко мне, прижалась плечом.

— Мне тоже страшно, — сказала я честно.

Она помолчала. Потом спросила:

— А где твоя мама?

Я замерла. Вопрос был простой. Детский. Но он ударил прямо в грудь.

— Я не знаю, — ответила я тихо. — Мы живём отдельно. Она в другом городе.

— А ты за ней поедешь?

— Не знаю, — сказала я. — Наверное, сначала надо найти безопасное место.

Даша кивнула. Она смотрела на свои руки — маленькие, грязные, с обкусанными ногтями.

— А моя мама... — начала она и замолчала. Голос дрогнул.

Я обняла её. Крепко. Так, как обнимала бы своего ребёнка, если бы он у меня был. Она уткнулась мне в плечо и тихо заплакала. Без звука. Только плечики вздрагивали.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Я с тобой.

Она не ответила. Просто прижалась сильнее.

Мы сидели так, пока она не уснула. Я осторожно переложила её на тряпку, укрыла своей курткой. Потом вернулась на пост.

За окном начинало светлеть. Ночь подходила к концу.

И тут раздался стук в дверь.

Я вздрогнула. Обернулась. Антон даже не шевельнулся — настолько устал. Даша тоже спала.

Я подошла к нему и поняла, что ему плохо. Он тяжело дышал, лоб был покрыт потом. Я дотронулась до его лба — горячий. Очень горячий.

Стук в дверь повторился. Настойчивее.

Меня разрывало. С одной стороны — Антон, которого нельзя будить. Он в таком состоянии даже не сможет встать. С другой — этот стук, и я не знаю, что там, за дверью. Кто-то живой? Или они?

Я решилась. Тихонько подошла к двери и попыталась разглядеть хоть что-то через щель. Я увидела девушку. Всю в крови, в потрёпанной одежде, с испуганным лицом. Она услышала, что я стою у двери.

— Помогите мне, пожалуйста, — сказала она молящим голосом. — Пожалуйста. Я не заражена. Честно.

Я молчала.

Я не знала, что делать. А вдруг её укусили? А вдруг я не справлюсь одна? А вдруг она бежит от кого-то — и там, за ней, толпа зомби? Я ещё раз посмотрела на Антона. На его бледное, мокрое от пота лицо. На Дашу, которая спала рядом с ним, ничего не подозревая.

И я решила.

— Извините, — прошептала я.

Я не открыла дверь. Я отошла, села на стул и закрыла руками уши. Я не хотела слышать её голос. Не хотела слышать стук. Я просто сидела и ждала, когда всё стихнет.

Стук продолжался недолго. Потом стало тихо.

Я подошла к двери снова. Осторожно. Заглянула в щель. И в этот момент мимо двери пронеслась стая. Зомби. Много. Они шли быстро, целеустремлённо, словно их что-то вело. Я отскочила назад и закрыла рот руками, чтобы не издать ни звука.

Сердце колотилось где-то в горле. Я стояла, прижавшись к стене, и боялась даже дышать. Они прошли. Не заметили. Пронесло.

Но страх остался. Я снова ощутила себя балластом. Кусочком груза, который тянет Антона вниз.

Прошло пару минут. Я взяла себя в руки.

— Я сильная, — сказала я себе. — Я справлюсь.

И направилась к Антону. Первое, что нужно сделать — помочь ему.

В рюкзаке я нашла всё необходимое: воду и лекарства. Я оторвала от своей футболки кусок ткани, намочила его водой и приложила к его лбу. Но жар не спадал. Его кожа была сухой и горячей, как печка. Он дышал тяжело, с хрипом, и я понимала: если не сбить температуру сейчас, к утру может стать поздно.

Я приняла решение сделать укол.

Я взяла шприц. Мои руки дрожали. Я никогда не делала этого сама. Ампула чуть не выскользнула из пальцев.

— Соберись, — прошептала я себе. — Ты должна.

Я набрала лекарство. Медленно, следя за тем, чтобы не было пузырьков. Потом обработала место укола спиртовой салфеткой. Руки тряслись так, что салфетка выпала. Я подняла её, выдохнула и снова приложила к его коже.

Вена. Мне нужна была вена. На сгибе локтя. Я перетянула его руку жгутом. Вена проступила, синеватая, тонкая. Я приставила иглу. Замерла.

Он даже не почувствует. Он в отключке. Он не проснётся.

Но я всё равно боялась. Боялась сделать больно. Боялась ошибиться. Боялась, что после этого ему станет хуже.

— Прости, — прошептала я.

И ввела иглу.

Тонкая, острая, она вошла в кожу легко, почти незаметно. Я медленно надавила на поршень. Лекарство ушло в вену. Я вытащила иглу, прижала к месту укола ватку, смоченную спиртом.

Он даже не пошевелился. Только дыхание стало чуть ровнее.

Я села рядом, вытирая со лба пот. Руки всё ещё дрожали.

— Осталось только ждать, — прошептала я.

За окном начинало светлет

Глава 8

Антон пришёл в себя ближе к утру.

Он открыл глаза, медленно и первое, что сделал — попытался встать. Я придержала его за плечо.

— Тихо, не вставай.

— Что произошло? — голос был хриплым, чужим.