Господин Хранитель
Кухарка была женщиной лет пятидесяти, крепкой, круглолицей, с вечно выбивавшимися из-под чепца седыми прядями и быстрыми, привычными к работе руками. После смерти родителей Эйлин она вместе с Главным библиотекарем взяла на себя заботу о девочке, и с тех пор обладала непоколебимой уверенностью, что лучше самой Эйлин знает, когда той следует поесть, потеплее одеться или наконец отложить книгу и лечь спать.
— Вот бы старый господин порадовался, увидь он вас сейчас, — кухарка сложила на груди руки в умильном жесте. — Точно по вам сшито!
Эйлин неопределенно хмыкнула. Ей было неуютно в этом узком, неудобном платье, которое к тому же было таким ярким, что могло соперничать с фонарём. Привыкшая скрываться меж книжных полок, Эйлин не любила, когда на нее обращали внимание — это отвлекало от работы и заставляло чувствовать себя неловко. А сегодня ей еще и предстояло выйти в этом за порог!
— И почему нельзя просто отправить прошение по почте? — посетовала она своему отражению. — Зачем весь этот цирк с личным посещением канцелярии?
— Потому что вы просите Его Величество лично, — с видом знатока ответствовала кухарка. Интересно, откуда она только все это знала? — Король не принимает прошений непонятно от кого.
— Ну так ведь я написала, кто я и откуда, — продолжала упорствовать Эйлин. Как будто в Альтенбурге так много библиотекарей...
— Не дай вам бог начать пререкаться с канцелярским служащим! — замахала на нее руками кухарка. — У вас тогда вообще ничего не примут. Отвечайте, только когда спрашивают. Не спорьте. И ради всего святого, не закатывайте глаза!
— Хорошо, — вздохнула Эйлин. — Я попробую. Но если всё-таки?..
— Особенно тогда, — зловеще произнесла кухарка и строго поглядела на Эйлин. Та немедленно закатила глаза.
— Вы бы лучше улыбнулись. Говорят, мужчину можно смягчить, если красивая девушка ему улыбнется.
— Не собираюсь я никого смягчать. Мне просто нужно отдать прошение.
Кухарка тяжело вздохнула, но дальше спорить не стала - все равно бесполезно. Воспитанница бывшего Главного библиотекаря славилась прямо-таки ослиным упрямством, если её заставляли делать то, что было ей не по душе. Лучше оставить Эйлин в покое, а не то она может выкинуть что-нибудь этакое.
Кухарка еще раз оглядела Эйлин с головы до ног и удовлетворенно кивнула. Пожалуй, у нее есть шанс всучить свое прошение в канцелярию, только если она не будет уж слишком проявлять характер.
— Ну, ступайте, — кухарка смахнула с плеча Эйлин несуществующую пылинку. — Желаю удачи.
Лишь только Эйлин открыла тяжёлую дверь главного входа, через который посетители попадали внутрь библиотеки, на нее обрушилась настоящая лавина звуков: топот подкованных копыт по булыжной мостовой, голоса извозчиков и торговцев, тоскливые крики чаек в порту. Эйлин не была затворницей, но каждый раз эта волна сначала оглушала ее - ведь в библиотеке обыкновенно было очень тихо, так, что был слышен шелест переворачиваемых страниц.
— А ну, посторонись! — мимо Эйлин промчалась карета, украшенная позолотой. Усатый кучер успел бросить неодобрительный взгляд в её сторону, прежде чем снова вытянуть лошадь хлыстом. Эйлин инстинктивно вжалась в тяжелую резную дверь, а затем, когда карета скрылась за поворотом, спрыгнула на мостовую и направилась вверх, к воротам королевского дворца.
Здание канцелярии стояло через улицу от великолепной кованой решетки с гербами, которая отделяла пышный дворцовый сад и широкую подъездную аллею от остального мира. У дверей толпились несколько человек, вероятно, тоже просители. Эйлин вошла следом за ними.
За тяжёлой дверью оказался просторный прохладный зал. Серые стены поднимались к высокому потолку, а пол был выложен крупными чёрными и белыми мраморными плитами, словно клетки шахматной доски. Вдоль стен стояли жёсткие деревянные скамьи; напротив входа за длинной конторкой сидели служащие. Здесь пахло бумагой, сургучом и старым деревом, а негромкие голоса, скрип перьев и шелест листов сливались в ровный деловой гул.
Когда подошла её очередь и распорядитель звучно выкрикнул: «Следующий!», Эйлин подошла к конторке, за которой восседал мужчина с такими же черными усами, как у давешнего кучера, что чуть не сбил её у самого крыльца. Эйлин сразу решила, что он ей не нравится.
— Что вам угодно? — его усы важно шевельнулись.
Эйлин достала конверт и протянула служащему.
— Что это?
— Прошение, — Эйлин отвечала спокойно и только когда её спрашивали, как и наставляла ее кухарка.
— По поводу? — усатый даже и не думал поднимать глаза на Эйлин. Он был занят внесением каких-то записей в огромную регистрационную книгу, лежавшую перед ним на конторке, и время от времени макал перо в чернильницу. Эйлин с досадой подумала, что этот напыщенный усач очень сильно напоминает ей кого-то. Такой же важный. Такой же уверенный, что мир обязан прислушиваться к каждому его слову. Точно. Чем-то похож на Хранителя Печатей.
— Я хочу просить Его Величество разрешить мне поработать в королевской библиотеке.
Усатый внезапно перестал писать, и все прочие клерки тоже. Они уставились на Эйлин, как будто она попросила разрешения переночевать в королевской сокровищнице. В приемной повисла угрожающая тишина.
— Поработать в королевской библиотеке?
В глазах остальных, казалось, застыл тот же самый вопрос. В голосе клерка Эйлин явно услышала насмешку, но решила так просто не сдаваться.
— Именно.
— Послушайте, барышня...
Тут Эйлин очень захотелось сказать, что решение по прошениям принимают вовсе не какие-то усы, а король, но вместо этого она произнесла нарочито спокойным тоном:
— Нет, это вы послушайте, уважаемый. Я пришла не за советом. Я пришла подать прошение. Так что будьте добры его зарегистрировать.
Видимо, служащий не был сегодня настроен спорить со странными дамочками в жёлтом, поэтому, недовольно пробормотав что-то себе под нос, он взял протянутый конверт и шлёпнул на него печать.
Затем достал регистрационный бланк, переписал номер сначала на конверт, потом в узкую колонку своего реестра, велел Эйлин расписаться и, отточенным движением оторвав корешок, протянул ей.
— Прошу.
Эйлин взяла корешок и первым делом удостоверилась, что номер на нём совпадает с записью в реестре. Лишь после этого она чопорно поблагодарила клерка и направилась к выходу.
— В королевской библиотеке!.. Да она с ума сошла! — услышала она за спиной.
А потом дверь захлопнулась.
Обратный путь показался Эйлин гораздо короче.
Миновав городские ворота и знакомые улицы, она наконец свернула к библиотеке и, толкнув тяжелую калитку, вошла в яблоневый сад.
Здесь было тихо.
Где-то над головой, как всегда, шелестели листья, а возле заднего крыльца на траве все еще лежало несколько упавших яблок. Эйлин вдруг поймала себя на том, что после высоких парадных дверей, мраморных полов и чопорных чиновников библиотека казалась удивительно живой.
Из приоткрытого окна кухни доносился запах свежего хлеба. Кто-то из смотрительниц смеялся в соседнем крыле. Сквозь открытые двери читального зала виднелись знакомые книжные полки и разномастные корешки книг. Даже старая черепичная крыша, вечно протекавшая во время сильных дождей, показалась Эйлин красивой.
Она остановилась посреди двора и подняла взгляд на окна своей комнаты.
Нет, решительно, здесь ей нравилось гораздо больше.
В библиотеке никто не смотрел на неё так, словно она явилась просить место за королевским столом. Никто не считал странным желание работать с книгами. И уж точно никто не приходил в ужас от одной мысли о королевской библиотеке.
На мгновение Эйлин даже задумалась, стоит ли вообще затевать всю эту историю.
В конце концов, она прожила здесь половину жизни. У неё была работа, книги, яблоневый сад и люди, которых она знала много лет. Чего ещё желать?
Но тут ей вспомнилась прошлая ночь. Тусклый свет лампы и стопка одинаковых книг на столе. И одна-единственная строчка, не дававшая ей покоя.
«Без четверти шесть».
Эйлин раздражённо поморщилась.
Ну нет уж. Если она просидела над этой загадкой до самого рассвета, то останавливаться теперь было просто глупо. Корешок от бланка жег ей карман, и Эйлин сочла благоразумным подождать ответа из королевской канцелярии, а потом действовать по обстоятельствам. А каким — там будет видно.
***
Кабинет Хранителя Печатей не отличался ни роскошью, ни размерами.
Прямоугольная комната в восточном крыле дворца была обставлена настолько просто, что многие испытывали разочарование, впервые побывав там. Никаких гобеленов, позолоты или коллекций дорогого оружия. Только высокий книжный шкаф у стены, несколько стульев для посетителей и большой письменный стол, стоявший в глубине комнаты.
Именно за ним и работал этим утром Хранитель Печатей.
Утреннее солнце чуть золотило края бумаг, лежавших на столе ровными стопками. Чернильница стояла точно посередине. Справа от неё лежали два запасных пера одинаковой длины, а слева — нож для бумаги. За много лет службы их расположение не менялось ни разу.
Хранитель просмотрел последнюю страницу документа, отложил его в сторону и поднял взгляд на вошедшего секретаря.
— Доброе утро, господин Хранитель.
— Доброе утро, Луи.
Секретарь положил перед ним толстую папку с прошениями и уже собрался уходить, когда Хранитель привычно спросил:
— Что-нибудь необычное?
Этот вопрос он задавал каждое утро, и в девяти случаях из десяти ответом было «нет». Однако сегодня секретарь неожиданно усмехнулся:
— Вообще-то да.
Хранитель поднял бровь.
— Вот как?
— Вчера в канцелярию явилась одна весьма решительно настроенная молодая особа.
— И?
— Потребовала принять у неё прошение.
— Это обычно и делают люди, которые приходят в канцелярию.
— Видите ли... — секретарь едва заметно улыбнулся. — Она хотела получить разрешение на работу в королевской библиотеке.
Хранитель на мгновение замер, но секретарь этого даже не заметил.
— И что же в этом необычного?
— По словам клерков, дама была настроена настолько серьёзно, что едва не вступила в спор с господином Вельтом.
Теперь уже Хранителю пришлось приложить усилие, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Спорить с господином Вельтом обычно не пытался никто.
— Вот как.
— Да. К тому же она явилась в ярко-жёлтом платье.
На этот раз Хранитель ничего не ответил. Жёлтое платье. Хм.
Секретарь между тем продолжал:
— Кажется, под конец господин Вельт заявил, что она сошла с ума.
— Полагаю, после этого он всё же зарегистрировал прошение?
— Разумеется.
— Тогда он проявил редкую для себя сообразительность.
Секретарь негромко рассмеялся.
— Что-нибудь ещё?
— Нет, господин Хранитель.
— Благодарю.
Дождавшись, пока дверь за Луи закроется, Хранитель Печатей некоторое время неподвижно смотрел на лежащую перед ним папку, а затем развязал тесёмки. Сверху лежали десятки конвертов: прошения о наследстве, споры о земле, просьбы о торговых привилегиях. Хранитель методично перебирал их один за другим, пока не увидел знакомый почерк. Он осторожно вытащил конверт из стопки и несколько секунд смотрел на подпись.
Эйлин Валмери.
Хранитель медленно вскрыл конверт ножом для бумаги и начал читать.
Глава 4
В четверг Эйлин проснулась раньше обычного. Некоторое время она лежала, глядя в потолок, а потом резко села на кровати.
Четверг. По четвергам обычно приносили почту.
Сон как рукой сняло.
Наспех умывшись и приведя в порядок волосы, Эйлин натянула рубашку и юбку, схватила первую попавшуюся кофту и почти бегом выскочила из комнаты. Уже на лестнице она сообразила, что забыла очки, но возвращаться не стала.
До почтового ящика оставалось всего несколько ступенек.
У входа в библиотеку стоял большой деревянный стеллаж для корреспонденции. Письма и пакеты в нём стояли вертикально, как карточки в библиотечном каталоге. Почтальон, как правило, заходил по четвергам аккурат после открытия, и обычно смотрительницы уже успевали разобрать большую часть писем.
Эйлин быстро просмотрела оставшуюся корреспонденцию. Она искала плотный, шершавый конверт с оттиском королевской канцелярии — её пальцы ловко перебирали корреспонденцию, и вот наконец она нащупала то, что искала. Эйлин выудила из ящика послание и сощурилась, пытаясь рассмотреть адресата. Без очков она видела плохо, но золотистый оттиск герба не спутала бы ни с чем. Сердце предательски подпрыгнуло.
Эйлин вытащила конверт и поспешила обратно наверх.
Только оказавшись у себя в комнате, она вспомнила, что по-прежнему ничего толком не видит.
— Очки, — пробормотала она.
На столе их не оказалось, на подоконнике тоже, и даже под стопкой отчётов было пусто. Наконец Эйлин обнаружила их под подушкой.
Вчера вечером она дочитывала роман «В глубоком океане» и настолько увлеклась попытками команды пережить очередной шторм на необитаемом острове, что просто сунула очки куда пришлось, чтобы не вставать лишний раз.
Надев их, Эйлин устроилась за столом и взяла конверт.
Нож для бумаги где-то существовал. Теоретически. Практически же последние несколько месяцев он был погребён под таким количеством книг и бумаг, что Эйлин просто разорвала конверт руками.
Острый край больно полоснул по пальцу.
— Ай!
Она машинально сунула палец в рот, нахмурилась и извлекла из конверта сложенный вдвое лист гербовой бумаги, которая была такой гладкой и плотной, словно её накрахмалили.
Эйлин развернула письмо.
«Уважаемая госпожа Валмери,
Позвольте уведомить, что в вашем прошении отказано.
С наилучшими пожеланиями,
Рейнар Морвейн».
Несколько секунд Эйлин просто смотрела на лист.
Отказано.
Ни причины, ни пояснений, ничего. Только короткая официальная формулировка и аккуратная подпись внизу: «Рейнар Морвейн». Эйлин ещё раз перечитала имя, фамилию, потом весь текст, словно между строк внезапно должно было появиться продолжение. Но оно не появилось.
— Это ещё что такое?
Письмо, разумеется, не ответило. Эйлин откинулась на спинку стула и сердито посмотрела в окно.
Рейнар Морвейн.
Если уж отказывать человеку, то можно хотя бы объяснить почему. Что именно не так с её просьбой? Срок слишком большой? Не хватает каких-то документов? Королевская библиотека закрыта на ремонт? Нет. Просто отказано, как будто этого достаточно.
— Ну уж нет, — сказала Эйлин вслух. Сдаваться после первой же неудачи она не собиралась.
Она решительно подвинула к себе стопку чистой бумаги, освободила на столе единственный свободный клочок пространства размером чуть больше ладони и обмакнула перо в чернила.
Если господину Морвейну показалось, что одним письмом он сумеет её остановить, то он явно плохо представлял себе, с кем имеет дело.
Второе прошение получилось почти вдвое длиннее первого.
«Его Величеству королю Вестурии Элмору,
от библиотекаря городской библиотеки Альтенбурга Эйлин Валмери
Прошение
Покорнейше прошу повторно рассмотреть вопрос о предоставлении мне временного доступа к фондам королевской библиотеки сроком на один месяц с правом работы в читальном зале под надзором назначенного сотрудника.
Смею обратить внимание Вашего Величества на то обстоятельство, что предметом моего интереса являются исключительно отдельные издания и рукописи, необходимые для проведения сравнительной сверки экземпляров, находящихся в собрании городской библиотеки Альтенбурга.
Полагаю необходимым отметить, что подобная работа требует непосредственного изучения оригиналов и не может быть в полной мере выполнена посредством каталогов, описей либо выписок, составленных третьими лицами, поскольку даже незначительные различия в оформлении, пометках владельцев, библиотечных отметках и особенностях переплёта могут представлять исследовательскую ценность.
За время службы в городской библиотеке Альтенбурга мне неоднократно поручались каталогизация, сверка и восстановление рукописей и печатных изданий различной степени сохранности, вследствие чего я имею достаточный опыт обращения с редкими и ценными экземплярами.
В случае удовлетворения настоящего прошения обязуюсь соблюдать все установленные правила работы с фондами королевской библиотеки, не выносить книги за пределы читального зала, не передавать их третьим лицам, не делать пометок на страницах, не использовать в непосредственной близости от изданий пищу, напитки, чернила либо иные вещества, способные причинить ущерб документам.
Также обязуюсь не отвлекать сотрудников королевской библиотеки без крайней необходимости и незамедлительно выполнять все распоряжения лиц, ответственных за сохранность фондов.
С глубочайшим уважением,
Эйлин Валмери
городская библиотека Альтенбурга»
Поставив последнюю точку, Эйлин откинулась на спинку стула и перечитала прошение ещё раз.
Получилось хорошо. Нет, не просто хорошо — безупречно! Она аккуратно разгладила лист ладонью и почувствовала знакомое удовлетворение человека, который сумел привести хаос в порядок. Теперь всё было изложено ясно, последовательно и достаточно подробно даже для самого недогадливого чиновника.
Особенно для самого недогадливого чиновника.
Эйлин нахмурилась. Чем больше она думала о полученном отказе, тем меньше понимала его причины. Она ведь не просила денег, не просила должность, титул или земельное владение — она просила доступ к книгам. К книгам! С точки зрения Эйлин это выглядело настолько разумно, что сам отказ казался почти оскорблением здравого смысла.
Конечно, король не мог лично читать подобные бумаги — для этого существовали чиновники, и где-то между её прошением и королевским столом, несомненно, сидел господин Морвейн.
Эйлин никогда его не видела, но уже успела составить о нём вполне определённое мнение. Невысокий. Усатый, как тот противный клерк из канцелярии, склонный хмурить брови. Вероятно, любящий ставить размашистые подписи на чужих бумагах — из тех людей, которые считают отказ естественным состоянием документа.
Чем дольше Эйлин размышляла, тем больше убеждалась, что её прошение попросту не было прочитано должным образом, иначе отказ объяснить было невозможно.
Она решительно сложила лист и оглядела стол в поисках конверта. Пришлось поискать, но наконец он нашёлся между атласом морских течений и справочником по монастырским печатям. Эйлин аккуратно вложила внутрь прошение, тщательно расправила края и запечатала конверт, а затем задумчиво посмотрела на него. Ответ господина Морвейна был написан на удивительно хорошей бумаге: белой, хрустящей, словно слегка присыпанной пудрой.
Эйлин постучала ногтем по столу.
Интересно. Может быть, в этом и заключался секрет? Может быть, существуют какие-то дворцовые правила переписки, неизвестные обычным людям?
Она ещё раз посмотрела на конверт и задумалась, нельзя ли попросить у кого-нибудь немного пудры, просто на всякий случай. Если господин Морвейн решил играть по собственным правилам, стоило хотя бы попытаться разобраться в этих правилах.
И тут её посетила внезапная мысль.
Странное дело: она по-прежнему хотела попасть в королевскую библиотеку, по-прежнему хотела сравнить два экземпляра «Сказок со всей Вестурии» и по-прежнему хотела понять, откуда в одном из них появился загадочный текст, отличный от привычной версии притчи о Старом Короле. Но теперь её занимало не только это — теперь существовал ещё и господин Морвейн. Эйлин нахмурилась.
Кто он вообще такой? Злой человек? Добрый? Ответственный? Безразличный? А может быть, у него просто дурной характер, и он принадлежит к той редкой породе чиновников, которые испытывают искреннее удовольствие, отказывая другим людям?
Последняя мысль показалась ей весьма правдоподобной.
Да. Скорее всего, именно так: этот Морвейн — просто крючкотвор. Определённо крючкотвор. Эйлин с подозрением посмотрела на конверт, словно господин Морвейн мог прятаться внутри.
Потом снова взяла своё прошение и перечитала его от начала до конца. Да, на этот раз всё было изложено настолько подробно, что придраться было решительно не к чему, и если господин Морвейн снова захочет отказать, ему придётся потрудиться. По-настоящему потрудиться. Эта мысль неожиданно подняла ей настроение, и Эйлин даже слегка улыбнулась — пожалуй, впервые с момента получения отказа. Потому что теперь происходящее начинало напоминать не бюрократическую волокиту, а интересную задачку, которую необходимо решить, а задачи Эйлин любила.
Особенно если кто-то уверенно утверждал, что решить их невозможно.
Глава 5
Прошла уже целая неделя с того момента, как Эйлин снова навестила канцелярию Его Ееличества с прошением о том, чтобы её допустили в королевскую библиотеку. Во второй раз усатый господин Вельт принял её лично и без очереди, молча зарегистрировал письмо, выдал полагающийся квиток и лично проводил Эйлин до дверей.
Уверенная в близкой победе, Эйлин с нетерпением ждала четверга и, дождавшись его, с самого рассвета караулила появление почтальона, сидя на нижних ступенях лестницы, откуда хорошо просматривался весь холл.
Наконец с улицы послышалась резкая трель велосипедного звонка, и почтальон быстрым шагом вошёл в парадную дверь, открывая на ходу сумку. У ящика для писем уже толпились смотрительницы, но Эйлин проворно сбежала вниз, протиснулась сквозь них и нетерпеливо стала перебирать послания, оставленные почтальоном, не обращая внимания на недовольные возгласы.
Наконец знакомый конверт оказался в её руках, и Эйлин, притулившись на стуле, стоявшем у входа в читальный зал, полная радостного предвкушения, вскрыла его, умудрившись на этот раз не порезаться об острые края молочно-белых листов.
Какое же разочарование ждало её.
«Уважаемая госпожа Валмери, — она узнала знакомый почерк. — Сожалею, но вынужден снова отказать в вашей просьбе. Всё ещё с наилучшими пожеланиями, Рейнар Морвейн».
Это было возмутительно.
Эйлин почувствовала, как внутри неё закипает негодование. Да кто такой, в конце концов, этот Рейнар Морвейн, раз он считает, что можно снова отказать без объяснения причин в ответ на столь убедительно составленное прошение? Он вообще кому-нибудь его показал? Хотя бы поинтересовался, действительно ли королевская библиотека закрыта для научных изысканий? Или решил, что проще отказать, чем разбираться, для чего библиотекарю понадобился доступ за стены дворца?
Пока все эти возмущённые мысли роились у Эйлин в голове, парадная дверь снова открылась, и молодой слуга, почтительно придерживая створку, пропустил внутрь высокого человека в тёмных одеждах.
— Хранитель! — послышался шёпот. — Хранитель здесь!
Эйлин подняла глаза от возмутительно гладкого листа бумаги, на котором будто издевательски вились буквы, складываясь в насмешливый и очень вежливый отказ.
— Доброе утро, госпожа Валмери, — коротко кивнул ей Хранитель, проходя мимо.
«Вот, — пронеслось у Эйлин в голове, пока Хранитель шёл по направлению к лестнице, чтобы подняться в кабинет Старого библиотекаря. — Вот кто мне поможет. Должен помочь».
Эйлин несколько секунд смотрела вслед Хранителю.
Да, он не самый приятный на свете человек, но он служил при дворе. Был вхож к самому королю. Пользовался таким уважением, что при его появлении все — от слуг до министров — невольно проверяли, не пристала ли к их одежде нитка или волосок и ровно ли сидит на голове шляпа. Если подумать, Эйлин очень повезло, что именно ей выпала повинность приносить этому человеку кофе каждый раз, как он оказывается в библиотеке. Кто, как не он, мог бы подсказать ей, что делать?
Эйлин решительно поднялась со стула и направилась на кухню. Сегодня стоило постараться чуть больше обычного — возможно, кофе получится не таким уж ужасным. В конце концов, если тебе нужна помощь, начинать разговор следует с вежливости, даже если эта вежливость выглядит как чашка очень плохого кофе.
У Эйлин даже получилось улыбнуться почти дружелюбно, когда она вошла в кабинет с подносом наперевес. Хранитель внимательно изучал гравюру в толстенной «Истории южной войны» и даже не взглянул в её сторону, когда Эйлин аккуратно — аккуратнее, чем обычно, — поставила перед ним дежурную чашку дымящегося напитка.
Она постояла так минуту, затем другую и наконец, посчитав, что выдержала достаточную паузу, чтобы задать свой вопрос, начала прямо в лоб:
— Вы же Хранитель Печатей?
Тот, успевший поднести чашку к губам, слегка приподнял бровь и поставил чашку обратно на стол.
— Да. Во всяком случае, с утра дела обстояли именно так.
— То есть вы можете поговорить с королём лично?