– Дядя Коля рассказывал, что дядя Володя даже жил у вас.
– Да, родители у Вовки умерли, и его должны были отвезти в детский дом. Вовка боялся этого как огня. Он у нас дома прятался. Каждый день приходил участковый и спрашивал, не знаем ли мы, где Вовка. Иногда даже квартиру обходил, но Вовку как бы не замечал, жалел парня. В конце концов папа встретился с нашим мэром Пантелеем Ивановичем и добился, чтобы его назначили опекуном Вовки. Вовка мне как брат. Когда мои родители погибли, они просто на автобусе ехали, а в него пьяный водитель на КамАЗе врезался, Вовка и Колька по очереди день и ночь рядом со мной сидели. Бабушка как узнала, что мама с папой погибли, сразу в больницу с гипертоническим кризом попала.
На Немчиновых мой рассказ произвел впечатление. Конечно, под каждой крышей свои мыши, но жизнь Немчиновых с очевидностью сильно отличалась от нашей. За рассказом мои слезы высохли, и я опять могла смотреть на жизнь с оптимизмом. На дорожке я увидела Таню Поспелову – девочку из моего класса. Таня – красавица, но об этом не подозревает. Она чуть выше остальных ребят в классе и очень этого стесняется. Миша рослый мальчик, чуть-чуть выше Тани, с ним ей должно быть комфортно. Я подозвала Таню, рассказала, что Миша приехал из Франции и будет учиться в нашем городе, а потом попросила ее показать Мише лагерь. Мишка приосанился и слегка поклонился Тане. Таня покраснела, взяла Мишку за руку и повела его показывать все местные достопримечательности. Мы с Немчиновым остались на скамейке вдвоем.
– Извините, если я лезу в вашу личную жизнь, Валентина Васильевна, но почему вы расстались с Иваном? Он вам изменял? – Любопытство, оказывается, свойственно и таким оболтусам, как Немчинов.
– Кто, Ванька? Конечно, нет. Да ему лень с дивана было слезть, тем более что я его полностью обслуживала. Если бы нашел няньку лучше, чем я, может, и переметнулся бы, а так я его полностью устраивала. Не знаю, по какой дури я влюбилась в него и решила выйти замуж. Бывает, что на человека находит затмение. Мы подали заявление в ЗАГС и стали жить вместе. Ванька преподает математику в соседней школе. Однажды он принес домой довольно трудные задачки и попросил меня их решить. Я несколько дней корпела над задачами и, наконец, решила. Ванька очень обрадовался. Через несколько дней была городская олимпиада по математике. Я привела туда своих лучших ребят и обомлела. Ребятам предложили те задачки, что просил меня решить Ванька. Ванькины ученики «решили» все задачи и стали призерами, а мои осилили по две штуки и остались за бортом. Ваньке присвоили звание лучшего учителя города. Он очень этому радовался, так как получил приличную прибавку к зарплате. Я посчитала, что Ванька поступил подло. Мои ребята решили пусть по две задачи, зато сами. Я подумала-подумала и поняла, что жить с Ванькой не смогу, и выгнала его. Такая вот история.
– Вы очень переживали, что ваш брак расстроился?
– Сначала очень, а потом… Как-то раз ко мне домой зашла Светка, Светлана Леонидовна, а я сижу на кухне и реву. Светка как начала на меня ругаться:
– Тебе твой ангел-хранитель знак подал, что Ванька не твоя судьба, а ты ревешь. Тебе Бога благодарить надо, что ты Ванькин подлый характер узнала до свадьбы, а не после. Представь себе, что вы бы женаты были, не дай бог дети родились, и вдруг ты узнаешь, что Ванечка твой не герой, а дерьмо полное. Ты бы, прежде чем развестись, сто раз подумала и постаралась бы брак сохранить. Только подумай, что бы это была за жизнь.
Я подумала… и решила, что Светка права. Слезы высохли, и на душе хорошо сделалось, как будто слизняка в мусорное ведро выкинула.
Пока я рассказывала свою историю к нам подошла стайка девчонок. Говорить они начали все одновременно.
– Валентина Васильевна, а правда, что мальчик, который с вами приехал, раньше во Франции жил? А он на танцы пойдет?
Я засмеялась.
– Конечно, пойдет, если вы его пригласите. – Девчонки убежали.
Вопросы девчонок отправили Немчинова в нокаут.
– Надо вызывать отца, я с Мишелем не справлюсь. Танцы, это подумать только, кавалер…
«Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!» – процитировала я Грибоедова и сразу по привычке пояснила Немчинову, что это из «Горя от ума».
– Про Грибоедова мне отец в детстве рассказывал, вроде его в Персии убили, и персидский шах за пролитую русскую кровь подарил царю необыкновенный алмаз. А женой Грибоедова вроде бы восхищалась моя мама.
– Немудрено, она стала символом любви и верности. Грибоедов и Нина поженились, когда ей было всего пятнадцать лет. Вскоре после свадьбы Грибоедов уехал в Персию и был убит. На могиле Грибоедова Нина написала: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!». Больше она замуж не вышла.
– Как вы думаете, Валентина Васильевна, а сейчас такая любовь возможна или сейчас любви нет, есть только секс? – Видимо, Жаклин здорово ударила Немчинову по мозгам.
– Конечно, и любовь, и верность существуют, просто сейчас по телевизору много грязи показывают. Вот мы и путаемся иногда, где белое, а где черное. Я точно знаю, что мои мама и папа любили друг друга и жили душа в душу. К сожалению, очень рано погибли.
– Отец нам с Сержем тоже рассказывал, что они с мамой очень любили друг друга. Я, к сожалению, маму совсем не помню. Только иногда встает перед глазами какая-то тень. Мама была дизайнером, ей, так же как и мне, трудно было жить в чужом интерьере. Вот папа и решил купить небольшой домик на море, чтобы мы могли там жить летом. Знакомый его друга как раз продавал домик в Йере. Папа был занят в суде, поэтому в Йер поехали мама и папин друг вдвоем. Маме домик понравился, и они оформили сделку. Мама уже садилась в такси, чтобы ехать в аэропорт, когда на ее глазах машина сбила ребенка. Мама испугалась, потеряла сознание и умерла. У мамы было больное сердце. Когда мы с Сержем стали взрослыми, Сержу кто-то сказал, что мама и папин друг были любовниками, потому и поехали в Йер вместе. Серж по наивности все рассказал отцу. Я никогда не видел отца в таком бешенстве. Мне показалось, что он был готов ударить Сержа. До этого он никогда нас с Сержем даже пальцем не тронул, подзатыльники нам раздавал Жан-Пьер. Честно говоря, я испугался. Но папа взял себя в руки, принес фотографию мамы и долго рассказывал нам про их любовь. В конце он попросил нас впредь никогда не осквернять память матери.
Тут грянула музыка, начались танцы. Мы с Немчиновым пошли посмотреть. Мишка пользовался большим успехом, он сумел познакомиться почти со всеми девчонками, но танцевал, главным образом, с Таней. Она раскраснелась и, по-моему, была счастлива. Мишка увидел нас, подбежал к дяде и сразу стал просить, чтобы он устроил его в один класс с Таней. Она ему очень понравилась. Немчинов обещал.
После танцев Светка организовала костер. Ребята уселись вокруг костра и начали рассказывать страшные истории. Каждый старался напугать других как можно сильнее. Я из года в год слышала одно и то же, поэтому сидела и позевывала. Мишка же все воспринимал всерьез. Я даже испугалась, что он будет плохо спать ночью. Потом страшные истории ребятам надоели, и девчонки попросили Светку почитать стихи. Это тоже был неизменный пункт программ сидения у костра. Светка попросила ребят посмотреть в небо на звезды и прочитала стихи Иннокентия Анненкова:
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
На Немчинова стихотворение явно произвело впечатление, девчонки заахали, а мальчишки не поняли ничего. Они стали приставать ко мне с вопросами по астрономии. Я спросила у ребят, знают ли они, что свет от звезд идет к нам тысячи лет. Кое-кто знал, но большинство – нет. Я объяснила, что скорость света очень большая, целых 300 000 км в секунду, но все же конечная. Звезды от нас находятся очень далеко, поэтому свет и идет до Земли так долго. Многие ученые – Ремер, Физо, Корню, Майкельсон – потратили много сил, чтоб измерить скорость света. Только представьте себе, как трудно измерить такую большую величину. А вот Майкельсон сумел показать, что скорость света в направлении движения Земли и против ее движения одинакова. Этот эксперимент вскрыл один из самых фундаментальных законов физики. Основываясь на нем, Альберт Эйнштейн создал свою знаменитую теорию относительности.
– Как все это красиво, – высказал общее мнение Немчинов, – и стихи, и физика, и звезды. – Ребята притихли. Было очень хорошо всем вместе сидеть в тишине и смотреть на огонь и звезды.
Поход. Валентина
Следующим утром мы отправились в однодневный поход. Мы должны были дойти до дома лесника – Володи Ерофеева, осмотреть собачий питомник и приют для бездомных животных, а потом вернуться назад. По дороге предполагался привал с купанием в реке и готовкой обеда на костре. Главным вожатым был Ванька. Он вел себя так, как будто вчера ничего не произошло. Все ребята взяли рюкзачки со сменной одеждой, полотенцами и питьевой водой. Банки с тушенкой мы распределили между взрослыми. Немчинов хотел положить к себе в рюкзак мою и Светкину части груза, но Колька отобрал у него половину. Мишка уже освоился, он перезнакомился со всеми ребятами и активно принимал участие во всех их наиважнейших делах. Прежде чем дойти до реки и остановиться на привал, мы довольно долго шли по лесу. Мишка подбежал к Немчинову и сказал, что хочет в туалет. Немчинов предложил ему немножко потерпеть.
– Наверняка скоро будет площадка отдыха и туалет.
Светка, как услышала эти слова Немчинова, расхохоталась. Она объяснила, что у нас в лесу туалетов не бывает, у нас туалетные проблемы решаются по-другому. Светка подошла к Ваньке и пошептала ему на ухо. Ванька остановил ребят, спросил:
– Все знают, где лево, где право? Тогда девочки – налево, мальчики – направо. Даю три минуты, далеко не отходить. Ребята сразу же разбежались в разные стороны, на дороге остался только Немчинов, он ничего не понял. Пришлось Кольке толкнуть его в бок:
– Граф, ты что, не слышал, мальчики – направо, – и увел его в кусты.
На привале ребята сразу же захотели купаться. Мы, взрослые, вошли в воду чуть глубже, чем по пояс, и организовали «загон» для купания. Ванька скомандовал:
– На купанье – десять минут, время пошло!
С визгом и криками ребята бросились в воду. Мне кажется, что Мишка визжал громче всех. Плавали все примерно одинаково плохо, поэтому основное время ребята брызгались. Когда Ванька объявил, что десять минут прошли, ребята взмолились дать им еще минуточку. В результате сидели в воде еще, как минимум, пять минут. После купания был обед – гречневая каша с тушенкой и чай с булочками. Каша, приготовленная на костре дежурными, немножко пригорела, но все равно была необыкновенно вкусной. Почти все попросили добавки.
Погода была прекрасной, поэтому мы и не заметили, как дошли до Володиного дома. Володя и его жена Танюша уже ждали нас. Они сразу повели ребят в приют и питомник. Немчинов критически осмотрел приют. Домики для собак и кошек были бедноватыми, сколоченными из подручных материалов. Узнав, что в этих же домиках животные живут и зимой, Немчинов спросил, не разрешит ли ему Володя спроектировать и построить, за свой счет, конечно, более комфортабельное жилье для животных. Немчинов выполнял свое обещание отдать деньги Недельского на благотворительность. Володя от помощи не отказался, средств на содержание животных требовалось очень много. В питомник я не пошла, я там была тысячу раз. Мне захотелось собрать лесной малины к чаю. Предполагалось, что ребята будут пить чай из самовара с пирогами, которые напекла Танюша. Она большая мастерица по этому делу.
Я знала, что малина растет в овраге рядом с Володиным домом. Немчинов увязался со мной, он, видите ли, не хотел отпускать меня одну. Меня немного допекает забота окружающих мужчин, я считаю себя вполне самостоятельной женщиной. Меня вполне устраивает общество Рекса, который бдительно охранял нас и в лагере, и по дороге к Володиному дому. Впрочем, Немчинов мне не мешал, он стоял в стороне и изучал окрестности, а я собирала ягоды. Малины было много, я набрала уже полбанки, когда вдруг громко залаял Рекс и куда-то помчался. В этот же момент Немчинов схватил меня в охапку и потащил в сторону. Я ничего не понимала, пока не посмотрела на то место, где собирала малину. Туда с края оврага одно за другим катились бревна. По-видимому, Володя срубил сухую елку, распилил ее на части, сложил их, но плохо закрепил. Я представила себе, что было бы, если бы я продолжала собирать малину… У меня потемнело в глазах и заложило уши. Когда я стала понемногу приходить в себя, то вдруг осознала, что Немчинов что есть силы прижимает меня к себе, а я, о ужас, что есть силы прижимаюсь к нему. Видела бы нас Варвара! Самое интересное, что мне в объятиях Немчинова было очень хорошо и спокойно. Может быть, с момента смерти родителей мне еще ни разу не было так хорошо.
– Простите, – буркнул красный как помидор Немчинов и отпустил меня.
– Вы спасли мне жизнь, без вас я бы уже умерла. – Я заревела, главным образом потому, что Немчинов перестал меня обнимать. Тут в овраг прибежали Колька и Володя, их привлек громкий лай Рекса. Когда они увидели, что произошло, Колька нецензурно выругался, а бледный Володя стал оправдываться, что закрепил бревна так, как надо. Кто бы в этом сомневался. Немчинов рассказал, что вроде бы вслед за лаем Рекса слышал звук отъезжающего мотоцикла, но точной уверенности у него нет. Он был поглощен моим спасением. Правда, о том, что это он спас меня, Немчинов по скромности не упомянул, это пришлось сделать мне. Колька побежал наверх и действительно нашел след от мотоцикла. Мотоциклисту пришлось проехать через лужу, вблизи лужи на мягкой земле остался хорошо различимый след протектора. Рядом с местом, где лежали бревна, Колька обнаружил окурки. Володя не курил, поэтому, скорее всего, их оставил неизвестный злоумышленник.
Ситуация была очень серьезной, под угрозой находилась жизнь детей. Колька куда-то позвонил и вызвал ОМОН. Ребят назад в лагерь должны были сопровождать вооруженные люди. Откуда у частного детектива Кольки такие возможности? Я понимала, что Колька при исполнении и ничего не скажет, но было очень любопытно и немножко обидно, что наше детство кончилось.
Лесничество. Вечер. Валентина
Колька в приказном порядке велел, чтобы Светка, Немчиновы и я остались ночевать у Володи. Сюда же Колька привез Маню. Володя на ночь выпустил своих собак, они чуют чужих за километр. После ужина, когда мы остались одни, а Мишку удалось уложить спать, состоялся «совет в Филях». Володя потребовал ответа от Немчинова, куда я могла вляпаться, что докатилась до покушения на мою драгоценную жизнь. Мы со Светкой были уверены, что это месть Варвары. Мужчины внимательно выслушали мой рассказ о машине с секретом и последующем скандале с Варварой, когда Немчинов пытался ее уволить. Колька негодовал, он сто раз просил Немчинова сохранять с Варварой хорошие отношения. Досталось и мне. Колька орал, что все горе от моего ума, который мне дан не по годам, и т. д., и т. п. Зачем я вытащила батарейку, сразу же ясно, чьих рук это дело. Кончилось тем, что я показала Кольке кулак. На обострение он не пошел. Володя задумался, но сомнения после моего рассказа у него все же остались. Он спросил Немчинова, могли ли быть еще какие-то причины нападения на меня. Про наследство Володя слышал, но я тут была ни при чем. Кстати, ребята поинтересовались у Немчинова, как там дела у Юрки. Немчинов рассказал, что Анна Александровна отказалась от своей части наследства в Юркину пользу, и благодаря хлопотам Виталия Петровича Юрка уже практически стал официальным обладателем части наследия старого графа, которую он оставил Федору. С денежной частью наследства все было просто, ее должны были перевести на счет, который Виталий Петрович открыл на Юркино имя в банке, имеющем представительство в России. Банк надежный, так как его возглавляет друг Виталия Петровича. Старый граф предполагал, что поиски Федора или его потомков могут затянуться, поэтому довольно большую часть наследства составляют картины, старинные книги, ювелирные изделия, которые сейчас являются антиквариатом. Прежде чем вывезти антиквариат в Россию, его надо оценить. Организацией оценки антиквариата сейчас в Париже занимается Виталий Петрович.
Виталий Петрович переслал Юрке по мейлу некоторые материалы из архива Сержа, посвященные нетрадиционной истории. Часть материалов написана на русском, и Юрка с головой зарылся в бумагах.