Дракорианец, запечатленный в сердце

Глава 9

Капитан Нигс и его верный друг Лэрас стояли в изумлении.

Они смотрели на Беллу — эту хрупкую девушку с глазами, в которых пряталась вселенная боли, — и не могли поверить своим ушам. Она только что попросилась не в каюту, не в изолятор, а в столовую. Туда, где собиралась вся команда. Где шумно, тесно и многолюдно.

Нигс переглянулся с Лэрасом. В глазах друга читалось то же недоумение.

Их женщины всегда избегали совместных трапез. Дракорианки предпочитали уединение, тишину, отсутствие чужих взглядов.

Но эта девушка была другой.

Она ломала привычные устои, как ураган ломает деревья. Не боялась смотреть в глаза, не боялась говорить, что думает, не боялась просить, что хочет.

И заставляла сердце Нигса биться чаще.

«Что ты со мной делаешь?» — подумал он, глядя на её затылок, на рассыпавшиеся по плечам чёрные волосы. «Кто ты такая, чтобы так на меня влиять?»

Лэрас, заметив взгляд друга, едва заметно улыбнулся и покачал головой. Сейчас не время для разговоров. Нужно просто быть рядом.

Столовая встречала шумом и гамом — десятки голосов сливались в единый гул, звон посуды, смех, споры. Но стоило капитану переступить порог с Беллой на руках, как всё затихло.

Все взгляды устремились на необычную пару. На огромного, сурового капитана, который нёс маленькую хрупкую девушку, закутанную в мягкий плед. На её бледное лицо, обрамлённое чёрными волосами. На её серые внимательные глаза, которые без страха окинули помещение.

Нигс напрягся. Опасался, что Белла испугается, попросится назад, спрячет лицо у него на груди.

Но Белла лишь окинула зал спокойным взглядом, почти по-хозяйски, нашла глазами стол с продуктами — и её лицо осветилось такой искренней, детской радостью, что у Нигса перехватило дыхание.

Она посмотрела на него с мольбой, с надеждой, с нетерпением. И он понял: не сможет ей отказать. Никогда.

Повар — невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти, с лысой головой и добрыми глазами навыкате — уже ждал у стола.

— Чего желаете? — спросил он.

— Девушка проголодалась, — ответил Лэрас. — Что-то питательное, но не тяжёлое. Она была истощена.

Повар задумался, почёсывая лысину, но не успел предложить — услышал её голос:

— Поставь меня на пол, пожалуйста.

Голос тихий, спокойный, но в нём звучала сталь — та самая, что позволила ей выжить на мёртвой планете.

Из груди Нигса вырвался гортанный рык — низкий, утробный, заставивший воздух задрожать. Солдаты отшатнулись, кто-то положил руку на оружие. Повар отступил на шаг.

— Доверие, — прошептала Белла.

Она не испугалась. Даже бровью не повела. Смотрела на Нигса своими спокойными серыми глазами и улыбалась — той улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.

— Помнишь? — добавила она.

— Да, — произнёс он с трудом, сквозь зубы, сквозь рык, который постепенно затихал.

Он медленно опустил её на пол. Руки не хотели разжиматься, но он заставил себя. Он обещал доверие.

Лэрас, словно предвидев это, протянул Белле мягкие балетки из тонкой, но прочной ткани.

— Пол холодный, — пояснил он с лёгкой улыбкой. — А ты ещё не окрепла.

Белла с удивлением посмотрела на него, быстро надела обувь — и только тогда ступила на пол. Нигс, наблюдавший за этим, почувствовал, как внутри него отпускает ещё один тугой узел напряжения. Лэрас позаботился о мелочи, о которой он сам не подумал.

Хвост отказался подчиняться. Скользнул вниз и обвился вокруг её талии — нежно, но настойчиво, как ребёнок, боящийся, что мама уйдёт.

Белла хихикнула.

Этот звук — звонкий, живой — разорвал тишину, как солнечный луч разрывает тучи. Она посмотрела на хвост, потом на Нигса, покачала головой, улыбаясь.

— Так-так, — произнесла она с игривыми нотками. — Что же у нас тут вкусненького?

Она повернулась к столу. Глаза загорелись — ярко, жадно, как у ребёнка в кондитерской.

— Господин повар, а что это?

— Филе степного барза. Молодого самца. Очень нежное.

— Сырое мясо? — уточнила Белла.

— Да. Мы предпочитаем есть сырым. Так сохраняются питательные вещества.

— А где и на чём его можно пожарить?

Повар замер. Брови взлетели вверх.

— Пожарить? Это... как?

— Огонь. Сковорода. Масло. Мясо. — Она улыбнулась. — И всё.

Мужчины переглянулись с недоумением.

Вдруг молодой поварёнок с рыжими волосами пронёс мимо жаровню.

— Стойте! — крикнула Белла. Парень замер. — Отдайте мне это!

Он перевёл взгляд на жаровню, на девушку, снова на жаровню.

— И доску, и нож, и миску, и специи, — добавила она.

— Зачем? — выдавил парень.

— Не спрашивай, — вмешался Лэрас. — Просто неси.

Через минуту всё было на столе.

Белла открыла жаровню, заглянула внутрь, удовлетворённо кивнула. Потянулась за ножом.

Три руки перехватили её мгновенно.

— Вы чего? — удивилась она.

— Зачем тебе нож? — спросил Нигс. Внутри всё клокотало — страх за неё, желание убрать всё острое.

— Резать, — ответила Белла так, словно это было само собой разумеющееся.

— Что или кого? — обеспокоенно уточнил Лэрас.

— Вот это, — она указала на овощи. Чёрные «помидоры» с фиолетовыми прожилками, белые «огурцы» с серебристой каёмкой.

— Давайте я сам? — предложил повар.

— Нет, — Белла убрала руку с ножом за спину. — Я хочу сама.

Она посмотрела на Нигса — прямо, смело, с вызовом.

— Я умею обращаться с ножом. Готовила каждый день. Для мужа. Для сына. Я не порежусь.

Нигс сдался. Тяжело вздохнул и отступил. Лэрас последовал его примеру.

Жаровня загудела, нагреваясь.

Белла налила масло в блюдце, добавила специи. Взяла кусочек мяса, обваляла в смеси — и в жаровню.

Масло зашипело, застрекотало. По столовой разнёсся первый, ещё робкий аромат.

Она повторила с пятнадцатью ломтиками. Мужчины смотрели на её руки — уверенные, точные. На её лицо — сосредоточенное, спокойное, почти счастливое.

Пока мясо жарилось, Белла нашинковала овощи. Нож летал в её руках — тонкие ровные ломтики легли на тарелку. Добавила специи, масло, перемешала. Салат получился чёрно-бело-фиолетовым — как ночное небо, усыпанное звёздами.

Когда первая партия мяса подрумянилась, аромат стал дразнящим, невозможным. У присутствующих потекли слюни.

Она приготовила четыре порции. Для себя, для Нигса, для Лэраса и для повара — в знак уважения.

Первую протянула Нигсу:

— Держи. Ты первый. Ты заслужил.

Вторую — Лэрасу:

— Спасибо, что заботишься обо мне. Я это ценю.

Третью — повару:

— Спасибо, что разрешили хозяйничать.

Четвёртую взяла себе.

— И попить, пожалуйста, — попросила она. — Что-то сладкое с кислинкой. Что напоминает о доме.

Повар налил отвар из рунки — рубиново-красный, с лёгкой кислинкой и долгим сладким послевкусием.

Белла поднесла стакан к лицу, вдохнула, улыбнулась.

— Каркаде, — прошептала она. — Почти как каркаде.

Она попробовала мясо.

Первый кусочек коснулся губ — горячий, сочный, тающий. Вкус взорвался на рецепторах. И Белла тихо застонала от удовольствия.

Негромко, почти интимно. Стон женщины, которая давно не ела вкусной еды и наконец, позволила себе наслаждение.

В столовой замерли все.

А через секунду раздалось недовольное рычание — от капитана и доктора одновременно. Солдаты поспешно уткнулись в свои тарелки.

— Что? — Белла открыла глаза. — Я что-то не то сделала?

— Всё в порядке, — сквозь зубы процедил Нигс.

А потом попробовал сам.

И забыл, как дышать.

Мясо таяло во рту — нежное, сочное, пропитанное специями. Салат хрустел и освежал. Симфония вкусов, какой он не знал никогда.

— Это невероятно! — воскликнул повар. — Капитан, в академии нам нужны умения этой девушки! Она должна преподавать! Я лично буду просить Совет Старших!

— Кажется, мы нашли, чем она займётся в наше отсутствие, — прошептал Лэрас.

— Я подумаю, — ответил Нигс.

Он ел, не отрывая взгляда от Беллы. Она сидела на мягком стуле — повар принёс специально для неё — и ела с таким наслаждением, будто это был последний ужин. Глаза сияли, щёки порозовели, губы изогнулись в улыбке.

Она была прекрасна.

В груди Нигса, там, где давно поселился холод, вдруг что-то царапнуло. Не боль. Не тоска. Что-то тёплое, живое, острое.

«Она всего лишь подопечная, — напомнил он себе. — Ты обязан её защищать. Всё».

Но сердце билось быстрее каждый раз, когда она смотрела на него. А хвост нежно гладил её талию — как гладят любимую женщину.

«Спасите меня кто-нибудь, — подумал Нигс. — Кажется, я влип».

Белла доела ужин, отпила глоток отвара, счастливо вздохнула.

— Спасибо тебе, — сказала она, глядя на Нигса. — За всё.

Он не ответил. Только кивнул — коротко, резко — и отвёл взгляд. Потому что если бы продолжил смотреть в её глаза, то сказал бы что-то, чего нельзя было говорить.

«Подожди, — сказал он себе. — Сначала она должна привыкнуть. Должна поверить. А потом…»

А потом посмотрим.

Глава 10

— Нигс, — произнесла я, глядя на мужчину, который держал меня в объятиях, — я что-то натворила? Сделала что-то неправильно?

Мой голос дрожал — не от страха, от неуверенности. От того, что я сделала нечто, чего не понимала, а последствия могли быть непредсказуемыми.

— Я теперь… чудовище? — спросила я с трудом. — Раз вижу эти… векторы?

— Нет, что ты! — начал успокаивать Лэрас, потому что Нигс молчал.

Капитан стоял, не двигаясь. Его янтарные глаза смотрели на меня, но в них не было ответа. Растерянность. Шок. Ощущение, что мир перевернулся, а он не знает, как реагировать.

По моим щекам катились слёзы. Я ненавидела плакать при посторонних — слабость, трещина в броне. Но слёзы лились сами собой. Тело трясла мелкая нервная дрожь.

— Ты просто другая! — Лэрас подошёл ближе, положил руку мне на плечо. — Ты с другой планеты. Это естественно, что ты видишь и чувствуешь иначе.

Он повернулся к Нигсу, и в голосе зазвучали резкие нотки:

— Нигс, ну скажи хоть слово! Неужели не видишь, она в панике!

Капитан моргнул. В его глазах появилось осознание.

Он медленно, словно боясь спугнуть дикую птицу, присел.

— Белла, — произнёс он тихо, гортанно. Вибрация его голоса прошла сквозь кости, достигла сердца.

А потом он резко подхватил меня — легко, будто я ничего не весила, — и прижал к груди. Я оказалась на его руках, как принцесса из старых сказок.

И он поцеловал меня в висок.

Губы — тёплые, мягкие, чуть шершавые — коснулись кожи. Я замерла. Боялась дышать. Боялась пошевелиться. Боялась, что мгновение исчезнет.

— Не бойся, — прошептал он, и дыхание коснулось моего виска. — Всё хорошо.

Я вцепилась в его футболку. Пальцы сами сжали мягкую ткань, под которой чувствовались твёрдые, как камень, мышцы. Уткнулась носом в ямку на шее — туда, где билась жилка, где пахло озоном, металлом и чем-то ещё, от чего кружилась голова.

Нигс прижал меня крепче.

Все звуки исчезли. Растворились. Не было больше ни столовой, ни солдат, ни векторов квазара. Был только он.

Я чувствовала биение его сердца — гулкое, мощное, как барабанная дробь. Каждый удар отдавался в моей груди. Слышала, как он дышит — тяжело, прерывисто.

Это меня успокаивало.

Слёзы высохли, оставив солёные дорожки. Дрожь утихла. Дыхание выровнялось.

А его губы, всё ещё прижатые к моему лбу, вызывали странный жар в теле. Он поднимался откуда-то из глубины, растекался по груди, по животу, по бёдрам. Я не знала, чего хочу. Но отчаянно не хотела, чтобы он отстранялся.

— Ребята, ау! — раздался голос Лэраса. — Мостик вызывает капитана Нигса. Вы с нами?

— Лэрас, — прорычал Нигс, — не отвлекай. Не видишь, я её успокаиваю?

— Это интересно, — Лэрас не испугался. — Каким местом ты её успокаиваешь? Ты же молчишь.

Пауза. А потом резко, будто осенило:

— Стоп! Ты что… на энергетическом уровне? Ты чувствуешь её пси-волны?

— Да, — коротко ответил Нигс, не отрывая губ от моего лба. — Чувствую. Это проблема?

Он зыркнул на доктора из-под полуопущенных век.

Лэрас замолчал.

«Тихо», — услышала я в голове.

Голос — бархатный, тёплый, обволакивающий, как мёд. Он звучал не снаружи. Он звучал внутри меня. Прямо в мозгу, в сердце, в каждой клеточке.

Как? — подумала я.

«Всё хорошо, — продолжал голос. — Я с тобой. Не бойся. Я рядом.»

Его слова проникали в самые глубокие слои сознания — туда, где пряталась боль, где спали страхи, где годами копилась усталость. И они исцеляли. Затыкали кровоточащие раны. Зашивали разорванные нити души.

«Я с тобой, — повторил он. — Я здесь. И никуда не уйду.»

Я чувствовала его. Не только физически — хотя и физически тоже: руки, тепло, дыхание. Но что-то большее. Что-то без формы и веса, но существующее несомненно.

«Спи, — сказал он. — Просто спи.»

Спать? Сейчас? — подумала я с лёгким удивлением.

Но глаза уже закрывались. Веки тяжелели. Дыхание замедлялось. Мышцы отпускали напряжение, державшее их в тисках последние годы.

«Ты правда не уйдёшь?» — спросила я мысленно.

«Правда, — ответил он, и я почувствовала его улыбку. — Я буду рядом. Я же уже говорил.»

Пауза. Мягкая, тёплая, как одеяло в холодную ночь.

«Моя жизнь теперь принадлежит тебе, — продолжил он без тени сомнения. — Я твой. И больше ничей.»

«Хи-хи», — тихо засмеялась я.

Глаза закрывались. Сон накатывал мягкими волнами.

«Это больше похоже на признание», — прошептала я, уже проваливаясь в дрему.

«Признание в чём?»

«В любви», — произнесла я.

И заснула.

Мне казалось, что меня качает по волнам. Мягко, ритмично, убаюкивающе. Вода тёплая, как парное молоко. Она обтекает тело, проникает сквозь одежду, сквозь кожу, смывая усталость, боль, страх.

Где-то рядом кто-то урчит. Низко, довольно, как огромный кот, нашедший самое тёплое место.

Мне не хочется просыпаться. Я хочу остаться здесь, в безопасном коконе, где нет боли, потерь, одиночества.

А этот кто-то… у него есть хвост. Чешуйчатый, тёмно-красный, с кисточкой на конце. И наросты — острые, чёрные.

И крылья.

Огромные, перепончатые, сложенные за спиной. Тёмно-багровые, как закат перед бурей.

Крылья? — подумала я. — Откуда у него крылья?

Сон начал таять, рассыпаться на осколки.

Меня резко выдернуло из сна.

Сознание возвращалось медленно — слоями. Сначала звуки: тихий гул механизмов, далёкий говор, чьи-то шаги. Потом ощущения: мягкая постель, тёплое одеяло, чья-то рука, сжимающая мои пальцы.

Потом — разговор.

Я не открывала глаза. Может, боялась спугнуть мгновение. Может, хотела услышать то, что не предназначено для моих ушей. Я просто лежала, дышала ровно и слушала.

Голоса — Нигса и Лэраса.

Лэрас расхаживал по комнате — быстрые, нервные шаги, скрип обуви. Нигс сидел рядом — я чувствовала его тепло, дыхание, пальцы, сплетённые с моими.

— Нигс, так быть не должно! — в голосе доктора звучала тревога. — Это неправильно!

— Что именно не так?

— То, как формируется ваша связь! Ты чувствуешь её энергию. Успокаиваешь на уровне пси-волн. Это присуще только парам!

Пауза.

— Но ты физически её не желаешь? — спросил Лэрас с надеждой. — Не желаешь же?

— Нет, — ответил Нигс ровно. — Мой дракон просто хочет её оберегать.

Почему-то мне стало неприятно. Острое чувство кольнуло под рёбрами — не боль, укол. Пришло и исчезло, оставив лёгкую горечь.

Но тепло от его руки притупило эту боль. Нигс инстинктивно сжал мои пальцы сильнее.

— Я честно не понимаю, что между вами происходит, — сказал Лэрас устало. — Ваша связь не похожа ни на что. Не связь родственников, но и не связь пары. Что-то другое.

— Что именно не так? — в голосе Нигса впервые прозвучало нетерпение.

Лэрас остановился. Скрипнули ботинки. А потом я почувствовала его взгляд — пронзительный, изучающий. Он смотрел на Нигса, потом на меня — и я едва удержалась, чтобы не открыть глаза. Он улыбнулся — я знала, хотя не видела.

— Вот у меня связь с Беллой формируется правильно, — сказал он. — Я просто хочу оберегать её. У меня нет желания носить её на руках, как ты.

Пауза.

— Я сперва думал, это из-за запечатления. Но симптомы слишком сильные. Привязка идёт очень быстро, ты реагируешь на других самцов слишком агрессивно. Так не реагирует запечатлённый.

— Ты можешь не ходить вокруг да около, — голос Нигса стал жёстче. — Сказать как оно есть?

— Хорошо, — выдохнул Лэрас. — Твоя связь с Беллой — что-то между родственниками и парой. Вы оба ещё не определились, кем хотите друг другу быть.

Тишина. Гулкая, тяжёлая.

— Пока не определитесь, — продолжил доктор, — связь такой и останется. Кривой. Неправильной. Ты будешь держаться поодаль, потому что она семья. Но инстинкты будут требовать отгонять самцов. Потому что её парой в перспективе можешь стать ты.

— И долго это будет продолжаться? — спросил Нигс.

— Пока вы оба не поймёте, кем хотите быть друг для друга. А учитывая, через что прошла Белла… — Лэрас помолчал. — Это может затянуться на годы. Вас будет тянуть друг к другу — и одновременно отталкивать.

— Понимаю, — ответил Нигс.

Его пальцы сжали мои — крепко, почти до боли.

— Значит, будем ждать, — сказал он. — Того момента, когда определится Белла. А я подстроюсь.

От услышанного я впала в ступор.

Я его одновременно хочу и не хочу? Такое возможно?

Я лежала, не двигаясь, переваривая услышанное. В голове гудело, сердце колотилось где-то в горле.

Связь. Кривая связь. Что-то между родственниками и парой.

Что я к нему чувствую?

Я задала себе вопрос — и не нашла ответа. Слишком много всего смешалось: благодарность за спасение, уважение к его силе, тепло от его заботы, страх быть отвергнутой, желание быть рядом, страх от этого желания…

И его руки. И его голос. И его сердце, которое билось так ровно и уверенно, когда он держал меня.

Я не знаю, — призналась я себе. — Совсем не знаю.

Но одно знала точно: когда он рядом — мне спокойно. Когда обнимает — я в безопасности. Когда говорит «я твой» — я верю.

И этого, наверное, достаточно.

Пока.

— Она проснулась, — вдруг сказал Нигс.

Я вздрогнула.

— Откуда ты… — начала я, открывая глаза, и встретилась с его янтарным взглядом.

— Твоё сердце бьётся быстрее, — ответил он, и в уголках губ появилась лёгкая улыбка. — И ты перестала дышать ровно.

Я смутилась. Отвела взгляд — и тут же пожалела. Смотреть в его глаза было больно и сладко одновременно.

— Сколько ты не спишь? — спросил Лэрас, подходя ближе.

— Достаточно, — ответила я, садясь.

Нигс не отпустил мою руку. Его пальцы остались переплетёнными с моими. Я не захотела их убирать.

— Ты всё слышала? — мягко спросил Лэрас.

Я кивнула.

— И как ты к этому относишься?

Я посмотрела на Нигса. На его янтарные глаза. На смуглую кожу. На сильные руки, которые держали меня так, будто я была самым ценным, что у него есть.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но… я не хочу, чтобы это прекращалось. То, что между нами. Даже если криво. Даже если неправильно.

Нигс сжал мои пальцы. Я почувствовала, как его напряжение уходит. Как он выдыхает — долго, глубоко, с облегчением.

— Мы разберёмся, — сказал он. — Вместе.

Лэрас посмотрел на наши сплетённые руки, на наши лица, на то, как мы смотрим друг на друга. Покачал головой.

— Вы оба безнадёжны, — сказал он, но в голосе звучала улыбка. — Абсолютно безнадёжны.

Я улыбнулась. Впервые за долгое время — не через силу, не из вежливости, а потому что на самом деле было тепло и радостно.

Даже если я не знала, что будет дальше. Даже если связь была кривой. Даже если сердце ещё не определилось.

Одно я знала точно: я не одна.

И это было главное.

Глава 11

Я не могла понять, что видела во сне. Или, скорее, чувствовала.

Там, в темноте забытья, не было картинок — только ощущения. Густые, вязкие, как расплавленный свинец. Мысли о Нигсе скребли меня изнутри — острыми когтями, царапающими сердце. Его жаркая рука, сжимавшая мои пальцы, обжигала. Хотелось вырваться.

Но что-то внутри — глубже разума, глубже инстинктов — отчаянно не хотело, чтобы он меня отпускал.

Это разрывало на части.

Упрямство — то самое, что помогало выживать в детдоме, что поднимало с постели после смерти мужа и сына — взяло верх.

— Нигс… — прохрипела я, открывая глаза.

Голос прозвучал как скрип несмазанной двери. Горло саднило.

Он сидел рядом. В том же кресле, придвинутом вплотную. Пальцы всё ещё переплетены с моими — горячие, сильные. Когда я посмотрела на него, он улыбнулся.

Эта улыбка… Его лицо светилось, как звезда в ночи. Той самой, которую я видела в детстве, сбегая из детдома на крышу. В ней не было ничего хищного — только тепло, нежность, что-то, от чего перехватывало дыхание.

— Белла, — произнёс он, и моё имя прозвучало как песня. — Ты очнулась. Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила автоматически. Неправда. Голова раскалывалась, тело ломило. Но я не хотела, чтобы он волновался.

Помолчала секунду, собираясь с духом: