– Ты вернулась, а это главное, – сказала Ангелина, присаживаясь на край своей кровати, – а могла бы уйти навсегда.
– Это какая-то нелепая шутка, – пробормотала Ева, кусая нижнюю губу, – все, что со мной происходит, не может быть реальностью. Это все сон?
– Нет, для тебя это реальность, – Ангелина упёрла палец в столешницу и начала водить по ней, – в этом мире ничего тебя не держит, ведь так? Сергей умер, и жизнь для тебя перестала иметь ценность.
– К чему ты все это говоришь? – у Евы пересохло во рту.
– К тому, что ты в любой момент можешь не вернуться. Но пока твое сердце бьется, пока ты еще борешься, значит не все потеряно. Нужно отпустить то, что ушло, ради твоего же блага.
– Ты говоришь загадками, и от этого я могу сойти с ума, – простонала Ева, ощущая всю свою беспомощность и слабость перед происходящим. Эти несколько недель были похожи на какой-то жуткий карнавал, в котором ей довелось участвовать лично.
– Скоро все встанет на свои места, – пообещала Ангелина, – а теперь попробуй подняться, нам пора уходить.
Следующие несколько минут девушки собирались в дорогу. Ангелина положила в рюкзак небольшой пакетик с едой. Затем помогла Еве надеть спортивную куртку и заплести волосы. Когда со сборами было покончено, девушки вышли в темный коридор и направились к выходу. По пути они никого не встретили, что несказанно обрадовало Еву. Подойдя к входной двери, Ангелина протянула было руку, чтобы открыть ее, как в эту же самую секунду дверь не просто открылась, она быстро распахнулась, словно ждала, когда к ней подойдут поближе. Девушки на мгновение застыли, затем, осторожно ступая, словно по хрупкому льду вышли наружу, удивленно оглядываясь. За дверью никого, кто бы мог ее открыть, они не увидели. Первое, что хотела сделать Ева, так это немедленно броситься со всех ног подальше от этого странного дома, но она подавила в себе этот порыв, и осталась на месте.
– Все хорошо, – достаточно спокойно произнесла Ангелина, словно читая мысли Евы, – скоро мы будем далеко от этого дома. Нам нужно спуститься к реке, там тебя перевезут на другой берег, откуда ты и начнешь свое путешествие.
– Я не ослышалась? Ты сказала – меня перевезут? Это значит, я пойду одна? – сердце Евы бешено забилось.
– Да, ты не ослышалась, тебе придется идти одной, – сказала она громко и твердо, это помогает, когда у людей случается истерика.
Ева хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Пару мгновений Ангелина вообще не реагировала, а затем внимательно посмотрела на девушку. Ева никогда раньше не видела такого всепоглощающего гнева в человеческих глазах. Тем более, что это была кроткая и небесная Ангелина. Ева закрыла рот и несколько раз громко икнула. Она подняла руку и принялась растирать правый висок, словно ее мучила нестерпимая головная боль.
– Прекрати! Тебе необходимо взять себя в руки и делать все то, что я тебе говорю. Слышишь? – Ангелина говорила, почти не разжимая губ, и не отводила глаз от Евы.
– У тебя нет сердца, – начала было Ева, но тут же осеклась увидев, что Ангелина сердито нахмурила брови. Буравя Еву пронзительным взглядом, девушка тяжело вздохнула, затем склонила голову на бок, и уголки ее премиленького рта чуть вздрогнули в грустной улыбке:
– Не обижайся на меня, я желаю тебе только добра. По – моему, я тебе уже это говорила, – Ангелина погладила по плечу Еву, расстроенную и готовую вот-вот расплакаться.
– Я в порядке, – ответила Ева, хотя была уверена в обратном.
– Прекрасно. Тогда пойдем, нас уже заждались.
Ева только кивнула в знак согласия и обреченно поплелась за Ангелиной, низко опустив голову. Темно-серые краски дня, присущие глубокой осени, а в особенности тишина, невольно заставляли молчать и быть настороже. Высокий папоротник перемежался с крапивой, которая так и норовила хлестнуть по лицу. Девушки шли по узкой тропинке сквозь заросли, прикрывая лицо руками. Становилось нестерпимо душно. Волосы прилипли к лицу. Тонким ручейком вдоль позвоночника струился пот. Не понятно откуда появились слепни. Они были огромных размеров. Укусы их ужасно болезненны. Тяжело дыша и сопя, отчаянно отмахиваясь от слепней, девушки продолжали свой путь.
– Чтоб вы сдохли. Это просто девять кругов ада наяву, – Ева нервно откинула прилипшие к вспотевшему лбу волосы.
– Что за девять кругов ада? – оглядываясь, спросила Ангелина, не прекращая уверенно шагать вперед.
Ева уже не удивлялась тому, что Ангелина читает ее мысли:
– Это Данте. Средневековый поэт богослов. Он написал комедию.
– Ах да. Это про чистилище, всех грешников и семь уступов очищения? – не оборачиваясь, спросила Ангелина.
– Именно, – Ева вздрогнула от удара грома прямо у нее над головой. – Чертов Данте со своим адом, – пробурчала девушка.
Дальше девушки пробирались через лес, скользя ногами по глинистой сырой земле. Лес был мрачный, на стволах почти каждого дерева рос серый мох, и от этого даже молодые деревья казались старыми. Дневной свет не пробивался сквозь ветви, поэтому было очень темно, что очень затрудняло передвижение. Спотыкаясь и постоянно оступаясь, Ева шла за Ангелиной и пыталась вспомнить, когда ее жизнь раскололась на две части: до и после. Разве могла она подумать, что ей когда – то будет так нестерпимо плохо. Что придется проживать такой странный и жуткий период своей жизни. Ева чувствовала себя птицей, запутавшейся в силках. Но она еще жива, да потому, что умереть было бы слишком… прекрасно.
– Похоже, ты сдалась, – наконец произнесла Ангелина.
– Я разочарована. Ева мгновение колебалась с ответом. Потом смахнула прядь волос, постоянно спадающую на глаза, и с вызовом посмотрела на Ангелину. – Да, мне очень тяжело. И мне давно кажется, что я не живая или живу чьей-то кошмарной жизнью, будто отбывая наказание за чьи-то грехи. Меня преследуют кошмары днем и ночью. Но я стараюсь… – тут губы Евы дрогнули. Что-то из нутрии сдавило горло. Слезы предательски брызнули из глаз, прервав пламенную речь девушки, так и не дав договорить до конца.
– Держащий в руках молоток видит только гвозди, – спокойно сказала Ангелина и, повернувшись спиной к девушке, продолжила свой путь. Ева всхлипнула и поспешила за ней в страхе остаться одна в этом темном, мрачном лесу.
– Это тоже, наверное, говорила твоя бабушка, – тихонько пробурчала себе под нос Ева.
– Угу, – тут же ответила Ангелина. Через какое-то время девушки вышли к реке. Она была узкая, но с очень быстрым течением. Спустившись с кручи, они пошли по тропинке, усыпанной желтым сырым песком. Вскоре девушки подошли к самому берегу. Неприветливая река, с шумом несущая в даль свои воды, все больше и больше не нравилась Еве. Она шептала и пугала, навела какой-то необъяснимый страх своей темной бездонной и зловещей душой. У самой реки расположились огромные валуны, овальные и гладкие, словно доисторические яйца.
– Где лодка? – тяжело дыша и убирая со лба прилипшие волосы, спросила Ева, – ты же сказала, что нас уже ждут.
– Вот и наша лодка, – спокойно ответила Ангелина и показала куда – то за большой овальный камень.
Ева посмотрела в сторону, куда указала Ангелина, и с ужасом увидела приближающуюся лодку, которую впрочем очень сложно было назвать лодкой. Скорее всего это было небольших размеров берестяное каноэ, которое, как сумасшедшее, прыгало по волнам бурной реки. Этой ветхой посудиной, управлял какой-то человек, одетый в черный плащ с большим накинутым на голову капюшоном. Он стоял на коленях на дне лодки и ловко орудовал одним огромным веслом.
– Ты хочешь сказать, что мне придется сесть в этот гороховый стручок? – с возмущением спросила Ева.
– Ничего не бойся, – Ангелина повернулась в сторону лодки, и помахала рукой гребцу.
На губы Евы выползла горькая усмешка. Страшно было даже представить, как она поплывет на этой посудине через речку на другой берег. Ева некоторое время смотрела в спину Ангелине, потом перевела взгляд на лодку:
– «Одна минута в ней посередине реки, и я труп. Наверное, еще не поздно вернуться назад», – подумала Ева.
– Придется рискнуть, – поворачивая голову в сторону напуганной до смерти девушки, спокойно сказала Ангелина.
– Наверное, я сошла с ума, если соглашаюсь на все эти авантюры, – Ева нервно скинула на землю рюкзак, висевший на ее плече, – знаешь, не стабильный разум как вода, приобретает форму окружающего. Может, мне надо вернуться домой и просто обратиться к психиатру? Зачем усугублять ситуацию. Мне кажется, что мне становится все хуже и хуже, и что мне срочно необходима помощь специалиста. Как ты думаешь? – Ева замолчала, уставившись на Ангелину.
– Ты можешь повернуть назад, – немного помолчав, ответила Ангелина, – Но знай. Цена, которую ты заплатишь за это, может оказаться слишком высокой.
– Значит, для меня нет пути назад? – Ева плакала, крупные слезы бежали по бледному лицу.
Ангелина в ответ лишь покачала головой. Она подошла к Еве и нежно обняла ее, прижав к своей хрупкой груди.
– Самое главное знай, я всегда рядом. Но многое зависит от тебя. А ты сильная, и все у тебя получится. Вон, смотри, – она выпустила Еву из объятий и указала в даль рукой, – видишь ту гору?
Ева всхлипнула и посмотрела, куда указывала девушка. На той стороне реки возвышалась огромная гора, густо заросшая лесом. Она была настолько высокой, что не было видно вершины, которая скрывалась под серыми облаками. Казалось, что гора пронзает небо.
– Вижу, – севшим голосом подтвердила Ева.
– Вот туда-то тебе и надо дойти. До самой верхушки этой горы.
– И всего-то, – скривила губы Ева.
– И всего-то, – повторила Ангелина, грустно улыбаясь, – подожди тут немного. Ангелина повернулась и быстрым шагом направилась к лодке. Остановившись рядом с ней, она что-то быстро начала говорить гребцу, все это время тихо стоявшему в лодке и наблюдавшему за девушками. Он внимательно слушал Ангелину, время от времени кивая головой, покрытой большим капюшоном, из-за которого не было видно его лица.
– Надо уходить, быстрее, – сказала Ангелина, подбегая обратно к Еве.
Ева, тяжело вздохнув, направилась к лодке.