– Ты идёшь?
Я продолжал стоять, глядя на него исподлобья, закусив губу. Марсен сделал несколько шагов вниз.
– Эй, эй, Сим, ты же не думал, что я и вправду собираюсь отбросить коньки?
– Думал, – буркнул я. – И до сих пор думаю, что ты корчишь из себя героя и превозмогаешь.
– Балда. – Марсен развернулся и продолжил восхождение. Я поспешил за ним. – Если бы всё действительно было так плохо, я бы любой ценой оказался подальше от тебя. Меньше всего на свете я хочу умереть при сочувствующих свидетелях.
– Тогда почему ты так старался избавиться от Эгле? – Я наконец-то нагнал его.
– Потому что я не был уверен, что смогу подняться. Не ты один стесняешься падать на задницу при дамах.
– А меня ты этим зрелищем, стало быть, шокировать не боишься, – проворчал я.
– Не боюсь, – подтвердил Марсен. – Тебе хотя бы ничего не надо объяснять.
Я представил, что встретил сначала шайку Кори, а потом Марсена, который не может подняться и устоять на ногах. Да уж, история была бы не из приятных. Как и любая история о встрече с Кори и его шайкой в безлюдном ночном городе.
Сто-о-о-оп!
– Ты знаешь, – начал я и понял, что голос у меня подрагивает, – мне всё-таки нужны объяснения. Что случилось? Почему сейчас вдруг праздник и ярмарка? Откуда всё это взялось?
Марсен пожал плечами.
– Ниоткуда. Всегда тут было.
В голову мне пришла ещё одна страшная мысль. Я спросил, как можно спокойнее:
– Нас всё-таки убили? Это твой затакт – ночная ярмарка?
– Нет. – Марсен бросил на меня быстрый взгляд. – Нет, конечно. Я знаю, как выглядит мой затакт, и это определённо не он. А ты, насколько я знаю, никогда не был счастлив на ярмарках. Так что мы совершенно точно живы. Причём оба.
– Да каких тритонов!
– Тихо, – поморщился Марсен. – Людей пугаешь. Им весело, а ты ругаешься.
– Конечно, ругаюсь! – прошипел я. – Мне уже ничего не понятно! Я ужасный сын, я не в курсе маминого расписания. Но я точно знаю, что она ни за что бы не пошла куда-то на всю ночь! Ни одна мать, чей единственный ребёнок болен una corda, не уйдёт гулять с подругой, если дитятко не дома и не приковано к батарее!
Марсен развёл руками:
– В этом-то и дело. У твоей мамы нет ни одного ребёнка, больного una corda. Видимо, достаточно давно, чтобы начать думать о чём-то ещё и заводить друзей.
– А… но… ведь…
Я даже остановился. И уставился на Марсена – совершенно круглыми, надо полагать, глазами.
– Каких тритонов… – несчастным голосом повторил я.
– Разрешённых, – мягко ответил Марсен. – Вполне гармонично. – Он слегка притопнул: – В достаточно устойчивые ступени. Вот скажи, давно ты в последний раз так громко ругался?
Хорошо, если достаточно устойчивые. И поблизости как раз нет ни одной дамы, при которой мне было бы стыдно плюхнуться на задницу.
Что я и сделал. Обхватил голову руками, посидел так немного, а потом снова посмотрел на Марсена. Тот вздохнул и жестом фокусника достал из-за пазухи свой сонотиций в виде хрустального шарика. Я вгляделся в мерцающие буквы, всплывшие в прозрачной глубине:
Я: «Сим со мной, всё в порядке»
Дана Нортенсен: «Слава Изначальной Гармонии! Спасибо огромное. Жду вас дома».
Я ощутил непреодолимое желание тихонько завыть. Что, опять же, и сделал.
– Видимо, пришло, когда я пел, – отметил Марсен, проверив время и дату сообщения.
Раздался тихий звон, внутри шарика разбежалась паутинка трещин. Буквы запрыгали, померкли, потом и вовсе растворились. Марсен покачал головой и бережно убрал шарик в карман. Вид у него был расстроенный.
– Тоже не выдержал, – мрачно прокомментировал я. – А кто бы выдержал, интересно.
Марсен промолчал.
– Так ты объяснишь мне, что произошло? – Я вперил в него взгляд, надеясь, что получилось достаточно угрожающе.
– Что, что… – Марсен опустился на землю рядом со мной. – Изменения мира, вот что. Я ведь объяснял тебе, что у теории Мелодии Духа два варианта?
– Допустим, – согласился я. Я уже со всем был готов согласиться.
Но крючконосый гад от меня не отстал:
– Какие?
И мне даже удалось восстановить диалог в памяти. И даже понять, что он имеет в виду.
– Это ты про время, да? – Уточнил я. – Что у нас или нет контроля над будущим, или есть контроль над прошлым?
– Точно.
Я снова осмотрелся.
Танцующие парочки. Бегающие друг за другом дети. Фонарики. Разноцветные флажки. Уличные музыканты.
– Значит… – В горле у меня пересохло, и голос звучал непривычно скрипуче. – Значит, в тот момент ты действительно… переиграл мир? Сразу весь? Отменил всё существующее, себя самого и…
– Не отменил. – Он прервался, чтобы зевнуть. – Но, вероятно, так и выглядит резонанс. В Изначальную Гармонию нас, конечно, не взяли. Наверное, пока не доросли. Или, может, эхо всё ещё в нас нуждается. По крайней мере, никто не умер. И вроде не собирается.
– Чистые квинты, – пробормотал я. – Это просто нечестно. Я и саму идею резонанса толком понять не успел. А он уже случился. В двух шагах от меня. С твоей помощью. Охренеть.
Марсен приподнял бровь:
– А ты думал, я так вымотался только потому, что прогнал пятерых малолетних идиотов?