Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль
- Ошибки – неизменные спутники развития, поэтому над твоим отношением к ним мы еще поработаем. Подняв то дело, я узнал много интересного о тебе – например, что насчет твоей личности мои выводы оказались правильными. Мы ближе, чем ты думаешь. – Георгий поднялся и направился в душ, Инга только вздохнула - вряд ли там он найдет то, к чему привык.
- Мужчин, как я смотрю, здесь не ожидалось, - сказал он, выйдя через несколько минут. – С бритьем придется подождать.
Завернувшись в одеяло, Инга наблюдала, как он прошел в ту часть студии, где была оборудована небольшая кухня.
- Ни чая, ни кофе. Собачий корм – это хорошо, только Дэна ты прихватить забыла. – Он покачал головой. – Холодильник тоже пуст?
- Там только минералка. Я не успела ничего купить.
- Нам, очевидно, придется пить прямо из бутылок, - продолжил Победин, еще раз окидывая взглядом пустые столешницы. - Горький вкус свободы. Ну что же, - сказал он, достал пару бутылок, открыл их и протянул ей одну, - за свободу и новый этап наших отношений?
Сцена была настолько комичной, что она не смогла сдержать смех, потом они смеялись вместе.
- За новый этап, - сказала Инга, из-за солоноватого привкуса воды ей показалось, что она пьет собственные слезы.
- Одевайся. – Сказал ей через несколько минут Георгий. – Мы едем туда, где сможем поговорить о наших планах на будущее. Здесь совсем не та обстановка.
У Инги было предчувствие, что в эту квартиру она больше не вернется. Наскоро натянув спортивный костюм – единственную одежду, что успела привезти сюда, она поспешно, словно избавляющийся от улик преступник, собрала в пакет остатки платья и белья.
- Оставь это здесь. – Бросил он через плечо, направляясь к входной двери. – Вместе с остальными глупостями.
***
Позже, оказавшись за стенами их загородного дома, Инга с удивлением поняла, что он и здесь оказался прав: теперь только что покинутая маленькая квартирка уже не казалась ей такой уютной. Георгий растопил камин, потом просто сел рядом и обнял ее, больше не предпринимая никаких действий. Инге стало тепло, она смотрела на огонь и чувствовала, как ее отпускают боль и отчаяние.
- Так, - сказал ей неожиданно Георгий, - госпожа Орлова, она же Победина, давайте сюда ваш паспорт.
Инга молча сунула руку в сумку, что лежала рядом, потом протянула ему полученный паспорт на имя Орловой.
- Я так и думал, - укоризненно сказал Победин, - знакомый паспортный стол. Что у тебя там еще – права? Давай, не тяни. Пользоваться для побега от меня моими же знакомствами было весьма опрометчиво.
Он швырнул отданные Ингой документы в камин. Через мгновение Георгий уже звонил по телефону, когда на том конце ответили, он быстро сказал:
- Нина, нужна твоя помощь. Необходимо вычистить одну квартиру. Что? Да, убрать все. Нет, просто вещи. Диктую адрес. Проследи, пожалуйста, лично. Ключи мы скоро привезем. Она в порядке.
Закончив разговор, он неспешно произнес:
- Хорошая жена всегда прикроет мужа. Некоторые дела можно поручить только своим. Ты же, Инга, я надеюсь, больше не будешь пользоваться чужими паспортами. Елена Ивановна Орлова, чей паспорт теперь никто не найдет, к твоему сведению, умерла три года назад. Про ту квартиру можешь забыть – это имущество покойной Орловой. Теперь о главном. Силовые методы на тебя не действуют. Что же, очевидно тебе просто стало скучно. Ты не забыла, что у тебя сейчас иной статус?
- Не забыла.
- Прекрасно. Так вот, адвокат Победина, несмотря на то, что вы стали адвокатом всего две недели назад, вам уже пора вести себя соответственно. – На «вы» он обращался к ней или в состоянии крайнего неудовольствия или для того, чтобы подчеркнуть значимость сказанного. - Ты же знаешь, какими делами я занимаюсь. Проблема в том, что в большинстве случаев поручить их кому-либо из партнеров я не могу – материя слишком тонкая, входить в курс дела чревато. Если взять, например, моего теперешнего подзащитного - то, что говорят в прессе, мягко говоря, не соответствует действительности. Мое участие в этом деле ограничивается кое-какими рамками, причем речь идет вовсе не о профессиональной этике, и даже не об адвокатской тайне. Сегодня же ко мне обратился человек, который тоже не желает, чтобы защиту по делу об убийстве, в котором фигурируют его сын и невестка, осуществлял кто-нибудь другой, кроме меня. Но есть нюансы, из-за которых твое участие в деле Барышевой было бы весьма кстати.
- Погоди, Георгий, - сказала Инга озадаченно, — ты про ту самую Барышеву? Так про это дело в интернете пишут – она застрелила домработницу, застав ее в постели с мужем. Ее, наверное, вся страна обсуждает.
- Обсуждать-то, может и обсуждает, только все не так просто. Сегодня у меня был ее свекор, и, поверь, разговор вышел интересный. Ну что, ты готова вернуться к работе?
- Да, - ответила Инга, чувствуя, как ее охватывает азарт.
- Ну и отлично, и еще – я попрошу тебя отныне и впредь не предпринимать никаких действий, которые бы могли повлечь возникновение проблем с законом. Действовать в рамках нашего законодательства, поверь, намного интереснее. Просто обходить закон – искусство, законно же обходить – высокое искусство. Надеюсь, ты проникнешься этой фразой.
Инга прижалась к его плечу, чувствуя, что он снова ее переиграл. Лишь сейчас она поняла, что Георгий в очередной раз не дал ей оступиться. Вспомнился Алексей - тоска по мужу отозвалась невероятной болью, она тихо спросила:
- Алексей ничего не знает?
- Нет, конечно, - Георгий повернулся к ней. – И не узнает. Нам пора ехать, - сказал он, посмотрев на часы. – С Ниной веди себя как обычно – мы с ней уже все обсудили. Чья была инициатива и на ком ответственность, ей прекрасно известно. Взаимоотношения с женой – это мои проблемы и я решу их сам.
***
Нина Аркадьевна встретила их внизу, в ее взгляде была насмешка.
- С возвращением, - сказала она мягко. – Инга, можно тебя на несколько слов?
- Нина, - мгновенно насторожился Победин, – я же говорил тебе – не стоит обострять обстановку.
- Все будет в порядке, - заверила мужа Нина Аркадьевна. – Пойдем, - сказала она, обращаясь к Инге.
Через несколько минут они пили чай в столовой.
- В следующий раз, деточка, прежде чем устроить в моем доме предпосылку для скандала с убийством, будь добра, сообщи мне. – Вопреки всему, свекровь улыбалась.
- О чем вы, Нина Аркадьевна?
- О том, что, стоило тебе исчезнуть, как ты думаешь, к кому бы мой сын пришел за объяснениями? И до чего они могли в результате договориться? Тебя бы так просто не отпустили, наверняка бы вычислили – не один, так другой и стали делить, как звери добычу. Как думаешь, что могло произойти потом?
- Я все равно не понимаю вас.
- Да, это тяжело понять. Порой я и сама себя не понимаю. Знаю только, что я мать одному и жена другому, и мне давно уже все равно, с кем спит мой муж. – Свекровь произнесла последнюю фразу абсолютно спокойно. - Если не смог пресечь само действие, надо не допустить последствий.
- И давно вы знаете?
Нина Аркадьевна сказала с горечью:
- Почти с самого начала. К сожалению, о происходящем в этом доме мне всегда было известно больше, чем хотелось бы. Сначала я была в ужасе – впервые в жизни муж изменил мне и с кем? Если бы любовницей стала посторонняя женщина, мне не было бы так больно. Большинство мужчин изменяют женам на пятом-шестом десятке – мужчине всегда нужно больше свободы, чем нам, женщинам. Когда жизнь начинает угасать, люди переживают эти ощущения особенно остро. Я не виню тебя. Ты никогда не заигрывала с ним, я бы заметила. Георгия ты теперь хорошо знаешь. Если ему что-то вздумается, он перевернет все, а своего добьется – такова его натура. Он не тот человек, которого можно мерить обычной меркой. С самого начала ты должна была рассказать мне все, но и тут я понимаю, почему ты этого не сделала. Ты думала, что я тебе не поверю?
- Конечно. Причем не только не поверите, но и обвините меня саму. А Надежда Осипова? – вспомнила вдруг Инга. - Разве с ней он вам не изменял?
- С Осиповой-то? – Нина Аркадьевна усмехнулась. – Нет. Что не любит Георгий, так это доступного, того, что само в руки идет. Да и Осипова совсем не в его вкусе. Вот, например, эта чашка, - она показала на посуду, стоявшую перед Ингой. – Она красива, нужна мне, я ее мою, чищу, берегу до определенного момента, но если что, - Нина Аркадьевна резко смахнула чашку со стола – раздался звон разбитого фарфора и Инга поморщилась, - совсем о ней не жалею, понятно?
- Что же теперь делать мне? – спросила Инга у свекрови, теперь быстро заметавшей осколки разбитой чашки.
- Любить своего мужа. Молчать. Бери пример с меня. Скоро он оставит тебя – судя по всему, для него все только начинается, аппетит приходит во время еды. Кстати, - Нина Аркадьевна протянула руку, - давай ключи.
Инга достала из кармана и молча протянула ей ключи от квартиры Орловой.
- Ну вот, - сказала свекровь деловым тоном, - больше никаких глупостей, договорились?
Инга кивнула.
- Вот и прекрасно. – Нина Аркадьевна вышла, оставив Ингу в столовой.
Инга осталась в одиночестве, она просто не знала, куда идти и что делать. От свекрови она ждала чего угодно, только не такого. Вошедший в столовую Георгий так и застал ее – побледнев, она смотрела в одну точку.
- Ну что? – спросил он, направляясь к ней. – Я ведь был прав насчет Нины?
- Ты и твоя жена стоите друг друга.
- Хорошая жена всегда стоит своего мужа, - Георгий положил руки ей на плечи. – Это тебя удивляет?
- В этом доме я уже ничему не удивляюсь. – Вздохнула Инга.
- Давно пора. – Сказал он, целуя ее в затылок. – Не имею понятия, что тебе сказала Нина, но насколько я знаю свою жену, она всегда руководствовалась здравым смыслом. Поверь, у нее есть чему поучиться.
Глава 5. Нина. Никаких следов.
Когда Нина спустилась на первый этаж, Георгий, выйдя на лестницу, спросил ее:
- Что ты ей сказала?
- Ничего особенного. Что ей уже пора усвоить то, что в свое время усвоила я – если что-то уже свершилось, то поздно искать виноватых. Меня этому научил ты. Иди, поговори с ней сам. Все, что могла ей сказать, я уже сказала. А сейчас мне пора – с агентством я уже договорилась, такси скоро приедет.
- Удачи, Нина. – Сказал он и стал неспешно спускаться.
Такси уже ожидало ее внизу – Нина не стала надевать темные очки или устраивать иной маскарад – обычно такие вещи привлекают больше внимания, нежели их отсутствие.
С мужем она ездить не любила – манера вождения Георгия ей не нравилась, да и не стоило ему появляться там снова. Пользоваться услугами того же Владимира Нина не хотела – чем меньше посторонних, тем лучше. Неспешно ехавшее такси оставляло достаточно времени для раздумий.
«Какая же она наивная, - думала Нина об Инге. – Думает, что если муж спит с кем-то еще, кроме меня, то я должна ненавидеть любовницу и его самого. Если бы она только знала, через что нам довелось пройти с ним – кровь связывает больше, чем постель, больше, чем что-либо еще – это самые древние и прочные узы. И Георгий это тоже знает».
Нина понимала, что Инга, как и большинство, еще была подвержена влиянию стереотипов. Она и сама была такой же когда-то. Жизнь с Георгием научила Нину мыслить так же как он – гибко и изощренно, не рассуждая без необходимости о том, что почувствуют или подумают остальные.
Когда Инга спросила про Осипову, Нина сразу поняла, что стереотипы сыграли свою роль и здесь. То, что Надежда добивается ее мужа, Нину не удивляло - такие вещи в их кругу происходили регулярно. Добившись своего, самоуверенные любовницы иногда с триумфом направлялись к женам заявить о своих правах. И каким же было их удивление, когда жены встречали их вежливо, радушно, и с улыбкой предлагали чай, а потом аккуратно объясняли, что мужчина, за которым они пришли, покидать дом и опостылевшую супругу совсем не собирался. Любовницы реагировали на свой провал по-разному – тех, кто устраивал скандал, выдворяла охрана. Иногда мужчины их круга уходили из семей к молодым красавицам, но только к тем, у кого хватало ума действовать иначе; немалую роль здесь играл как характер самого изменника, так и его супруги. То, что Осипова так и не вошла в ее дом с гордо поднятой головой, было верным доказательством того, что Георгия она так и не добилась.
Нина прибыла на место – у подъезда стояла машина агентства. Поднявшись на лифте с двумя аккуратными девушками, одетыми в униформу с логотипом, Нина открыла дверь и удивилась, она ожидала увидеть более комфортное жилье.
- Выносить все? Даже мебель? – поинтересовалась одна из девушек.
- Все, абсолютно. Оставить только стены. Двери, полы, окна, сантехнику вымыть. Квартира выставляется на продажу.
- Хорошо. Это займет пару часов.
- Я подожду.
Нина отвернулась и стала смотреть в окно – грузчики уже начали выносить мебель. Нахлынули воспоминания, яркие и четкие, Нина не стала им сопротивляться.
***
1992 год, сентябрь, Московская область.
Георгий, несколько часов до этого метавшийся в бреду, теперь умирал. Нина чувствовала это так же, как в свое время ощущала смерть матери и отца – вот она, смерть, стоит рядом и ждет. Протяни руку – и коснешься ее. Только от родителей шел холод, от Георгия же наоборот такой сильный жар, что руку хотелось немедленно отдернуть.
В доме, в котором они прятались, не было ничего – ни лекарств, ни даже бутылки водки, с помощью которой Нина могла попытаться сбить температуру. Отчаявшись, она сходила до колодца, набрала чистой ледяной воды и теперь обтирала его этой водой, но он уже ни на что реагировал. Георгий лежал с закрытыми глазами и не шевелился, дыхание его было поверхностным и частым, лицо – непривычно бледным.
До этого Нина никогда не молилась – ее воспитывали иначе, но теперь она смотрела на стоявшую в углу икону, которая осталась от бабушки, и просила изображенного на ней сурового мужчину о какой угодно помощи – она была готова на все, лишь бы Георгий остался в живых. Услышали ее или нет, но он продолжал дышать, только дыхание стало более глубоким и менее частым.
Днем раньше она привезла его сюда с огнестрельным ранением – он уверял, что пулю вытащили и рану обработали как надо. Теперь Нина в этом сомневалась. Она осторожно размотала повязку, под которой запеклась кровь – так и есть, рана выглядела плохо, ткани вокруг сильно распухли – могло начаться заражение крови, а это верная смерть. Нина спустилась на кухню и стала искать там, потом вспомнила, что была еще кладовая. Она шарила там долго, пока не наткнулась на помятую жестяную флягу – неужели? Так и есть – во фляге был чистый спирт. Потом нашелся и подходящий нож - с тонким, но прочным лезвием. Нина чувствовала, что действует не просто по наитию, кто-то словно вел ее, говорил, где искать и что делать.
Промыв рану спиртом, Нина воткнула нож туда, где опухоль была наиболее обширной и повернула – на руки ей буквально хлынул поток дурно пахнущей испорченной крови. Обернув руки бинтом, она стала надавливать на рану – вспомнились когда-то законченные курсы медсестер. Когда рана стала чистой, Нина вновь промыла ее спиртом и перевязала. Георгий никак не реагировал на ее действия и Нина решила, что опоздала, как он, не открывая глаз, прошептал:
- Спасибо, ты все сделала правильно. Дальше я справлюсь сам.
Нина тихо заплакала, поочередно глядя то на мужа, то на икону. Потом развела немного спирта и стала снова обтирать его тело. Она посмотрела на часы – была почти полночь. Георгий уснул. Нина дремала около него, но сон не шел, как потом выяснилось, это спасло им жизнь.
Около половины третьего она услышала, как внизу открылась входная дверь. Эта дверь всегда скрипела. Дом принадлежал родителям Нины, и, что бы они ни делали с этой дверью, она быстро начинала скрипеть опять. В тишине этот ненавистный прежде скрип прозвучал сигналом тревоги. Услышала Нина и шаги – осторожные, но при этом поспешные. Она поняла, что времени оставалось не просто мало, его уже нет. Ружье лежало тут же, оно было заряжено – это было первое, что сделал Георгий, когда они приехали сюда. Нина и сама не раз стреляла из него, поэтому хорошо знала, как им пользоваться.
Сняв обувь и направив ствол перед собой, она осторожно выглянула в коридор – пусто. Теперь, прижимаясь к стене и стараясь не дышать, дойти до выхода на лестницу и, встав на корточки, выглянуть между перил. Пока их искали внизу. В темноте она видела неплохо – лунный свет проникал на лестницу сквозь узкое оконце.
Вот и они – темные мужские силуэты, словно мишени. Один остался внизу, другой начал подниматься. Нина поняла, что если она уложит сначала того, что на лестнице, тот, что внизу, наверняка спрячется.
Не рассуждая, она выстрелила между перил. Потом мгновенно повернула ствол к тому, что шел по лестнице, нажала на спуск еще раз. Теперь она какое-то время ничего не слышала, но это не мешало ей рассуждать здраво. Нина быстро спустилась к входной двери, в замке которой была отмычка и закрыла ее изнутри, потом для верности еще и придвинула стоявший рядом комод. Затем направилась к лежащим телам. Того, что остался внизу, она убила наповал, попав в голову, другой был еще жив – дергался и пытался двигаться, выронив пистолет с глушителем. Нина не хотела больше шуметь, без суеты она взяла пистолет и прижала к виску лежащего. Через мгновение все было кончено. Придут ли еще? Она не знала, но готова была убивать снова и снова. Тем более теперь, когда ее оружейный запас увеличился. Положив рядом ружье и оба изъятых пистолета, она закрыла глаза. Внезапно навалилась усталость . Последнее, что она помнила – биение собственного сердца, показавшееся ей просто оглушительным.
Проснулась Нина от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо. Она неохотно открыла глаза и тут же спросила:
- Зачем ты встал?
- Мне уже лучше, Нина, причем в первую очередь благодаря тебе. Мы должны избавиться от них, немедленно. Ты говорила, что в лесу есть озеро?
- Старая карьерная выработка.
- Далеко? – Лицо Георгия было по-прежнему бледным, но говорил он так же, как всегда – уверенно и твердо.
- Метров пятьсот через лес, если выйти в калитку за домом.
- Прекрасно. Нам нужны два ковра и прочная веревка.
- Ковры? – спросила Нина и осеклась, она все поняла.
Рассвет они встретили, глядя на темную воду озера, по которой из-за ветра шла легкая рябь.
- Как думаешь, они придут еще? – устало спросила Нина, ощущая боль в натруженных руках.
- Может быть, - ответил Георгий и крепко обнял жену. – Но мы не будем их ждать. Скоро им придет конец – они проиграли. Мы с тобой едем отдыхать. Видишь ли, мое состояние здоровья требует этого.
- Отдыхать?
- В Судак, к моей матери. Алексей наверняка уже скучает там без нас.
Глава 6. Георгий. Первая встреча с Изольдой.
У Победина редко не налаживался эмоциональный контакт с подзащитными. Он нашел бы его и с Изольдой Барышевой, если бы у них было на это время. Целый месяц упущен, Василий Барышев почему-то обратился к нему лишь сейчас. Надо было разбираться, из-за чего подзащитная наотрез отказывается сообщать что-либо о своем деле – говорить-то она говорит, да не то. Поприветствовав ее, он сразу показал ей удостоверение.
Льдисто-голубые глаза с темным кольцом вокруг радужки какое-то время смотрели на него в упор, потом она отвела взгляд и сказала:
- Надо же, уже третий. Первый начал топить меня на допросе, стараниями второго я была закрыта в этих стенах, а ты, наверное, явился сюда, чтобы мне побольше дали? – Изольда усмехнулась и хотела по привычке тряхнуть пепельно-русыми волосами, но вспомнила, что они собраны в хвост и лишь вздохнула.
Победина не смутило ее хамство, оставаясь абсолютно спокойным, он спросил:
- Предыдущего адвоката нанял ваш муж?
- Да, - протянула Изольда. – Мой любимый и дорогой муженек. Он всегда делал для меня все, что мог. Когда приехала милиция, он, конечно, представил меня в лучшем виде – описал мои положительные качества, потом чуть не со слезами провожал – вы, мужики, вообще очень заботливые.
Она запнулась и замолчала, словно боялась сказать что-то лишнее. В ее состоянии, впрочем, это было понятно – хотелось выговориться, но отчего-то делать это она опасалась – давить на нее точно не стоило. Победин протянул ей пачку сигарет, он не зря спросил у Барышева-старшего, какие она курит.
- Спасибо, - неожиданно сказала Барышева. – Вы пришли от Василия Павловича, точно?
- Да. – Победин показал ей копию договора. – Можете убедиться.
Изольда внимательно изучила договор, затем сухо заметила:
- Поздно он спохватился. Да и я хороша. Вот что, Георгий Анатольевич. Сыта я вами, мужиками, по горло. Все вы одинаковые – такие аккуратные, говорите гладко, а потом – щелк, и на руках наручники; щелк еще раз – это тебя закрыли, надолго. Ничего личного, вы понимаете?
- Понимаю. Так что скажете, Изольда Семеновна?
- Скажу, что мне нужно подумать пару дней. За сигареты спасибо, от них в голове прояснилось – такую гадость здесь курить пришлось, не представляете. Сами же не курите, так?
- Вы правы. – Согласился адвокат. – Я приду через два дня.
- Да, конечно, - сказала Изольда и направилась к двери. – И принесите еще сигарет, пожалуйста.
Когда он сел в машину, то какое-то время молчал. Инга не торопила.
- В следующий раз к Барышевой пойдешь ты. Посмотрим, что из этого выйдет. – Георгий повернул ключ, автомобиль отозвался мгновенно.
- Что, не хочет разговаривать? – Инга налила ему из термоса чая и протянула крышку.
- Закрылась она. Не доверяет никому. Считает, что ее муж по какой-то причине ей мстит, и, похоже, у нее есть для этого основания. Василию Барышеву она, как я понял, не верит тоже, хотя он действительно хочет ей помочь. Во всей это истории есть одна странность. Недавно она родила, обычно в этом случае женщины ведут себя иначе - они просят узнать про ребенка, на суде по избранию меры пресечения всячески упирают на тот факт, что должны о нем заботиться. Барышева же про него не говорит ни слова. На первый взгляд все очевидно – она застала мужа с любовницей, пристрелила ее, о чем абсолютно не жалеет. У нее разряд по стрельбе, на участке тир – Барышев сказал, что она стреляла только там. И там же хранились боеприпасы. Оружие же Изольда хранила отдельно, в доме.
- Что в этом необычного?
- Не складывается картина. Взяла карабин и совершила самосуд? Подойдет для глупой истерички. Изольда - человек иного склада. Она уверена в себе и откровенно цинична. Такие люди все планируют заранее. Что меня сейчас интересует – это ее отношения с мужем. Убивать любовницу – классика жанра. Но только не для таких, как Барышева. Поговори с ней, Инга. Тебе она может что-то рассказать.
- Я постараюсь, Георгий. – Она легко коснулась его плеча и тут же убрала руку. Победин на мгновение замер, затем сказал:
- Поехали. У нас есть только два дня. Ты должна думать о ней, представить, как она мыслит и действует, потом продумаем с тобой некоторые детали вашей будущей беседы. Не думаю, что она позволит тебе задавать ей вопросы, но все же это необходимо.
В дороге ему несколько раз звонили, Георгий спокойно переходил на английский. Теперь, когда она понимала, о чем он говорит, ей стало интересно. Инга давно поняла, что адвокатура для него не является основным источником дохода. Два года назад Георгий настоял на том, чтобы она, в школе и институте учившая в основном немецкий и владеющая английским на весьма скромном уровне, взялась за его изучение основательно. Инга, как обычно, выполнила все добросовестно.
Закончив разговор, он спросил ее:
- Помнишь, что я говорил про то, что нужно действовать в рамках закона?
- Да, конечно. – Она не понимала, к чему он клонит.
- Ты уже поняла, что приносит мне основной доход?
- Возможно. Перераспределение средств и имущества?
- Отчасти. – Георгий чуть улыбнулся. – Но я называю это «благотворительность». Учитывая то, что ты, как я вижу, уже в курсе дела, скоро мы с тобой займемся настоящим бизнесом.