Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль
На тренировках Монахов, наблюдая за ученицей, как-то сказал:
- Далеко пойдешь, Галчонок.
- Я постараюсь, Павел Васильевич, - ответила Инга.
***
Сегодня ей предстояла встреча выпускников. Победин был категорически против того, чтобы Инга ехала туда. С того вечера, как они последний раз были вместе, и она сообщила ему о своем решении, он больше к ней не прикасался, да и вел себя отстраненно. Когда Инга прямо спросила его о причинах, он ответил:
- Ты свободна в своих действиях, значит, сама несешь ответственность за последствия. Дело в том, что ты перестала уважать мое мнение. Что же – имеешь право. Но у тебя есть муж, которого тебе следует слушаться. Кстати, что говорит Алексей?
- Говорит, что не видит в этом ничего плохого.
- Очень опрометчиво с его стороны. Может, ты так стремишься на эту встречу, потому что туда придет какой-нибудь забытый до недавнего времени объект твоих грез? Первая любовь?
- Моя первая любовь – мой муж, она же и последняя. – Вспылила Инга. – И тебе это, между прочим, прекрасно известно.
Его губы сжались в тонкую линию. Инга стояла перед ним: спина прямая, левое плечо чуть выдвинуто вперед – она бросала ему вызов. Как-то раз он его принял, спровоцировав ее, после чего понял, что Монахов учил ее на совесть – Инга двигалась быстро и легко, удары наносила точно, и при этом не выдыхалась. Ему, конечно, удалось с ней совладать, а потом он взял ее прямо там, на полу, по древнему, как мир, праву. Но с проигрышем Инга так и не смирилась, в этом он был уверен.
- Пойдем в зал и поговорим о любви? – Победин отодвинул кресло от стола. – Там нам никто не помешает, камеры я выключу.
- В другой раз, иначе я опоздаю. – Возразила Инга спокойным тоном. – Пойми, для меня это очень важно. Кстати, я бы хотела взять твою машину – можно?
Он встал из-за стола, прошел мимо нее к шкафу, где висело его пальто, потом все также молча кинул ей ключи. Инга достала из сумки ключи от «Родстера» и положила ему на стол.
- Забери назад. Я поеду на «БМВ». Удачной демонстрации собственного превосходства. – Сказал Георгий, выходя из кабинета.
Инга пожала плечами. Она считала, что не делает ничего плохого. В конце концов, он сам признает, что она свободна и может поступать так, как хочет. Свою жену он запер в четырех стенах, но Инга не позволит сделать такое с ней ни за что на свете.
***
На встречу Инга прибыла за час до назначенного времени, оставив автомобиль на парковке у маленького кафе, она подошла к дверям. Внутри было темно и тихо – очевидно, она прибыла первой.
- Кого-то ждете? – обратилась к Инге пожилая женщина, что, по-видимому, работала в гардеробе.
- Да. Тут мы с классом встречаемся, а я на час раньше приехала – представляете?
- Конечно, это ваши, небось, сняли ползала на сегодняшний вечер. Правильно, что зашли - нечего на улице мерзнуть.
- Спасибо большое. – Поблагодарила Инга.
Она никогда не вызывала у пожилых людей раздражения: не одевалась вызывающе, вела себя вежливо. Сейчас она украдкой посмотрела на себя в зеркало: джинсы, кроссовки, скромный свитер - такой она была в школе. Инга решила не наряжаться на эту встречу, да и к чему – даже самое скромное платье из ее гардероба наверняка стоило больше, чем наряды всех модниц, что явятся сюда через полчаса. Она была уверена, что ее осудят, и ей уже было смешно – главное, сдержаться и не прыснуть в неподходящий момент.
Вот и первые – в дверь ввалились две хохочущие тетки в шубах, назвать их девушками язык не поворачивался.
- Ну-ка, милая, - капризно сказала одна из них гардеробщице, - устрой наши шубки. Знаешь, сколько они стоят?
- Конечно, - спокойно ответила та.
- То-то же, - протянула хамка и повернулась к Инге, - а кто у нас тут? О, надо же, Селезнева – сюда, как в школу, на час раньше?
- Привет, Дарья, рада видеть тебя. И тебя, Таня.
Татьяна, окинув Ингу оценивающим взглядом, протянула:
- Привет. Мы думали, в платье придешь, а ты как всегда в джинсах, хотя это даже пикантно. Ностальгия прямо - да, Дашка?
- Не то слово, - Дарья махнула увешанной перстнями правой рукой. На бывшей однокласснице красовался «невообразимой красоты» наряд: к ярко-красному трикотажному платью прилагались черные ботфорты, что выглядело бы не так плохо, если бы их обладательница была меньше размеров на десять. – Пойдемте в зал, зайки, там нас ждут.
Постепенно зал наполнялся, Инга специально устроилась недалеко от своих заклятых школьных подруг, они шептались достаточно громко, чтобы она слышала все комментарии относительно входящих – от описания внешнего вида до предположений о наличии семьи и детей. Инга украдкой смеялась – как же люди любят внешнюю мишуру. На самом деле ее одноклассницы сейчас выглядели и вели себя почти одинаково: платье из трикотажа или искусственного шелка, много колец на располневших пальцах, хамовато-вульгарная манера выражаться, произносимые сладким голоском фальшивые комплименты. Из парней пришли только двое с лицами, опухшими, по-видимому, от частого употребления алкоголя. Так что кружок за столом образовался в основном женский. Дамочки хохотали над плоскими шутками, попутно устраивая всем присутствующим допрос с пристрастием. Дошла очередь и до Инги.
- Ну а ты как у нас? Замуж-то вышла? – Еще одна из бывших школьных красавиц, Ольга Степченко, посмотрев на правую руку Побединой, понимающе скривилась – кольца на безымянном пальце не было.
- Замуж вышла, - честно ответила Инга.
- Ну и кем твой муж работает, на жизнь-то хватает? – продолжала допрос бесцеремонная одноклассница.
- Агент по недвижимости, да, хватает, - Инга с трудом сохраняла серьезное выражение лица – уголки губ предательски ползли вверх.
- Ну-ну, - протянула Степченко, отворачиваясь.
Вскоре многие уже были изрядно пьяны, в ход пошли школьные воспоминания. Инге стало скучно. Она, как всегда, не пила ничего кроме сока. Каких-то мелких экзотических фруктов, привезенных, по словам Ольги Степченко, из Тайланда, она съела всего три штуки – похожие на маленькие луковицы, они оказались настолько приторными, что начисто отбили аппетит. Инга медленно встала из-за стола.
- Эй, ты куда? – окликнула ее Краснова. – Мы еще не закончили с тобой.
- А я с вами – да, - вежливо, но твердо ответила Инга. – Спасибо всем за приятный вечер. Пока.
Инга развернулась и пошла к двери – она поняла, что файл под названием «Одноклассники» для нее закрыт и удален. Гардеробщица вынесла ее курточку, покачала головой:
- И чего ты сюда пришла, деточка? Правильно, что уходишь – к утру их всех отсюда вынесут по домам, а ты, видно, с ними еще в школе натерпелась.
- Вы правы. Затем и пришла, чтобы закрыть и забыть. С ними трудно будет потом, вот, - Инга положила на стол зеленую купюру, - накуролесят тут знатно.
- По всему вижу, ты одна из них человеком осталась, а у меня глаз наметанный. Удачи тебе.
- И вам, - Инга пошла к выходу.
У входа в кафе курили двое – Наташа и Ольга Степченко.
- Ну что, - сочувственным тоном поинтересовалась Ольга, - домой на метро?
- Нет, - ответила с легкой улыбкой Инга, доставая из кармана брелок, - у меня тут коробчонка припаркована.
- Где? – прищурилась Наташа. – А то мы тут вон тот «мерс» обсуждаем, наверное, на нем какой-нибудь крутой перец ездит, уже полчаса его тут ждем.
- А с чего крутой-то? – С наигранным недоумением спросила Инга. – Машина как машина.
- Ну как же, - снисходительно сказала Степченко, - на таких тачках лохи не ездят, а тут еще номер – такой просто так не получишь, буковки-то особые.
- Ну пока, девочки, - Инга нажала кнопку разблокировки дверей.
Ответа она уже не слышала - сев за руль и повернув ключ, Инга с достойной своего учителя лихостью вписалась в поток и сильнее нажала на педаль газа. Телефон в кармане завибрировал, не глядя Инга подключила наушники и микрофон, бросив быстрый взгляд на дисплей; она обрадовалась - звонил Алексей.
- Как ты? От яда не умерла? – заботливо спросил он.
Инга знала точно, что только что закончившуюся встречу Алексей не одобрял, но все же, почему-то, отпустил ее туда без возражений.
- Леш, я, кажется, стала мангустом. Они меня кусали-кусали, а мне, честно говоря, все равно. А сейчас и вовсе отпустило впервые за столько лет. Ты не дома?
- У меня еще один объект, вернусь к ночи. А что отец?
- Он недоволен.
- Еще бы, - засмеялся Алексей, - приезжай, расскажешь.
Инга посмотрела на часы – было уже девять. Она набрала номер Георгия – тот отозвался сразу:
- Как прошло развлекательное мероприятие? Оказалось полезным?
- Вы даже не представляете, насколько, шеф, - Инга сделала паузу и перестроилась в левый ряд, - думаю, пора почистить мою память от лишних файлов – теперь это не составит труда.
- Прекрасно, надеюсь, ты уже на пути домой.
Инга удивилась холодности его тона, но ответила просто:
- Конечно, нас ждут дома, особенно Дэн и Вест. Ты приедешь?
- Позже, - все тем же тоном ответил Победин и завершил вызов.
Наконец вставший было поток начал движение – Инга включила любимую музыку. Домой она вошла, напевая – настроение было отличным, все вышло как нельзя лучше.
- Дэн, ко мне, - позвала Инга.
Пес стремительно вылетел из коридора и сел рядом, ожидая, когда хозяйка пристегнет поводок.
- Давай вместе пойдем с ним, - Алексей вышел в холл, - я и Веста захвачу сейчас.
- Ты уже приехал? – удивилась Инга. – Говорил же, до ночи задержишься.
- А сейчас, по-твоему, день? Пол-одиннадцатого.
- Ничего себе, я совсем забыла о времени, идем скорее.
Алексей и Инга гуляли в парке около часа. Когда они вернулись, дома было тихо и темно - Нина Аркадьевна наверняка уже легла – она вставала рано.
- Леш, я ведь там не ела почти. Сок и какие-то фрукты. Даже голова чего-то закружилась.
- Так пойдем поужинаем, - Алексей кивнул в сторону кухни, - наверняка мама что-нибудь приготовила, разогреем в микроволновке.
- Я, наверное, йогурт съем. – Ингу замутило. – Чего-то мне нехорошо.
- Может температура, - Алексей коснулся лба жены, - вроде нет. Сейчас грипп ходит какой-то тяжелый, у нас почти все слегли, Платов в бешенстве. Давай хоть чаю выпьем.
***
Победин-старший зашел в холл второго этажа и на мгновение остановился, прислушиваясь. С кухни доносились веселые голоса, Инга смеялась какой-то Лешкиной шутке.
Надо бы выспаться, но сон, как назло, не шел - не в последнюю очередь из-за того, что он слышал о своем будущем подзащитном, которого подозревали не менее чем в двух десятках убийств. Наверняка нарушения долго искать не придется, только суд вряд ли примет их во внимание, как уже было в подобных делах. Самолет в четверг ночью, его пока заменит Панков – не в первый раз. Георгий спустился в свой кабинет, сел за стол, откинулся на мягкую спинку кресла и почти мгновенно уснул, - его организм, устав ждать отдыха, как всегда, взял нужное сам. Проснулся он, когда время шло к утру. Георгий вышел в холл, поднялся по лестнице и зашел в супружескую спальню – Нина спокойно спала. Ему захотелось обнять жену и прижать к себе – она значила для него очень много. После операций Нина стеснялась своего тела и как он ни старался помочь ей это преодолеть, ничего не вышло. Георгий выключил свет – без него она всегда оставляла ночник, потом лег рядом с женой и взял ее за руку. Нина не пошевелилась, только чуть сжала пальцы – ее дыхание при этом оставалось глубоким и ровным.
Глава 22. Инга. Болезнь.
Утром в понедельник Инга почувствовала себя настолько разбитой, что поразилась своим ощущениям – она давно ничем не болела. Теперь же все тело ломило, во рту пересохло, лимфатические узлы распухли и сильно ныли – очень хотелось остаться дома и полежать, но об этом не могло быть и речи. За завтраком она ничего не могла съесть – даже запах еды вызывал тошноту. Никто ничего не заметил, отсутствие аппетита было для нее нормой.
До работы Инга доехала сама – Георгий отбыл куда-то еще до завтрака. Людмила Белова, едва взглянув на нее, тут же спросила:
- Что с тобой? У тебя все лицо отекло. Может аллергия?
- Может, - Инга достала из сумочки зеркальце и охнула – веки сильно отекли, под глазами появились мешки. – Ничего себе, - расстроенным тоном добавила она, - еще час назад этого не было.
- Первый раз вижу такое, - задумчиво сказала Людмила. – Может, врача вызвать?
- Не нужно, - поспешно отказалась Инга. – У тебя есть таблетки от аллергии? Думаю, их будет вполне достаточно. Придется поработать над лицом, мне через час в суд ехать, выгляжу ужасно.
Тональный крем выручил, а может, подействовали таблетки – выглядела Инга вполне прилично. Напоследок взглянув в зеркало, забрав все необходимое, она спустилась на подземную парковку, и, сев в машину, почувствовала, что ко всему прочему добавилась головная боль. Взяв бутылку с водой, Инга выпила еще одну таблетку – это лекарство всегда помогало ей при болях и температуре. Вопреки обыкновению, легче не стало – в зал суда она вошла, ощущая, что голова вот-вот лопнет.
Инга ходатайствовала об изменении адреса пребывания ее подзащитной под подпиской о невыезде. Жилое помещение, в котором она проживала ранее, больше не являлось ее собственностью, кроме того, теперь она была лишена права проживания в нем. Надзирающий орган не возражал – соответствующее письмо Инга тоже приложила. Подписку о невыезде продлили еще на два месяца, при этом ходатайство Инги было удовлетворено – теперь ее подзащитная будет находиться в лучших условиях.
Инга буквально выпала из зала суда – все силы ушли на заседание, ноги дрожали, по спине стекал пот, перед глазами все расплывалось.
- Вам помочь? – услышала она чей-то голос и только потом заметила, что стоит, прислонившись к стене.
- Нет, спасибо, - ответила она склонившейся над ней женщине. – Сейчас пройдет.
- Вряд ли, - с сомнением произнесла ее собеседница. – Вам нужна помощь, это точно.
- Мне просто нужно на воздух и все. – Инга, стиснув зубы, пошла к выходу. На улице ей внезапно стало так холодно, что она была вынуждена поспешно ретироваться в машину – включив систему обогрева на полную мощность, Инга пила из термоса горячий чай. Стало легче, в голове прояснилось. «Наверняка грипп, - подумала она. – Ничего страшного, вряд ли это смертельно».
До бюро она все-таки доехала, несмотря на усиливающиеся головную боль и озноб – поднимаясь на лифте, освещение в котором раньше никогда не казалось ей ярким, Инга вынужденно прикрыла веки. Когда она проходила мимо Людмилы, та настороженно заметила:
- Инга, ты, похоже, какой-то вирус подхватила. Необходимо температуру измерить.
- Да я просто устала – отдохну, и все как рукой снимет, - отмахнулась Инга.
«Прилягу на пять минут, и встану», - подумала она, падая на диван в комнате отдыха.
Инга проснулась от того, что рядом кто-то тихо разговаривал, и с трудом сдержала стон – у нее болело все тело.
- Как давно она в таком состоянии? – негромко спросил кого-то Победин.
- С утра, причем в суд съездила. – Ответила ему Белова. – Я хотела ей помочь, но она отказалась.
- Суд прошел успешно, - прошептала Инга, не открывая глаз. – Извините, но сейчас я бы хотела немного отдохнуть.
Она ощутила, что из-под руки что-то вытаскивают. Глаза открывать не хотелось.
- Юрий Степанович, нужен кто-то из ваших. – Инга чуть приоткрыла веки и увидела, что Георгий разговаривает по телефону. - Нет, не мне. Невестка. Не знаю – температура почти сорок один. В бюро.
- Не хочу в больницу, пожалуйста, только не в больницу. – Прошептала Инга пересохшими губами.
- Не говори ничего. Это не тебе решать теперь и не мне. Людмила Афанасьевна, оставьте нас, пожалуйста.
- Если что – зовите, - сказала Белова, потом раздался тихий стук закрывающейся двери, который прозвучал для Инги оглушительно – она поморщилась.
Победин быстро раздел ее, начал обтирать лицо, а потом и тело смоченным в холодной воде полотенцем; Инга застонала – холод ощущался слишком сильно. Он поднял ее на руки и положил на влажную ткань, после чего она оказалась в коконе из холодной простыни, поверх которой было теплое одеяло.
- Инга, - громко позвал он. – Ты слышишь меня?
Она кивнула – говорить не хотелось.
- Пей, - сказал Георгий, и она покорно выпила несколько глотков теплой воды. Стало чуть легче. – Ты не должна спать, ясно? – Он легонько встряхнул ее, потом, не дождавшись реакции, прибегнул к проверенному способу – «точку реанимации» знают многие, но правильно ей пользоваться умеют единицы.
- Холодно, Георгий. – Прошептала она. – Все в порядке, только холодно. Мне уже лучше.
- Так и должно быть. Потерпи еще немного.
Он что-то говорил ей, она слушала, пыталась понять и именно это и холод мокрой простыни не давали уйти в сон или забытье.
- Сюда, пожалуйста, - услышала Инга голос Беловой.
- Георгий Анатольевич, - произнес какой-то мужчина, - вот, прибыл лично. Вам лучше нас ненадолго покинуть.
- Спасибо, Юрий Степанович, - ответил Победин. – Но я останусь здесь.
Инга почувствовала, как, слегка отогнув одеяло, ей снова измеряли температуру. Правую руку осторожно высвободили, несильно стянули жгутом, под кожу воткнулась игла – Инга приоткрыла глаза и слева от себя увидела женщину в маске, которая ставила ей капельницу. Справа молодой человек уже оборачивал ей предплечье манжеткой тонометра.
- Что с ней? Грипп? – спросил Победин.
- Вряд ли, - ответил ему тот, кого адвокат называл Юрием Степановичем. – Она не посещала недавно Тайланд или, к примеру, Филиппины? Буквально только что я обсуждал с коллегой интересный случай - у него была пациентка с подобной симптоматикой, в результате выяснилось, что это лихорадка Денге. Она прибыла из Тайланда, но заболела уже здесь. Для достоверности нужно будет сделать несколько анализов крови.
- Она никуда не выезжала. Ни у кого в семье нет подобных симптомов.
- Странно, - протянул врач. – Считается, что заразиться можно только при укусе насекомого.
- Каков прогноз, если это действительно то, о чем вы говорите?
- Сложно сказать. Денге это или нет, в любом случае ей необходима срочная госпитализация.
- Делайте все, что необходимо, Юрий Степанович.
- Георгий…Анатольевич. – Прошептала Инга. – Мои дела…
- Никуда не убегут, - закончил за нее Победин.
***
Она была под капельницей, у ее кровати сидела медсестра. На его приход жена никак не отреагировала.
- Стойте, без маски нельзя, - сказала медсестра, но потом, посмотрев на него внимательнее, не стала больше настаивать.
- Маска мне не нужна, я на несколько минут. Оставьте нас с женой, пожалуйста.
Если у медсестры и были какие-то возражения, то она явно оставила их при себе. При взгляде на Ингу Алексею стало нехорошо – она выглядела не больной, а умирающей. Лицо ее, всегда бледное, теперь стало восковым, дыхание – тяжелым.
Алексей осторожно погладил Ингу по руке, потом наклонился к ней и сказал:
- Ты справишься, маленькая. Слышишь? Ты сильная.
- Я люблю тебя, - прошептала она одними губами, но глаз так и не открыла.
Алексей еще какое-то время молча постоял рядом с ней и вышел – видеть ее такой было невероятно тяжело.
В коридоре его ждал отец.
- Ты остаешься? – спросил он сына.
- Конечно. Знаешь, пап, я только сейчас понял - если она умрет, мне будет незачем жить самому.
- Не думай об этом. Я еще немного задержусь здесь, потом поеду домой. Инге я сейчас, к сожалению, ничем помочь не смогу. Утром позвони, пожалуйста – я хочу знать, как она.
- Конечно, - сказал Алексей, - я позвоню тебе.
Глава 23. Мельников. Трудная пациентка.
Юрий Степанович Мельников на первый взгляд казался добродушным и, пожалуй, немного медлительным. Поэтому, когда этот человек неожиданно начинал действовать жестко и молниеносно, многие удивлялись, но только не те, кто знал его историю. В прошлом военный врач, он вышел на заслуженную пенсию. За годы работы Мельников повидал многое, несколько раз оказываясь в самом пекле – вначале был Афганистан, потом - Чечня.
Глядя на вошедшего в его кабинет Победина, Мельников с удивлением понял, что не знает, о чем будет с ним говорить. Только что пришлось говорить с его сыном. Мельников разрешил Победину-младшему остаться в клинике до утра, хотя при том состоянии, в котором теперь находилась его жена, смысла в его нахождении здесь не было. Температура упала до тридцати девяти, но более ничего добиться не удалось – состояние Инги Побединой оставалось тяжелым.
- Бача, теперь, когда мы здесь, можешь говорить все, как есть. – Произнес адвокат, и, чуть ослабив узел галстука, сел в кресло напротив.
- Как говорится, кто старое забудет, тому оба глаза долой. – Вздохнул Мельников. – Знаешь, Георгий, мне не дает покоя вопрос о том, как она могла заразиться? Ты говоришь, никаких поездок, никаких больных в близком окружении.
- Юра, там, где мы с тобой познакомились, чтобы стать грузом 200 достаточно было выпить воды из грязного стакана. Ты говорил, у твоего знакомого была такая пациентка?
Мельников поморщился - вспомнилось все: жара, грязные палатки, антисанитария и постоянное ощущение песка во рту. Там, в Пули-Хумри, большинство умирало вовсе не от пуль. Дизентерия, тиф, гепатит, лихорадка, гангрена – этих врагов одолеть было просто невозможно, но некоторые выживали. Хуже всего приходилось тем, кто заболевал какой-нибудь неизвестной местной инфекцией – это была стопроцентная гибель. Смерть была повсюду, к ней быстро привыкали или сходили с ума, но, как показал опыт, привыкали все-таки чаще.
- Именно, что была, Георгий. Сердце не выдержало. От этой тропической дряни специальных лекарств нет, понимаешь? Практики лечения здесь, у нас, тоже нет – лечение симптоматическое, причем все эти лихорадки схожи по симптомам.
- А если позвонить, скажем, в Бангкок? Поговорить с местными специалистами?
- Хорошая идея. Только они говорят на тайском и английском – я был там совсем недавно. Сейчас в Тайланде, если мне не изменяет память, два часа ночи. Завтра придет мой зам, она хорошо владеет английским.
- Не нужно зама, и звонить мы будем сейчас. Ждем. – Сказал Победин после того, как написал кому-то короткое сообщение.
Через несколько минут он уже набирал какой-то номер.
Мельников с удивлением смотрел на адвоката – тот говорил по-английски совершенно свободно, потом завершил вызов.
- Врач, который может нам помочь, перезвонит мне через полчаса. Это, представь себе, Юра, государственный госпиталь.
Ожидая звонка, собеседник Мельникова чуть прикрыл веки. Юрий Степанович и сам бы сейчас не отказался от отдыха, но ему все же было интересно, перезвонит Победину тот врач или нет. Внезапно адвокат открыл глаза, теперь он смотрел куда-то за спину Мельникова. Юрий Степанович обернулся – на пороге стояла Нина Аркадьевна Победина, которая была его постоянной пациенткой. Обстоятельства сложились так, что Мельников был не только личным врачом семьи Побединых, но и соучредителем той клиники, в котором трудился уже много лет. Другим учредителем был сам Победин.
- Добрый вечер, Нина Аркадьевна. – Сказал он и чуть привстал с кресла.
- Добрый вечер, Юрий Степанович. – Устало отозвалась Победина. – Алексей позвонил и сказал, что Инга в тяжелом состоянии.
- Нина Аркадьевна, - тихо сказал Победин. – Вам лучше поддержать Алексея.
- Хорошо, - сказала та и тут же вышла.
Телефон Победина ожил ровно через полчаса – пунктуальность врача не могла не вызывать уважение. Адвокат снова заговорил по-английски и говорил долго.
- Could you just wait a moment, please? – спросил Победин. – Юра, ручку и бумагу, надо кое-что записать.
Мельников был просто поражен – врач-таец спокойно консультировал почти в три часа ночи неожиданно позвонившего в госпиталь иностранца с таким рвением, будто от этого зависела его карьера.
- Вот, - сказал через несколько минут Победин, протягивая Мельникову листок бумаги. – Список лекарств и телефон твоего коллеги, который назвал данный случай интересным и хотел бы пообщаться с тобой лично, ну или еще с кем-нибудь, наблюдающим пациентку. Если что – организуем доставку этого специалиста сюда.
- Пока не нужно, - сказал Мельников, просматривая написанное, - завтра, как Дарья придет, мы позвоним ему сами.
- Юра, мне пора. – Сказал адвокат, поднимаясь. – Спасибо, что уделил мне столько времени.
- Нине скажи, чтобы через неделю пришла – у нее по плану очередное обследование, - ответил ему Мельников.
- Да, конечно. Я сам об этом помню, да и она тоже.
Глава 24. Георгий. Воспоминания.
Забрав жену, он поехал домой – так сейчас было лучше.
- Все так плохо? – спросила Нина. – Ты, как всегда, спокоен, но Алексей… Если она погибнет, то сыну придется очень тяжело. Что говорит Мельников?