1 2 3 4 5 ... 8 >>

Дочь врага
Елена Арсеньевна Арсеньева

Дочь врага
Елена Арсеньевна Арсеньева

Война, маленький городок, захваченный фашистами. Но ни взрослые, ни дети не хотят покориться гитлеровцам. Коля Поляков и его одноклассники пишут листовки со сводками Соинформбюро и расклеивают их по ночам, передают партизанам сведения о вражеском гарнизоне… Сопротивляются, рискуя жизнью.

Однажды Коле помогает скрыться от полицаев незнакомая девчонка. Ее зовут Юля Симонова. Она спрятала Колю в развалинах, где человеку, кажется, невозможно не погибнуть. Может быть, это призрак? Слишком уж она красивая и необыкновенная, чтобы быть настоящей!..

Но нет, отец девчонки, в которую Коля влюбился с первого взгляда, – гитлеровский офицер. И что теперь будет? Станет Юля подпольщикам верным другом? Или предаст их, как убеждена Нинка Ломтева, которая влюблена в Колю и которую грызет жгучая ревность и ненависть к дочери врага?

Елена Арсеньева

Дочь врага

Повесть

Пионерам и комсомольцам Великой Отечественной войны посвящается

Темно в городе. Темно и тихо. Только изредка мигают фонарики патрульных, да их тяжелые сапоги грохочут по мостовой, да слышны голоса:

– Halt! Wer ist da? H?nde hoch![1 - Стоять! Кто это? Руки вверх! (нем.).]

Патрульным иногда вторят полицаи:

– Стоять! Кто идет? Руки вверх!

Война… Чужие пришли в этот маленький уютный городок! Теперь здесь хозяева враги и те, кто прислуживает им. Они установили комендантский час. Они готовы застрелить каждого, кого заметят на городских улицах в ночную пору. Полицаи, на рукавах которых белые повязки с надписью «Schutzpolizei»[2 - Schutzpolizei – от Schutzmann – стрелок (нем.) – карательные батальоны, которые формировались из местного населения и действовали под непосредственным командованием немцев.] усердствуют наравне с оккупантами.

И те, и другие боятся. Боятся партизан и подпольщиков! И захватчики-фашисты боятся, и их прислужники-предатели.

Боятся таких, как эти двое ребят, которые вслушиваются сейчас в шаги патруля и окрики полицейских.

– Это Бубело горланит! – бормочет Нинка, прижимаясь к стене. – Я его по голосу знаю, хрипуна паршивого. Он да Стецьков – самые из всех полицаев поганые. Был еще Лысаков, да весь вышел.

Коля молчит. Он знает, что случилось с полицаем Лысаковым. Но говорить об этом не хочется.

– Коля, ты чего, уснул, что ли? – толкает его в бок Нинка. – Мажь скорей стенку! А то еще сунется сюда кто-нибудь из этих гадов, уходить надо.

Коля вытаскивает квач из ведерка, которое висит на руке, и размазывает клей по стене. Нинка проворно прикладывает к этому месту листовку, а потом разглаживает ее, чтобы лучше держалась.

– Пошли на улицу 7 ноября, – командует она. – «Пятиэтажку» разбомбили, но стены у нее целые. И народ там часто ходит. Кто-нибудь да успеет прочитать, пока полицаи не очухаются и не сорвут!

Улица 7 ноября теперь называется улицей Великой Германии. Чуть ли не каждый переулок в городке Краеве фашисты по-своему переименовали! Но все равно – в городе по-прежнему живут советские люди, а значит, они должны знать правду, они должны знать, что фашисты зря чувствуют себя здесь хозяевами!

Вдруг Нинка толкает Колю за дерево, а сама затаивается рядом:

– Тише! Идут сюда!

Коля прислушивается. Да нет, тишина.

– Тебе померещилось, – шепчет он.

– Ничего, давай еще постоим тут на всякий случай, – говорит Нинка. – Прижмись к дереву.

Она сильно дергает Колю за рукав вельветовой курточки, и вместо дерева он нечаянно прижимается к Нинке.

– Извини, – бормочет, чуть отстраняясь.

– Извини! – передразнивает Нинка. – Откуда ты такой вежливый свалился на мою голову? Вежливый да непонятливый! Ну откуда, скажи?!

– От верблюда, – огрызается Коля, еще больше отстраняясь. – Пошли, чего тут стоять?

Нинка молчит, только вздыхает.

Коля хмурится. Он терпеть не может этих вопросов: «Откуда ты взялся?» Он боится вопросов о своем прошлом! А еще он боится Нинкиных многозначительных вздохов. Неужели она сейчас снова заведет эту свою шарманку: «Я что, совсем некрасивая? Почему ты от меня шарахаешься? Ты мне нравишься, сам знаешь! А я тебе?»

Ну вот что ответить девчонке, которая говорит такие вещи?! Правду ляпнуть: «А ты мне – нет!» – невозможно. Потому что это не совсем правда. Нинка Коле нравится, но… не так. Не так, чтобы прижиматься к ней, даже если они прячутся за деревом! Просто она хороший друг, она умная, храбрая, как Анка-пулеметчица из кино «Чапаев», как Дженни из «Острова сокровищ», которая поет: «Если ранили друга, сумеет подруга врагам отомстить за него!»

Нинка любит эту песню. Ей фильм очень понравился, а Коле – нет. От того «Острова сокровищ», который написал Роберт Льюис Стивенсон (кто не зачитывался этим романом?!), в фильме остались рожки да ножки с кружевными оборочками. Вместо Джина Хокинса там девчонка Дженни, которая влюблена в доктора Лайвеси (а не Ливси, как в книжке!) и переодевается юнгой, чтобы ехать вместе с ним за сокровищами.

Коля не сомневается: если бы он вздумал куда-то ехать, в какое-то опасное путешествие собрался, Нинка тоже переоделась бы парнем, чтобы отправиться с ним. Беда только в том, что ему не по душе такие девчонки, которые вечно всеми командуют (Нинку даже прозвали атаманшей!), бегают за парнями и прижимаются к ним… Парни сами должны за девчонками бегать и все такое! Конечно, в нашей Советской стране мужчины и женщины равноправны, однако не зря Карл Маркс написал, что самая лучшая черта в женщине – слабость!

Коля бы добавил – и тайна…

И еще что-то должно быть в девушке, которая ему может понравиться, но он сам не знает, что именно, – знает только, что в Нинке этого нет.

В прошлый раз, когда Нинка спросила, нравится ли она Коле, он ответил: «Но ведь ты Мареку нравишься! Я так не могу, он ведь мой товарищ!»

Нинка глаза вытаращила: «Но мне Марек не нравится!» – «Все равно не могу!» – буркнул Коля, и Нинка от него на некоторое время отстала, а сейчас снова начала.

Дело было совсем не в Мареке. Коля тогда просто отоврался. А сейчас как быть?

Ага! Придумал! Есть предлог прекратить такие разговоры – и очень правильный, очень толковый предлог!

– Ты глупости несешь, Нинка, – сердито говорит Коля. – Кругом война идет. Какие нравишься – не нравишься могут быть во время войны? Ты бы лучше подумала, что мы будем делать, когда у нас эти листовки кончатся.

– Новые писать, что же еще? – угрюмо отвечает Нинка, запахивая свой ватник: октябрьские дни еще теплые, а ночи прохладные.

Обиделась она, конечно. Но что делать! В таких делах врать нельзя.

– А где сводки Совинформбюро возьмем? – спрашивает Коля.

Он всматривается в ту листовку, которую они с Нинкой только что наклеили.

На белом листе – четкие черные буквы. Конечно, в темноте их прочитать трудно, но Коля и так знает, что там написано: «Не верьте вракам Геббельса! Фашисты разбиты под Москвой, Красная армия[3 - До февраля 1946 года армия Союза ССР называлось Рабоче-Крестьянской Красной Армией (РККА) или просто Красной Армией.] стеной стоит по всем фронтам, защищая нашу Советскую родину, и наша задача – тоже бить врага, где сможем. Есть оружие – оружием, нет оружия – палкой бей, нет палки – вцепись руками! Смерть фашистским оккупантам! Победа придет!»

Еще бы Коле этого не знать, ведь он сам этот текст написал, старательно подражая Ивану Ивановичу Храброву. Их учителю русского языка и литературы…

Раньше все писал Иван Иванович. И в каждой листовке были сведения из последних сводок Совинформбюро[4 - Совинформбюро – информационное ведомство, образованное в СССР 24 июня 1941 года, через два дня после начала Великой Отечественной войны. Его работа заключалась в составлении сводок для радио, газет и журналов о положении на фронтах, работе тыла, о партизанском движении.].

Повесили гитлеровцы Ивана Ивановича! Какой-то гад донес в комендатуру, что учителя видели в лесу. А в лесу известно кто – партизаны! Ну зачем городскому человеку по лесу шляться?
1 2 3 4 5 ... 8 >>