Для меня самым страшным было то, что в Сосновске сейчас находились два самых дорогих для меня человека – Вадим и Мишель. Я решил серьезно поговорить с Вадимом и потребовать, чтобы он вместе с Мишелем срочно вернулся домой. Наш разговор я наметил на поздний вечер. Я знал, что в это время Вадим работает у себя в мастерской, там заведомо не могло быть посторонних ушей.
Вадим молча выслушал мое требование вернуться с Мишелем в Париж, и сказал, что с его точки зрения это нецелесообразно. Он напомнил мне, что именно я отправил Мишеля с ним в Сосновск, хотя он и предупреждал, что это небезопасно. Я вспылил. В очередной раз вместо того, чтобы думать о том, как спасти свою жизнь и жизнь Мишеля, сын пытался проявить самостоятельность, а проще говоря, поступить наперекор мне.
Вадим призвал меня к спокойствию и поинтересовался, чем вызвана моя просьба уехать из Сосновска. Я ответил, что в результате следственных мероприятий выяснилось, что основным мотивом убийства Сержа стало наследство. Пребывание в Сосновске для членов нашей семьи небезопасно, поэтому я имею право просить, требовать, чтобы Вадим с Мишелем уехали. То, что в деле о наследстве замешаны Жаклин и Игорь, я умолчал.
– Папа, ты многого недоговариваешь. Ты думаешь, что это только твой долг расследовать смерть Сержа, ты забываешь, что Серж мой родной брат. Я так же, как и ты, считаю, что мой долг найти убийцу. Я проанализировал все, что было в прошлом, и вспомнил, кому ты рассказал о наследстве. Это Жаклин. Признайся, ты тоже это вспомнил, только не хочешь говорить. Я уверен, что это так, хотя ты и молчишь. Так вот, я уверен, что убийца здесь в Сосновске. Сначала я выделил четырех человек. Наиболее подозрительными мне казались: мой помощник Игорь, моя домоправительница Варвара, ее дядя – охранник мэра Недельский и наш мэр Пантелей Иванович. Потом я пришел к выводу, что Игорь продумать и провернуть убийство не мог, да ему и незачем. Я ему очень неплохо плачу. Игорь – лоботряс и лодырь, к тому же слабый человек, он может сделать что-то по принуждению, но на преступление он не пойдет. Игорь – трус. Варвара – злая женщина, она способна на многое, но что-то придумать? Нет, она исполнитель, а не мозг. Два человека – Недельский и мэр, по отдельности или в связке, могут быть заказчиками, только я не понимаю, зачем, ЗАЧЕМ им надо было убивать Сержа.
– Пантелей Иванович, скорее всего, ни при чем. Он приезжал ко мне.
– Папа, почему ты мне сразу не сказал, не предупредил, зачем он приезжал, что он сказал тебе? Учти, Пантелей Иванович – очень хитрый, только представляется простаком.
– Пантелей никем не представлялся. Он приезжал с просьбой, чтобы мы не искали наследника и взяли наследство себе. Юра Круглов – его внебрачный сын, причем Юра не знает, кто его отец. Пантелей боится, что Недельский расправится с Юрой так же, как он расправился с Сержем. Недельский практически признался, что это он заказал Сержа. Недельский – потомок кучера, который вырастил Федора, почему-то он считает, что мы ему что-то должны, во всяком случае, что имение должно принадлежать ему.
– Надо же, как странно. Пантелей Иванович – отец моего троюродного брата или четвероюродного? Неважно. Папа, ты очень помог мне, когда прислал в Сосновск Николая. Он прекрасный человек и отличный профессионал. Мы с ним придумали план, как поймать Недельского. Конечно, доказать, что это он убил Сержа, будет нелегко, может быть, невозможно, но засадить его надолго, очень надолго, может, получится.
– Ты отдаешь себе отчет, насколько это опасно? Подумай о Мишеле, если тебе наплевать на свою жизнь, подумай, с кем останется он, я не вечен. Ты явно заигрался в игрушки, в которых ничего не понимаешь.
– Я ни во что не играю, папа. Я просто выполняю свой долг перед Сержем и делаю то, что мне говорит Коля. А говорит мне он только одно: просит делать вид, что я ничего не замечаю. Ты знаешь, сколько камер он понатыкал по всему дому и на территории усадьбы. У нас постоянно под видом рабочих живут два его сотрудника. За территорией усадьбы в палатке живут якобы туристы, они тоже день и ночь ведут наблюдение. Между прочим, они вооружены и имеют полномочия применять оружие в форс-мажорных обстоятельствах. Теперь насчет Мишеля. Как только мы уехали из Парижа, я только и делаю, что думаю о нем. Он хороший парень. Ты думаешь, что это так просто – взял его в охапку и повез туда – потом сюда. Я несколько раз пытался отправить его назад к тебе, но он категорически отказывается, грозиться убежать по дороге. Что мне делать? Я не спускаю с него глаз, особенно после того, как он обнаружил безобразия Недельского и Варвары.
– Что он обнаружил? Почему я ничего об этом не знаю? У тебя хоть что-то в голове есть? – Я опять начал кричать.
– Папа, Валентина Васильевна, Светлана Леонидовна и я, мы постоянно присматриваем за Мишелем, мы взяли собаку, которая стережет его. Коля, которого Мишель очень уважает, взял с него слово, что он никуда не будет лезть.
– Как ты можешь следить за ребенком, если все время сидишь в своей мастерской?
– Очень просто, Мишель сидит вместе со мной. Я учу его рисовать. У парня, между прочим, большие способности к рисованию, это так, просто к твоему сведению.
– Ты учишь его рисовать? Не иначе как стадо верблюдов где-то сдохло. А тебе не приходило в голову, что учительницам тоже может угрожать опасность?
– Представь себе, приходило. У Павла любовь со Светланой Леонидовной, так что за нее я спокоен, Павел с нее глаз не спускает, а Валентину Васильевну я одну никуда не отпускаю. Когда я занимаюсь с Мишелем, я прошу ее побыть с нами, она сидит в кресле и читает свои любимые детективы.
– Ты пускаешь Валентину Васильевну в мастерскую?
– Да, папа, она мне совсем не мешает, а когда Мишель меня не слушается, он часто не хочет слушать мои объяснения, она нам помогает не рассориться. Мишель ее очень уважает.
– Я ничего не понимаю. Ты меня, родного отца, в свою мастерскую не всегда пускаешь, а тут – постороннюю учительницу…
– Папа, я не хочу, чтобы ты делал какие-то выводы, что-то планировал, но я должен тебе признаться, что люблю Валентину Васильевну, очень люблю. Совершенно безнадежно, но люблю, и я, поверь, забочусь о ее безопасности.
– Почему ты думаешь, что все безнадежно? У нее есть жених?
– Дело не в Валечке, дело во мне, я не создан для семейной жизни. Жаклин тогда мне сказала, что это я виноват, что у нее появился любовник. Я не переживу, если любовник появится у Валечки, и потом, сам посуди, разве можно меня полюбить? Я же абсолютно скучная личность, совершенно не красавец мужчина.
Первый раз в жизни я грязно выругался матом.
– Что еще могла внушить тебе эта шлюха? Она же себя уже графиней считала, а тут вдруг такой облом – ты с крючка сорвался.
– Папа, откуда ты знаешь такие слова? Ты что, умеешь материться?
– Представь себе, умею. От деда научился, он был в этом деле виртуоз, он же в детстве успел в Сосновске пожить. Всю жизнь вернуться хотел. В Сосновке мечтал еще раз искупаться, по полю босиком походить. Францию и большевиков он ненавидел, клял и от бессилия матерился. Я мальчишкой подслушивал, как он ругается. Отец меня как-то застукал и наказал. Но все слова я очень хорошо запомнил.
– Ты такой рафинированный аристократ, никогда не думал, что ты умеешь ругаться.
– Это моя ошибка, что я слишком рафинированный. Надо было вас с Сержем в детстве драть, может быть, Серж бы в живых остался, а у тебя в мозгах посветлее бы было.
– Ладно, давай поговорим об этом в другой раз. Что вы с Пантелеем Ивановичем решили насчет Юры?
– Это же очевидно. Юра и его мама должны приехать ко мне. Здесь безопаснее, чем в России.
– Только Сержа убили как раз во Франции. Папа, ты можешь, как всегда, считать, что я специально противоречу тебе, но мне кажется, что ваш план плохой. Я убежден, что сейчас самое безопасное место – это дом Анатоля. Ты знаешь, он крут, у него не забалуешь. Такие, как Недельский, туда не пролезут. Нужно, чтобы Юра с мамой спрятались там. Хорошо бы и ты приехал к Анатолю. У него есть свободный гостевой дом. Туда же я пошлю Мишеля с Валентиной Васильевной. К тебе Мишель поехать согласится, а сам я приеду или с ними, или чуть позже, как только мы с Колей реализуем наш план.
Я подумал-подумал и решил, что, пожалуй, Вадим прав.
– Ты всегда обвиняешь меня в том, что я не слушаю твои аргументы, а сейчас я вынужден согласиться, что ты прав. Единственное, я бы предпочел, чтобы ты с Мишелем и Валечкой немедленно отправился бы к Анатолю.
– Папа, я же тебе объяснил, что пока не могу уехать. Мне надо продержаться дней десять. Я уверен, что нашей жизни с Мишелем ничего не угрожает. Я – курица, несущая золотые яйца. Пока я не подал проект, мы в безопасности.
Я смирился с неизбежным, Вадима было не переубедить. Я обсудил детали его встречи с Юрой и отключился.
Сосновск. Николай
В Париже события стали разворачиваться с бешеной скоростью. Я передал Маньке информацию о том, что Жаклин знала о существовании неполученной доли наследства сразу же, как узнала об этом от графа. Манька с Жан-Клодом решили до поры до времени не ставить в известность Виталия Петровича о возможной причастности Жаклин к смерти Сержа. Жан-Клод сильно переживал за своего друга.
По моей наводке Манька прежде всего поинтересовалась переводами на и со счетов Жаклин. Подтвердилось, что она постоянно получала деньги от Игорька. Более того, лишние четыре тысячи евро, которые перевел ей Игорек, она, в свою очередь, перевела на счет некого араба. К сожалению, в настоящее время араба во Франции не наблюдалось, он покинул страну аккурат через неделю после смерти Сержа. Манька выяснила, где работал араб. Как нетрудно догадаться, он работал в авторемонтной мастерской. Манька показала сотрудникам автомастерской фотографию Сержа, и они его сразу опознали. Машина Сержа, действительно, проходила техобслуживание в мастерской совсем незадолго до его гибели. Чинил автомобиль Сержа уехавший араб. Исполнитель был найден. Заказчиком, если принять рассказ Пантелея за правду, был Недельский. Мотив Недельского был очевиден. Он убирал ненужного свидетеля – Сержа, так как скорее всего к нему с просьбой опознать артефакты приходила Варвара.
По моей просьбе был сделан запрос в наши аэропорты. Недельский и Варвара действительно выезжали из России перед гибелью Сержа, однако они ездили не во Францию, а в Италию. Приехать из Италии в Париж – пара пустяков. Манька начала обход отелей, расположенных вблизи дома Немчиновых, и таки нашла отель, где останавливалась сладкая парочка в интересующий нас промежуток времени. Это было уже что-то. Во всяком случае, появилась уверенность, что мы на правильном пути. Не было только доказательств для суда. Манька ринулась к Жаклин, она надеялась развязать ей язык. Что-что, а это Манька умеет делать хорошо, комплексами она не страдает. Однако выяснилось, что везение закончилось. Дома у Жаклин Манька наткнулась на запертую дверь. Утром Жаклин отбыла в Россию.
Начальство сейчас же командировало Маньку в Россию. В Москве ее встретили коллеги и посадили в поезд, идущий в наш город. Я не верил своему счастью. Из вагона в Сосновске Манька вышла совершенно счастливая. Она оказалась в одном купе с теткой, которая везла двух кроликов и петуха. Тетка, как увидела иностранку, перепугалась, что ее выкинут из поезда вместе с живностью. Уж не знаю как, с русским у Маньки не очень, но она сумела уверить проводницу и тетку, что она очень любит животных, особенно кроликов и петухов. Манька очень смеялась, так как в четыре утра петух стал кукарекать, тетка опять испугалась, что ее все-таки выкинут из поезда, и перебудила весь вагон. Наконец, моя любовь закончила рассказ о том, что произошло с ней в дороге, и я сумел ее поцеловать. Это заняло какое-то время. Потом Манька долго сокрушалась, что так долго пересказывала мне всякую ерунду, вместо того чтобы сразу начать целоваться.
Монастырь. Валентина
Утром мы с Мишкой, Немчиновыми, Светкой, Павлом и Рексом погрузились в большую машину и поехали в монастырь. Светка с Павлом предполагали погулять рядом с монастырем, поэтому мы надеялись, что Рексу не придется одному долго томиться в машине. Юрка ждал нас у входа в монастырь. Мы пошли ему навстречу. Не доходя нескольких шагов до Юрки, Немчиновы остановились. Мишка побледнел и вцепился в руку дяди, Вадим Витальевич крепко обнял племянника. Юрка удивленно посмотрел на дядю с племянником и спросил: «Что-то не так?». Ответил Мишка:
– Вы очень похожи на моего погибшего папу.
– Прости, брат, – Юрка искренне огорчился. – Что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Юрий, Юрий Пантелеевич, вернее, дядя Юра. Я – историк. Сюда обещал приехать Николай Иванов, которого вы знаете. Только что он позвонил и попросил передать, что задерживается, поэтому я предлагаю сначала пойти на кладбище и навестить могилу вашей бабушки или прабабушки Сони. Извините, у меня нечасто получается выбраться на кладбище, поэтому порядок на могиле средний.
– Могила Сони сохранилась? – У Немчинова перехватило дыхание. – Я пытался найти ее могилу на городском кладбище и потерпел фиаско.
– Вы же не знали, что она похоронена здесь, рядом с монастырем. Там есть еще могилы ваших предков. Они были в ужасном состоянии, но за последние десять лет, что в монастырь вернулись монахи, братия привела могилы в более или менее пристойное состояние.
Юрка повел нас на погост. Дорога извивалась по полю, в воздухе был разлит покой. Надо сказать, что я относительно набожный человек, очень часто в церковь не хожу, но не почувствовать разлитую рядом с монастырем благодать было совершенно невозможно. Могила Сони, с моей точки зрения, была в прекрасном состоянии. Белая скульптура плачущего ангела была сделана с любовью. Конечно, прошло сто лет со дня кончины Сони, время постепенно делало свое дело, но благородство линий сохранилось. Ограда покрашена, рядом с памятником цветут цветы. Мне стало стыдно, могилы моих родителей, бабушки и дедушки были в гораздо худшем состоянии. Немчинов со всех сторон сфотографировал могилу и спросил, где бы он мог поговорить с Юрием. Юрка пригласил нас в приемную владыки, с которым он договорился заранее. По дороге в приемную нас догнал Колька. Вместе с ним была странноватая девица, оказавшаяся француженкой. На личико она очень симпатичная, но девица, казалось, специально сильно старалась испортить свою внешность. Я немножко испугалась, что в монастырь ее не пустят, одежда девицы явно не соответствовала нашим канонам. Но ничего, дресс-код в монастыре оказался очень демократичным. С некоторым удивлением я заметила, что девица и Колька явно влюблены друг в друга. Я переглянулась со Светкой, она тоже это заметила.
Колька сообщил, что ящики с плиткой уже вывезли с территории Немчинова. Их отвезли на склад магазина строительных материалов в соседний город. По агентурным сведениям Кольки плитку пускать в продажу никто не собирался, она должна была разойтись по привилегированным клиентам. Ящик с наркотой, судя по маячку, до конечной точки еще не добрался. Пантелей Иванович к письму Мишке, скорее всего, никакого отношения не имеет.
В мою душу закрались подозрения. Что-то слишком большие возможности были у Кольки, на частного детектива не похоже. Не иначе работает под прикрытием, по-моему, это так называется в детективах. Темнит, одним словом. Мои подозрения подтверждали и настороженные взгляды, которые Колька кидал на меня. На всякий случай на нашем с ним детском языке жестов я подала знак: «Ври дальше, не бойся, я – могила». Колька сразу повеселел.
Мы все, включая девицу, Маньку, как звал ее Колька, вошли в приемную. Там было очень тихо и благостно. Хотелось говорить шепотом. Немчинов попросил разрешения позвонить по скайпу отцу, ему очень хотелось, чтобы отец, хотя бы виртуально, присутствовал на встрече. Юрка пояснил, что модем не нужен, в монастыре был Wi-Fi. Вадим Витальевич набрал номер отца и объяснил, где мы находимся. Виталий Петрович уверил его, что с нетерпением ждет встречи с Юрием.