Единственное исключение составляет фреска на сводчатом потолке высоко над головами. Нарисованные события нашей истории тянутся по всему периметру галереи. Мы идем, а над нами нависает Кронос со своим посохом времени, и прищуренные алмазные глаза Ананке следуют за нашей процессией до самого Центра Управления.
Как гласит легенда, в начале были Кронос и Ананке – Время и Неизбежность. Их руки сдерживали и контролировали Хаос, пустое пространство, содержащее только материю и энергию. Из Хаоса родилась Гея. Ее образ материализуется в конце коридора. У нее серебристые волосы и сверкающие глаза, и она выносит из мрака воздух, воду, ветер и огонь. Из этих четырех элементов она создала нас, Времена года.
Кронос любит напоминать нам, что наша магия берет начало из Хаоса. Что мы опасны и непредсказуемы, подобно нашей матери. Он уверен, что мы сумеем достичь баланса только у него под пятой – точнее, под серпом. Учитывая молчание Геи по этому вопросу, я предполагаю, что ее устраивают оба эти варианта.
Конец галереи обрамляет беседка с древними фигами. Слышится журчание воды в расположенном по другую сторону фонтане, которая извилистым ручейком стекает по грубой каменной стене в вырезанный в мраморном полу резервуар. Чилл поднимается у беседки на цыпочки и, запрокинув голову, вдыхает просачивающиеся через вентиляционные отверстия чарующие запахи остролиста и вечнозеленых растений.
Наши отражения плывут, точно призраки, мимо зверинцев Геи, мимо пчел, мух и птиц в богато украшенных клетках и причудливых террариумах – искусственных жилищах за толстыми стеклянными стенами. Ворона склоняет голову, следя за нами со своего насеста. Но Чилл ничего не замечает, зачарованный мерцающим кварцем, подмигивающим ему со стен, и замысловатыми бронзовыми факелами.
Прежде мне доводилось всего раз проходить по этому коридору, и я тогда тоже взирал на его чудеса раскрытыми глазами, наивными и нетерпеливыми. Я был очарован магией, опьянен вниманием Геи и своей способностью управлять ветром, вызывать снег и обманывать собственную смерть… Пока за мной не закрылись двери Центра Управления, и тогда я наконец осознал собственное бессилие.
Видя, как Чилл приближается к Центру Управления, я борюсь с желанием схватить его за шиворот, задержать. Никак не могу избавиться от ощущения, что иду сломя голову прямиком в логово льва, из которого нет возврата.
Профессор Лайон шепчет что-то дежурной. Одетая в блузку с высоким воротником и с планшетом в руках, она прижимает палец к губам, призывая сохранять молчание, проводит нас через арочные двери из дерева и железа и велит ждать в задней части комнаты.
Кабинет Геи обставлен точно так же, как я запомнил. Высокие потолочные балки и скамьи красного дерева придают ему поразительное сходство с залом суда. Стены за гладко оштукатуренными и отполированными деревянными панелями – это тот же самый песчаник и глина из катакомб под нами. Среди смешанных запахов, исходящих от горстки Времен года, уже сидящих на деревянных скамьях, я различаю сочащееся сквозь холодный каменный пол зловоние смерти.
Единственные звуки в комнате – это тихое перешептывание нескольких девушек, сидящих в первом ряду, и пощелкивание клавиш установленных за столом Геи рядов компьютеров. Центр Управления Кроноса резко контрастирует с роскошной деревянной отделкой и старинными бронзовыми факелами в кабинете Геи, будто он намеренно вклинил его в узкое пространство за ее спиной, просто чтобы напоминать ей о том, как легко ему заглянуть ей через плечо.
От встроенных в стену обтекаемых телевизоров с плоским экраном исходит мерцающий свет. По ним на дюжине языков крутят бесконечные новостные сводки, а также демонстрируют спутниковые снимки и карты погоды. Цифровые приборы отмечают часовые пояса по всему миру с точностью до миллисекунды, а на последнем экране, как на табло прилета и вылета в аэропорту, меняется информация по нашим рейтингам.
Под ними за компьютерами сидит дюжина Стражей, занимаясь мониторингом данных, поступающих со всех концов земного шара и из каждого уголка Обсерватории, и их жесткие диски и вентиляторы создают несмолкаемый белый шум.
– Что здесь происходит? – шепчет Чилл. – Что мы здесь делаем?
– Не знаю.
– А что, по-твоему, они здесь делают? – спрашивает он, подбородком указывая на сидящих на передней скамье девушек.
Я втягиваю носом воздух. Судя по запаху, здесь присутствуют одна Весна и одно Лето со своими кураторами. Две парочки, расположившись чуть поодаль друг от друга, переговариваются приглушенным шепотом.
– Не знаю.
Гея сидит, склонившись за своим столом, спиной к экранам, наблюдая за смоляно-серым туманом, клубящемся внутри декоративного стеклянного шара в центре стола.
Это напоминает мне бойцовских рыбок, ряды крошечных аквариумов с которыми я видел в витринах зоомагазинов. Рыбки бьются головами о стекло, пытаясь вырваться наружу и добраться друг до друга.
Я стараюсь не смотреть ни на шар, ни на Гею. Ее платиновые волосы сверкающими прядями струятся по плечам. Они того же мерцающего оттенка, что и ее глаза, и не дают ни малейшего представления о ее возрасте, который никому из нас не известен и поинтересоваться которым никому не достает смелости.
Я вздрагиваю от стука посоха Кроноса об пол. Заостренный кончик вонзается в камень, а расположенное на верхушке тонкого стержня хрустальное око, кажется, начинает вращаться, наблюдая за нами с высоты. Изогнутое лезвие серпа Кроноса покачивается в такт его целеустремленным шагам. При виде его, шествующего по проходу с двумя своими Стражами, шепотки стихают. Одна из Стражей – Ноэль Истман. Бросив на меня взгляд, она встает рядом с Кроносом, как часовой, и у меня все внутри обрывается. Он отпускает Стражей, сидевших за компьютерами в Центре Управления. Пока они гуськом выходят, я оглядываюсь через плечо, ища глазами профессора Лайона. Но когда двери закрываются, в комнате не оказывается никого, кроме меня, Чилла и девушек на передней скамье.
Кронос стряхивает воображаемые пылинки с лацкана своего пиджака. Его серебристая борода идеально подстрижена, а волнистые волосы безупречно уложены над единственным холодным голубым глазом. Вторая – по слухам, пустая – глазница скрыта простой черной повязкой, из-под которой виднеются шрамы. Говорят, что глаз ему выцарапала Ананке.
Кронос подзывает девушек с передней скамьи к возвышению. Лезвие его серпа отражает свет, а расположенное над ним хрустальное око рассыпает по полу радужные блики. Вдруг цвета превращаются в образы, заставляя девушек напрячься. Изучая эти изображения, Кронос хмурится сильнее.
– Сомнительных претендентов ты в последнее время выбираешь, – обращается он к Гее, отвлекая ее внимание от шара на столе. – Хаосу здесь не место. Так же как и своевольным детям. Я понятно выражаюсь?
Она скованно кивает, сжимая челюсти, а Кронос берет со стола пульт дистанционного управления и выключает экраны за ее спиной. Все, кроме одного.
Это запись шторма в беззвучном режиме. Циклон бушует, как чудовище, вырывает с корнем деревья, сносит крыши домов, смывает машины и отправляет под воду целые города вдоль побережья Северной Австралии. Гибнет более ста тридцати семи человек… Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на эту картину разрушений.
– Что явилось причиной? – вопрошает Кронос. Когда молчание слишком затягивается, он цепляет Весну за шею своим серпом и осторожно притягивает к себе. – Ну?
Она натужно сглатывает, стараясь не делать резких движений.
– Море… было слишком теплым. Я не знала…
Кронос небрежным движением отшвыривает ее от себя.
– Ты – Время года. Твоя работа в том и заключается, чтобы знать.
– Я новенькая! – Весна ощупывает тончайший порез у себя на шее и с удивлением обнаруживает на пальцах кровь. Она указывает на стоящую рядом девушку-Лето. – Это Кай сильная! Она пробыла здесь дольше меня.
Лето продолжает безмолвствовать. Она стоит по стойке «смирно», бледная, сотрясаемая стазисной дрожью, ее волосы прилипли к влажной от пота шее. Она из южного полушария и, наверное, только проснулась и вышла из камеры. Удивительно еще, что ее не стошнило Кроносу на ботинки. Он изучает ее высокий подбородок и яростную позу.
– Как тебя зовут, дитя мое? – вопрошает он.
– Кай Сэмпсон, Отец.
Кронос наклоняет свой посох к свету, морща лоб от проецируемых на пол изображений.
– Любопытный выбор места размещения. – Он поглаживает кончики бороды, бросая подозрительные взгляды на Гею, которая вращает хрустальный шар против часовой стрелки. – Почему Лето не заработало регион, более подходящий для раскрытия ее талантов?
– Это было временное размещение. Там образовалась вакансия, – негромко поясняет Гея.
Склонив голову, Кронос меняет направление движения своего посоха, поворачивая его на несколько градусов по часовой стрелке. Он замолкает, устремляя взгляд сначала на Кай Сэмпсон, затем в дальний конец комнаты. На меня.
Он насквозь пронзает меня своим голубым глазом, делая меня совершенно беспомощным. Его щека дергается под повязкой, и я расслабленно выдыхаю, когда он наконец-то отводит взгляд. Он закрывает эту сторону лица рукой, чтобы не было видно спазма.
– Проследи, чтобы Кай записали на обучение со Стражем из моей свиты, – приказывает он Гее. – Она будет докладывать непосредственно капитану Лаусксу. Мисс Сэмпсон и ее куратор свободны.
Кай и ее куратор спешат прочь из комнаты, унося с собой сладкий запах цветов пустыни. Весна поворачивается, провожая глазами свою удаляющуюся противницу. Кронос пренебрежительно отмахивается от нее, возвращая пульт дистанционного управления на стол Геи.
– А Весну исключить за ее безрассудство.
Весна резко поворачивает голову. Ее куратор ахает. Стоящий рядом со мной Чилл затаивает дыхание, и испытанное мной мгновение назад облегчение испаряется, будто его и не было.
Губы Геи приоткрываются. Она делает неуверенный шаг к Кроносу.
– Отец, – говорит она с мольбой в голосе. – Шторм был неизбежен. Весны от природы чрезвычайно чувствительны, а она к тому же очень молода. Это было неверное побуждение, но я уверена, что она не хотела…
– Прекрати! – Его рык рикошетит от стен Центра Управления, помещения, предназначенного специально для того, чтобы услышать и наказать каждую поверенную шепотом тайну. Мускул задергался под повязкой на глазу Кроноса, и он поднес к ней руку, чтобы поправить. – Ты говоришь совсем как твоя мать. Ананке, бывало, несла такой же вздор.
Ноздри Геи раздуваются.
– Все же мне кажется, что ее проступок не заслуживает исключе…
Мгновенная вспышка хрусталя и серебра – и серп оказывается у горла Геи. Комната заполняется треском. Уголки рта Ноэль ползут вниз, как будто она знает, что за этим последует. Как будто уже видела подобное прежде.