Среди них лишь Хорхе имел полноценную семью и обладал не столь взрывным нравом, поддаваясь абсолютному влиянию со стороны Массимо и Пабло. Он жил в типичном семействе мексиканских иммигрантов. Помимо него в семье были ещё четыре ребёнка – два брата и две сестры. Но, как это бывает обычно, жизнь иммигрантов была крайне трудной. Тяжёлый физический труд был низкооплачиваемым и сильно изматывал. Так что бедность была неминуема. Родителям Хорхе пришлось особенно тяжело. Отцу приходилось успевать на нескольких работах, чтобы прокормить пятерых детей. Лишь позднее, когда старший сын начал интересоваться автомобилями и целыми днями застревал в автосервисе, который находился через дорогу, в семье появился автомобиль. Брат Хорхе выкупил по дешёвке разбитый седан и начал ремонтировать, меняя повреждённые детали на те, что попадались в старых автомобилях, которые привозили в сервис в качестве металлолома. Старшему брату помогал Хорхе, что значительно ускорило процесс. Когда ласточка была доведена до ума, отец семейства растрогался от того подарка, который получил на день рождения. Старенький крашенный кузов на ходу – это было невероятное событие для семьи Серхио Гомеса. Хорхе хоть и помогал своему брату собирать машину и наблюдал за его работой, всё же он так и не смог разобраться во всей этой механике. Он хотел найти что попроще. Этим кое-чем оказался жёлтый фермерский пикап, который он угнал и сдал на разборку в первый попавшийся автосервис. Пикап оказался старенький и заплатили за него не так много, но и этого было более чем достаточно для резкого роста самооценки и для того, чтобы Хорхе почувствовал, что он уже может сам о себе позаботиться.
Пабло вырос в приюте, из которого сбежал, когда ему едва исполнилось шестнадцать. Именно тогда он совершил первое ограбление. Не за долго до этого он впервые попробовал алкоголь. Случилось это, когда он устроился работать в один из баров. Он разносил заказы, вытирал пыль, мыл полы и посуду. Пахал в поте лица, из-за чего окончательно забил на школу, сбегая из приюта рано утром и возвращаясь ближе к полуночи. Находясь в окружении наркодиллеров, барыг, сутенёров, контрабандистов и прочей элиты Последнего Порока, которых встречалось не мало среди посетителей, он наслышался достаточно историй о том, как легко порой достаются большие деньги. В один из дней он твёрдо решил пойти на что-нибудь громкое и рискованное. Утром он сел в вагон метро. Это был самый час пик. Его худое и невысокое тело легко протискивалось между стоячими пассажирами. Глаза бегали по сторонам и вскоре нашли жертву. Ею стал мужчина среднего роста, лет сорока-сорока пяти. Он носил деловой костюм, галстук, идеально начищенные ботинки, солидные с виду часы на запястье. Всё это говорило о его высоком материальном обеспечении. А ещё об этом говорила кожаная борсетка, которую мужчина держал под мышкой. Пабло дождался, когда мужик доедет до своей станции и начнёт выходить из поезда, растворяясь в шумном потоке пассажиров на перроне. Когда жертва начала подходить к эскалатору, Пабло ускорил шаг и не доходя до мужчины, вырвал борсетку из-за спины и умчался в обратном направлении. Обворованный незнакомец с негодующими воплями побежал следом, выкрикивая «Держите! Вор!». Кто-то из толпы схватил Пабло за футболку. Пабло зарядил с ноги в пах и продолжил линять. На станции было объявлено «Осторожно. Двери закрываются». До вагона оставались считанные метры. Пабло подпрыгнул, преодолевая остатки пути и нырнул в вагон. Бывший владелец борсетки громко ударил ладонями по стёклам в дверях и на этом всё закончилось. Поезд тронулся. Пабло сошёл через несколько остановок. В борсетке он нашёл достаточно денег для того, чтобы снять комнату и жить на зарплату, которую платили в баре. Он не видел повода возвращаться в приют. Так стартовала его взрослая жизнь. Спустя некоторое время они с Массимо и Хорхе провернули несколько стоящих дел, после которых Пабло ушёл с работы и окончательно почувствовал себя свободным.
– МАССИМО! – громко и одновременно в полный голос прокричали Хорхе с Пабло. По очереди они поздоровались с Массимо и крепко обняли. Сам Массимо от такой встречи моментально проснулся. Он пригласил друзей внутрь.
Пабло сделал несколько шагов, после чего обернулся, развёл руки и недоумевающе произнёс:
– Чё за шмотки? Ты что, косишь под губернатора?
Ещё не успев отойти от радости неожиданной встрече, Массимо пропустил эту фразу мимо ушей. За него ответил Хорхе из дальнего конца коридора:
– Он же не на зону отправился, так что может носить что угодно – хоть тогу, хоть шпильки. Ему можно.
– И то верно – податливо согласился Пабло. – Но только без шпилек. Мы же не голубых кровей.
Массимо позвал гостей на кухню, застыл на некоторое время в томительных размышлениях и всё-таки спросил:
– Вы не блеванёте от кофе в этом сраче?
– Да нет. Наливай – восторженно продолжал Пабло. – У меня у самого сейчас такой бардак в голове, что не знаю о чём спросить.
– Ну что там тебе сказали эти говножоры? – спросил Хорхе.
Массимо насыпал в ковш молотый кофе, параллельно рассказывая:
– Два года условки и один испытательного. Судья сделал поблажку на то, что это мой первый косяк. Ну точнее это первый раз, когда меня застукали мусора.
– Ёб твою… – буркнул Хорхе. – А у меня это был бы уже третий привод.
Пабло продолжил, слегка посмеиваясь:
– А у меня четвёртый. Вы ещё сосунки.
– Ты победил – саркастично ответил Хорхе.
Массимо вдруг замер по среди кухни. Несколько секунд безмолвия сменились вялой репликой:
– Ах, да. Я сейчас.
Он оглянул себя, вспомнив, что на нём надет костюм и отправился переодеваться в домашнее.
Массимо вернулся в то время, когда Пабло подобрал ковш с плиты, а Хорхе доставал и раскладывал по столу чашки.
Они уселись по разные стороны небольшого квадратного стола, который одной стороной прилегал к стенке.
После недолгой ходьбы по квартире Массимо выглядел чуть более проснувшимся. Это было заметно даже по его голосу:
– Ну что, рассказывайте. Что тут нового произошло пока меня не было?
Пабло с Хорхе обменялись взглядами. Пабло начал:
– Что нового? Открыли новую заправку возле эстакады. В мастерской за нашим домом разобрали Роллс-Ройс. У боливийца-пекаря на углу, говорят, дочка залетела.
– Да ну? – Выдал Массимо. – Это та, сиськастая?
– Да. Старшая.
– И чё, кто постарался?
– Да хер его… Она под стольких пацанов стелилась, что, наверное, сама не знает, чьё богатство вынашивает.
Хорхе добавил:
– Марчелло на травку подсел.
– Молочник?
Хорхе пару раз кивнул, делая глоток кофе.
– Иду я вчера в аптеку. Вижу, стоит возле служебного входа. Смотрю, из-за него какой-то дым выходит. Подошёл, а у него в руке самокрутка, как мой фаллос.
По квартире раздался хохот.
Смех немного притих.
– Тшш… – издал Пабло, приставив к губам палец.
Он некоторое время прислушивался, затем подобрал со шкафа пустой стакан, приложил к стене и подставил к донышку ухо.
– Чё там? – в нетерпении спросил Хорхе.
На лице Пабло стала медленно вырисовываться довольная улыбка. Он начал говорить прерывистыми фразами, продолжая вслушиваться в звуки, исходившие по ту сторону стены:
– Кого-то от души долбят… Вот это стоны… Горячая бабёнка…
Хорхе, было, хотел взять второй стакан и присоединиться, но остановился после того, как Пабло сказал:
– По ходу финиш.
– Кто первый? – любопытство не отпускало Хорхе.
– Чувак застонал. Да, он опередил.
Пабло вернулся к столу, спрашивая Массимо:
– Там всегда так жарко?
– Каждый день.