На борьбу с разбушевавшейся стихией были брошены лучшие силы. Даня летала на огромном полотенце и вымакивала воду в прихожей. Я с тряпкой и ведром трудилась в коридоре между комнатами. Муж с банками и совками – в кухне.
После того, как я 2 раз перевернула мое ведро с уже выжатой водой, члены семьи засомневались в том, действительно ли я приношу пользу семье, или ем свой хлеб с колбасой не только тайно, под покровом ночи, но ещё и зря.
Пришлось рассказывать им про муравьев-бездельников, которые составляют значительную часть муравьиного войска, жрут, пьют, копят силы и включаются в работу только тогда, когда большая часть рабочих муравьев уничтожена. Тогда опа! И вчерашние бездельники становятся самыми талантливыми и работящими ( не приведи бог, чтоб дожить) членами общества.
Так что каждый выполняет свою работу и играет свою роль. Своевременную.
Вечером похолодало. Да, есть вещи, которые от нас не зависят. Но ты же в доме. С окнами и балконами, которые можно закрыть. С крышей, которая не протекает. В одежде. В меховых тапках. С газом для готовки. С электричеством для чайника. С интернетом для компа и телефона.
Что нам похолодание? Точно так же со всем остальным. От чего-то мы защищены. Этим пользуемся. Перед чем-то бессильны. Принимаем. И живём дальше. Приспосабливаемся. Или идём менять мир.
Последний раз я меняла мир в 90-е годы, когда в мурманских школах учитель получал зарплату в 5 раз меньше, чем уборщица на пивзаводе. Тогда я была в рядах борцов за права , пламенным революционером и членом стачкома ( кто-то ещё помнит, что это означает?)
К концу забастовки я поняла, что плетью обуха не перешибешь, и поменяла профессию.
И так было ещё несколько раз. Один из этих раз – переезд в Испанию. Если я не хочу прогибаться под этот мир, и не могу прогнуть его под меня, я или меняю один мир на другой. Или меняю себя и свой взгляд на него… Большой разговор. Как-нибудь вернёмся…
Не забывайте задавать вопросы для раскладов на Ютубе.
Общей направленности.
Всем тепла. И мира.
Наверное, среда. 13 мая.
Как Иосиф от Елены отрекался.
На улице ветер и немного солнца. Ночью дождь полоскал наше вывешенное белье и наслаждался процессом подкладывания мне свиньи.
Кстати, о свиньях. Рано утром морская свинка породы скинни, Матильда, родила четырех сморщенных поросят, похожих на пересохшие финики и на своего папу Альберта.
Матильда черная. Альберт розовый. Поросята розовые . У некоторых черные уши. У некоторых серые. Вот и все различие.
Пепе удивлен, что Мотя, не закончив никаких курсов для молодых родителей, все сделала правильно. Вымыла язычком каждого ребенка, обсушила, почистила клетку, покормила малышей.
Счастливый Пепе, которого уверили, что у него и Альберта одно лицо, ну или, как минимум, одинаковая белая борода, считает себя немного поросячьим дедушкой.
Пошли покупать вкусное сено с цветами для букета роженице. И шампанское для растроганного дедушки. Он не выспался
Мне пришлось разбудить его в 5 утра, чтобы спросить, могу ли я покормить маму и надо ли перенести к ней одного потерявшегося финика … Именно Пепе изучал тонкости разведения поросят в домашних условиях и как бы считается у нас специалистом, хотя и без практики.
За полдня поросята из фиников превратились в пельменей. И уже не такие жалкие. Мама Мотя чувствует себя растерявшийся. Скорбно приняла факт рождения 4 детей и выкармливает их с печальным лицом, не имея возможности никуда спрятаться. Во всех умных книжках, которые читал муж, было написано, что первый помет – один поросенок.
Матильда просила передать этим писателям, что они идиоты.
И Монблан их профессионализма – пропалывание картошки и сбор колорадских жуков в баночку с керосином.
В магазине, куда поросячьи бабушка и дедушка отправились за хлебом, колбасой и шампанским, нас остановил охранник, выдающий перчатки и гель. И сказал, что вдвоем нельзя. Семье нельзя…
Да, мы расслабились. В тот момент, когда по утрам и вечерам семье разрешены общие прогулки с держанием за руку, а полстраны уже гуляет по городам и весям Испании и ходит в бары и в магазины, мы решили, что можно вдвоем зайти и в магазин.
Но, видно, старые правила не отменили. Валенсия осталась в средневековье.
Магазин не был переполнен! Продуктов хватало! Кассы работали спокойно, без очередей… Но охранник был непреклонен. Сказал, что мы должны выбрать, кто из нашей семьи пойдет за продуктами, а кто останется на улице.
Тогда муж от меня отрекся. Он сказал, что сеньор охранник попутал берега и зачем-то его, холостого и красивого испанца, любящего свободу, пиво и секс, открутил с малознакомой, вполне милой сеньорой. Но не настолько милой, чтоб прям вот сразу взять и жениться. Да. Он (Пепе) разговаривал с этой женщиной. Может, он на нее даже имеет некоторые виды. Может, он хотел купить шампанское и договориться встретиться с ней после окончания карантина. Просто чтобы пообщаться в интимной обстановке и обсудить действия правительства в связи с коронавирусом.
А что прикажете делать теперь? Как ему теперь знакомиться с сеньорой, с которой он только начал разговор и спросил, как пойти в библиотеку, если сеньор охранник их уже поженил? Он, Пепе, совершенно не готов ещё к таким резким переменам в своей жизни! Он даже возмущен! И это совсем дал-же не по-мужски, такая вот подставлять. И что теперь? Ему придется жениться?
Боже… Вы бы видели лицо охранника. Вся жизнь в эти минуты пронеслась перед ним. Практически от сперматозоида до поступления на службу в Лидл. Так же странно, с ужасом и недоумением, на него посмотрели все кассирши. И одна из них даже сказала тихо, но четко:
– Мануэль, ты дебил.
И весь магазин, все покупатели тоже посмотрели на него укоризненно и как бы сказали:
– Мануэль, ты дебил.
И Мануэль смешался, начал смущённо топтаться и извиняться перед Пепе и особенно перед сеньорой, то есть передо мной..
Я на миг почувствовала себя обманутой в моих ожиданиях и даже подумала, что этот испанец Хосе, он же Пепе, так никогда не решится сделать мне предложение.
Вытащила батистовый платок величиной со скатерть для журнального столика, обречённо и шумно высморкалась, почему-то заплакала. В голос. Но потом вспомнила, что мы женаты уже 5 лет, и успокоилась.
Купили продукты, распределили все по двум корзинкам, спрятавшись за пирамиду ящиков с молоком, и вышли независимо отдельно.
Дома увидела, что продолжаю плакать. И чихать.
Кажется, у меня аллергия, но не знаю на что.
То ли на какие цветы, то ли на враньё, то ли на карантин.
2020 год. Не воскресенье.
Это то, что я знаю точно. Да. И ещё не было 27 мая. Дня рождения.
И внучке Соне ещё не год. А 12-й месяц только.
Немного потерялась во времени.
Сегодня режим бункер. Время течет быстро, ничего не успеваю. Смысл идти на улицу? Терять драгоценные минуты.
Кажется, обретаю психологию больного медведя-философа.
Весна началась уже, лес еще оцеплен охотниками, можно, однако, красться буераками и ползти за камушками до ближайшего склона со сладкими корешками. И рыть, рыть грязными когтями, слабыми после долгой спячки, фыркая мокрым аллергическим носом, вдыхая запахи свежей земли , прошлогодней мяты, пробежавшего мимо мышонка, прелой дубовой листвы, которую нанесло на склон осенними ещё ливнями. Дорыться до облепленных землёй толстых, сплетенных между собой желтоватых, сочных, немного даже сладких корешков непонятного растения, которое каждый год питает тебя весенними витаминами… Да! Бежать!
Потом ты вспоминаешь, что уже середина мая, корешки давно дали побеги и переросли в огромные кусты с противным анисовым запахом. А сами сморщились и постарели, как все знакомые медведи, с которыми ты когда-то гонял по лесу медвежонком.
Плюс охотники же… Плюс ты состарился тоже. И со стороны выглядишь вполне себе здравомыслящим медведем. К чему тогда эти нелепые телодвижения? Если у тебя есть холодильник, запасы и нет мотивации выходить?